Намеренно дразнит змею, не имеющую возможности скрыться.

Брем удивляется, сколь редки укусы гадюк даже в областях их многочисленности. Цитата: «Смертные случаи после укуса этой змеи доказаны, но они представляют крайне редкое явление». Ещё одна цитата: «…укус может сделаться опасным для жизни, когда погода жаркая, когда животное было раздражено (напр., когда на него наступили), когда укус попал на богатую сосудами часть тела (лицо), когда сам укушенный слабого сложения (дети!)». Некрасов, по-видимому, отде-лался лёгким недомоганием. Я сам немало побывал в местах, далёких от цивилизации, но нигде не слышал даже неопределённого сообщения о смерти от укуса гадюки. Я знаю несколько людей, которые были укушены гадюками и вполне выздоровели. Иные вначале даже не замечали укуса, полагая, что накололись на веточку, и не принимали никаких лечебных мер.

Теперь обратимся к фактам, содержащимся в обвинении, но не получившим должной оценки. «И пришла осень…» – пишет летописец-обвинитель. Время года указано не зря, т. к. прямо перед этим фрагментом помещён текст договора, подписанного 2 сентября «по старому стилю». Следо-вательно, описываемое происшествие случилось где-то не ранее средины сентября. Какая уж тут жаркая погода! Известно, что в конце сентября змеи «проваливаются», уходят на зимовку в подземные убежища. В прохладную погоду, весной и в начале осени, гадюки «холодные», вялые, ибо они имеют температуру окружающей среды. Такие змеи не кусают, более того, они едва шевелятся. Мне приходилось палкой трогать таких «холодных» змей, но они и не пытались укусить, и не в состоянии были даже уползти. Отсюда видно, что сочинитель не имел представления о при-вычках гадюк. В указанное время года данное происшествие не могло случиться.

Не было и причин, повышающих агрессивность гадюки. На неё не наступали, её не хватали, не дразнили намеренно, и она имела возможность уползти. Т. о., отсутствует мотив преступления, учитывая, что человек не является для гадюки естественной добычей.

Далее заметим, что (в отличие от саги) Олег едет на место действия верхом. И уж конечно Вели-кий князь сел на коня не босой и не в лаптях, а в крепких высоких сапогах для верховой езды. Нижняя часть таких сапог делается особо прочной, двойной толщины, с накладкой, дабы не исти-ралась о стремена, а также при езде по кустам и высокой траве. Прокусить такой сапог заурядная гадючка вряд ли сможет. В змеиных местах местное население считает сапоги достаточным средством защиты от змей. Свидетельствую: солдатский кирзовый сапог гадюки не прокусывают. От-метим ещё, что ядовитые змеи кусают не так, как хищные животные, стремящиеся как можно глубже вонзить клыки в добычу. Змея наносит короткий удар только чтобы проколоть кожу и впрыснуть яд. Так что даже если бы гадюка проколола княжеский сапог, яд остался бы на толстой портянке, намотанной в несколько слоёв.

Обращаясь опять к Брему, мы узнаём, что перед укусом гадюка обычно сворачивается в «тарелку» с головкой в центре, предостерегающе шипит, а затем делает быстрый выпад, не более, чем на 30 см. Так что Олег имел достаточно времени, чтобы отпрыгнуть. Да и свита его, молодые проворные отроки, не стояла бы, праздно наблюдая за происходящим. Итак, изложенные в рассказе и подразумевающиеся обстоятельства делают версию о роковом укусе крайне маловероятной.

Наконец, нет и других, указываемых зоологами условий, при которых укус гадюки может быть смертельным. Князь был не малолетний ребёнок, не дистрофик-недомерок, а, надо думать, достаточно увесистый муж крепкого телосложения. Место укуса было далеко от основных жизненных центров и важных артерий. Мы уже сказали и о холодной погоде и об отсутствии раздражающих факторов. Так что позволительно усомниться, а есть ли вообще состав преступления?

Подведём итоги нашего расследования. Сочинитель-обвинитель явно «шьёт дело» обвиняемой, чтобы «пристегнуть» её к легенде о предсказании. Изложенная им версия обвинения не согласуется с приводимыми и подразумеваемыми фактами, не подтверждается и мнением экспертов. Юристы в таких случаях закрывают дело, либо за отсутствием состава преступления, либо за недоказанностью обвинения. В связи с этим заметим, что ни Яким, ни «новгородец», ни былины или сказки версию обвинения не поддерживают, что было бы весьма странно, если бы данный незаурядный факт случился в действительности. Эта версия имеет позднее и чисто литературное происхождение. На самом деле мы не знаем обстоятельств смерти Олега. Но, учитывая умолчание о них в других источниках, можно допустить, что ничего необычного в ней не было.