Требовал от него и долг дружбы, и долг повиновения

Королю.

Исполнителя роли Фальстафа Е. Лебедева упрекали в том,

что его герою недостает ≪ренессансного жизнелюбия≫. Может

Быть, это и так, хотя режиссер и артист были более озабочены

поисками внутренней драмы, нежели ≪жизнелюбия≫ Фальстафа.

Драма была в том, что Фальстаф, естественный человек,

Не мог поверить в измену, хотя видел, что она приближается.

107

Одной из центральных фигур спектакля, которой режиссер

Придавал большое значение, стал граф Вустер в великолепном

Воплощении Е. Копеляна.

Инициатор заговора против короля, его душа и ум, Вустер

Очень скоро понял, что заговор обречен. Еще есть время и возможность

Прекратить распрю. Король вызывает заговорщиков

На переговоры и предлагает мир. Вустер скрывает эти мирные

Предложения от своих сообщников. Кровавая бойня становится

Неизбежной.

Вустер, как и принц, как и Фальстаф, своего рода фаталист,

Понимающий, что, раз история уже пошла по такому

Руслу, пытаться остановить ее бессмысленно. Именно Вустер

произносит в спектакле едва ли не центральную его фразу:

≪Так хочет время, мы его рабы≫. С яростью он покачнет трон,

Эту грубовато сколоченную табуретку.

Гарри Перси (В. Стржельчик), честолюбец до мозга костей,

Мог бы при ином замысле стать трагической фигурой, человеком,

Вслепую поднявшимся против власти короля, титаном, восставшим

Против рока. Однако в замысле спектакля такой фигуре

Не находилось места —не о том речь. Спектакль шел по

Другому руслу, механика междоусобных распрей Англии

XV века не очень интересовала постановщика.

Ни режиссер, ни актер нигде не мельчат героя, не разоблачают

Его отрицательных человеческих свойств, не бросают на

него тень. В сцене ≪Заговорщики≫ он особенно контрастен

Своей прямотой, решительностью дикарскому тщеславию Глендаура,

Изворотливости Вустера и мелкой мстительности кардинала.

История идет сама, не принимая в расчет личных качеств

Ее героев. Хотспер значителен, он лучший, может быть, сын

Королевства, но и он раб времени, и ему не повернуть истории.

Спектакль выглядел бы холодным и бесстрастным геометрическим

Построением, если бы рядом с объективной мыслью

Шекспира не жила в спектакле и страстная, могучая, противоречивая

Стихия его характеров. Каждый в борьбе, каждый в накале

Своих страстей, каждый приложит все силы и проявит

Весь темперамент, чтобы утвердить свою точку зрения, но от

Этого только яснее выявится мысль о непреложном и торжествующем

Ходе истории.

Этот, как и всякий другой, замысел мог бы остаться плоской

И умозрительной схемой, лишенной живого дыхания, если

Бы в спектакле отсутствовала реальная, жизненная, художественная

Плоть, если бы спектакль не обладал сложной системой

Образных сопоставлений, метафор, перекрещивающихся линий

И мотивов.

Именно это качество опытной и зрелой режиссуры Товстоногова

Приводило к тому, что тема спектакля раскрывалась

В своеобразных и неожиданных сопоставлениях. Подтемы, кото-

108

Рые мы выше выделили в спектакле, сплетались в единую тему

При помощи многих художественных связок.

Из мира бурных ночных похождений, безудержного и талантливого

Веселья Фальстафа, из мира скрытых, но сильных

Страстей королевского двора, озабоченного борьбой за власть,

Мы неожиданно попадали в мир полнейшей безмятежности и

Тишины, в поместье судьи Шеллоу. Казалось бы, эта сцена, не

Имеющая серьезного сюжетного значения, могла бы быть опущена

В спектакле. Но она, напротив, приобрела для режиссера

Весьма важное значение. Он репетировал ее тщательно и долго,

Добиваясь ритмического контраста другим сценам, создавая

Особый мир двух стариков маразматиков, как бы уже живущих

В ином измерении.

История прошла мимо, не обратив на них никакого внимания,

Но они —часть ее.

Два старичка в тишине, в глуши, занимаются самым прозаическим

Делом. Пыль медленно поднимается от пеньки, которую

Они треплют, строй речи их замедлен, полон комических

Повторов. Где-то совсем близко идут войны, плетутся сети высокой

Королевской политики, а под боком у истории притулились

Старички, которым дай бог наконец выяснить, почем нынче

Волы на стемфордской ярмарке.

Режиссер не противопоставляет план исторический и план

Бытовой, не подчеркивает их несовместимость. Это был бы довольно