Ближайшим спектаклем, воплощавшим традиции сценического

решения ≪Трех сестер≫, была постановка Вл. И. Немировича-

Данченко, осуществленная в 1940 году. Товстоногов не

Собирался оспаривать ее величие и ее новаторский смысл или

Полемизировать с методом, которым пользовался Немирович.

Он хотел только найти сегодняшнее ощущение трагедии героев

Чехова, которые все (кроме Наташи) были ему дороги, но все

вызывали ≪противоречивые чувства≫.2

Определяя в беседе с участниками мхатовских ≪Трех сестер≫

свое видение пьесы, Немирович-Данченко говорил: ≪Моя мысль

Всегда толкается вот в какую область: мечта, мечтатели, мечта

И действительность. И —тоска: тоска по лучшей жизни. И еще

Нечто очень важное, что создает драматическую коллизию,—это

Чувство долга. Долга по отношению к себе и к д р у г и м...

В них (в сестрах) очевидно одно —желание оторваться от

Той жизни, которая их сейчас окружает, глубокая и мучительная

Неудовлетворенность действительностью, несущей в себе пошлость,

Самую определенную,—пошлость не в смысле подлости

(надо взять глубже), а в смысле бескрылости, отсутствия

мечты... Так вот, мечты и действительность, мечтатели среди

Тусклой действительности и пошлости —вот, по-моему, зерно

спектакля≫.3

Определяя идею своего спектакля, Товстоногов считал, что

режиссер ≪вправе задать вопрос: только ли время, окружающая

Действительность мешают людям жить умно, красиво, содержательно?

Сегодня, мне кажется, важно сказать, что не только

Что-то и кто-то извне, но и сами они, чеховские г е р о и,—умные,

Тонкие, страдающие —своей пассивностью, безволием губят друг

Г. Т о в с т о н о г о в. Круг мыслей, с. 157.

Там же.

3 Вл. И. Немирович-Данченко ведет репетицию.—≪Три сестры≫ в постановке

МХАТ. М, 1963, с. 150.

96

Друга. Конечно, такими они стали незаметно для себя и в силу

Определенных законов человеческого общежития. Но это не

может оправдать их равнодушие и даже жестокость≫.1

Из сопоставления режиссерских деклараций очевидна не

Только разница подходов к пьесе Чехова, но и то важное обстоятельство,

Что Товстоногов ищет прежде всего связь пьесы

Со своим временем.

Товстоногов —как и обычно —строго следовал мхатовской

Методологии. Прав К. Рудницкий, когда замечает, предваряя

свою рецензию на ≪Трех сестер≫, что это обстоятельство придавало

Спектаклю характер эксперимента, ибо на мхатовских

Путях драматургия Чехова казалась как бы исчерпанной. От

исхода эксперимента ≪во многом зависел ответ на вопрос о сегодняшней

жизненности чеховских пьес≫.2

Ход работы над спектаклем полно отражен в записях репетиций,

которые были опубликованы в книге Товстоногова ≪Круг

мыслей≫.

Художница С. Юнович предложила огромную сценическую

Площадку, полную воздуха, простора. Тут были все приметы

Быта, все его реалии, но располагались они не в замкнутом

Комнатном пространстве, а на вольном просторе, на ветру. Возникал

тревожный образ Времени, России... Фурки приближали

К нам Ирину и Тузенбаха, чтобы мы прониклись мечтательным

восторгом его любви и встревожились за него, потом ≪крупный

план≫ выделил Машу и Вершинина, в минуту их желанного одиночества

И счастья, придвинул к нам Соленого и Тузенбаха

В момент их главного разговора, в финале режиссер поставит

лицом к лицу с залом трех сестер: ≪Зачем мы живем, зачем

мы страдаем... Если бы знать, если бы знать!≫

Они не знали, но режиссер обязан это знать, чтобы мы сегодня

Смогли ощутить нашу живую, непосредственную связь

С той далекой жизнью, пропустить через собственную жизнь

Драмы и боли героев Чехова.

Режиссер ничего не простил своим любимым героям —ни

Их прекраснодушия и слабости, ни вялости воли и бездействия,

Но и не пропустил ничего из их духовных достоинств, самоотверженности,

Чистоты помыслов. Он так построил конфликты

Спектакля, что в каждом герое (кроме Наташи) открылись страдающие

Души, боль униженного достоинства, трагедия невозможности

Счастья.

Страдала, но не сдавалась, оставалась стойкой, готовой

К новым испытаниям Ольга —3. Шарко; Ирина —Э. Попова

Переломила себя, согласившись пойти замуж за барона, но, потеряв

Его, оказалась опустошенной; Маша —Т. Доронина открыла

Для себя невозможное, невиданное счастье, придавшее

Г. Т о в с т о н о г о в. Круг мыслей, с. 155.

2 ≪Театр≫, 1965, № 5, с. 35.

97

Радость и смысл жизни, но полк уходит, уходит Вершинин,

А с ним, кажется, уходит и жизнь.

≪Три сестры≫ Товстоногова обладали удивительным ансамблем,