Производственные и имущественные отношения в первобытном обществе

Характер производственных отношений первобытного общества ничуть не в меньшей степени не зависел от сознания и воли людей, чем характер производственных отношений капиталистического общества. Производственные отношения первобытного общества, как и социально‑экономические отношения капиталистического общества были материальными, объективными. И так же как производственные отношения капиталистического общества они не могли существовать не определяя волю людей, не воплощаясь в волевых отношениях с экономической функцией, т.е. имущественных, и не проявляясь в прочих волевых отношениях. И они определяли волю людей, воплощаясь в имущественных отношениях и проявляясь во всех прочих волевых связях.

Но так как первобытной производственные отношения в отличие от капиталистических не могли выступать и не выступали как общественные отношения вещей, то соответственно они не могли непосредственно определять волю отдельных людей даже в чисто экономической сфере, не говоря уже о других, которые, как мы уже указывали, и при капитализме детерминируются иным способом. И в результате первобытные производственные отношения определяли не только неимущественные, но также и имущественные волевые отношения в принципе тем же самым способом, которым при капитализме определяются только неимущественные волевые отношения.

Если при капитализме существует тенденция к распространению прямого экономического детерминирования и на иные, кроме имущественных, волевые отношения (126. С. 426‑427), то для первобытного общества характерно опосредованное определение производственными отношениями даже имущественных отношений. Выступая как объективная необходимость для социально‑исторического организма, как его объективный интерес, система первобытных производственных отношений определяла волю социально‑исторического организма, его мораль и уже через неё волю каждого из его членов и тем самым воплощалась в имущественных и проявлялась в прочих волевых отношениях людей.

Существование в первобытном обществе единого способа детерминирования всех вообще волевых отношений между людьми делает грань между имущественными и прочими волевыми отношениями весьма относительной. Отсутствие механизма детерминации делает весьма условным, в частности, и различие по функциям.

Конечно, и в первобытном обществе существовали волевые отношения с экономической функцией и волевые отношения, такой функции не имеющие. Но всё дело в том, что отношения с экономической функцией имели, наряду с ней, и другие функции, причём нередко те же самые, что и отношения без экономической функции. Любое конкретное имущественное отношение было одновременно и моральным, причём не только по форме, но и по содержанию. И экономическая функция имущественного отношения не просто существовала с моральной функцией, а была неразрывно с ней связана, не могла существовать без неё.

Следует в этой связи подчеркнуть, что существование подобного же рода механизма детерминации как имущественных, так и прочих волевых отношений и, как следствие, отсутствие сколько‑нибудь чёткой грани между ними характерно и для докапиталистических классовых обществ. Именно с этим связано утверждение К. Полани о существовании принципиального отличия капиталистической экономики не только от примитивной, но и всех вообще докапиталистических экономик.

В докапиталистических обществах по крайней мере часть производителей материальных благ находилась либо в полной, либо в верховной собственности представителей господствующего класса. И эти материальные отношения собственности не могли проявиться иначе, чем в таких имущественных отношениях, которые были одновременно и отношениями господства и подчинения, отношениями личной зависимости, отношениями правовыми не только по форме, но и содержанию. Материальные экономические отношения людей определяли поведение людей не непосредственно, а через право. Право выступало как фактор, определявший поведение людей и в экономической сфере. Соответственно имущественные отношения имели не только экономическую, но и правовую функцию.

Для ряда докапиталистических обществ, в частности, для политарного и феодального, характерно, что имущественные отношения в них являлись одновременно и политическими отношениями. При этом экономическое и политическое содержание имущественных отношений не просто сосуществовало, а было неразрывно связано. Экономическая функция таких отношений не существовала без их политической функции.

Таким образом, как первобытном, так и в классовых докапиталистических обществах имущественные отношения имели, кроме экономической, также и такие функции (моральную, политическую, религиозную и т.п.), которые в капиталистическом обществе были присущи лишь неимущественным волевым отношениям. Отсюда следует, что во всех этих обществах экономическое поведение не было резко отделено от остальных видов поведения людей, не образовывало чётко выделенной особой сферы, как это имеет место при капитализме.

Как мы уже говорили, некоторые исследователи принимают столь характерное для капитализма чёткое различие между волевыми отношениями в сфере экономической деятельности — имущественными — и волевыми отношениями во всех остальных сферах как различие между базисными, материальными отношениями, с одной стороны, и надстроечными, идеологическими, с другой. Не обнаруживая такого различия в первобытном и классовом докапиталистических обществах, они на основании того факта, что имущественные отношения в них обладают, помимо экономической, также и функциями, которые характерны для волевых неимущественных отношений капиталистического общества, делают вывод, что в первобытном и докапиталистических классовых обществах либо совсем нет базиса, либо этот базис состоит из надстроечных, идеологических отношений. Иными словами, они приходят к отрицанию существования в докапиталистических обществах материальных производственных отношений. Именно к такому выводу пришёл, как мы уже видели, Э. Террей.

В действительности волевыми и в этом смысле надстроечными являются имущественные отношения не только докапиталистических обществ, но и капиталистического общества. Как те, так и другие являются формой, в которой существуют материальные производственные отношения людей, образующие реальный базис общества. Материальные производственные отношения в равной степени существуют как в докапиталистических, так и в капиталистическом обществах, и в равной степени образуют основу, фундамент. Поэтому вопреки утверждениям К. Полани и других субстантивистов материалистическое понимание истории в равной степени справедливо как по отношения к капиталистическому, так и докапиталистическим, включая первобытное, общества. Всё дело лишь в различии механизмов детерминации производственными отношениями тех волевых отношений, в которых они воплощаются.