В разуме старосты мелькает мысль, что толку с этого сопляка не будет. Но спорить он не собирается.

— Как скажете, господин маг. Мы тут люди не шибко грамотные, нам хоть явление, хоть не явление, лишь бы люди не гибли. Ить трое уже пропали.

— Кто, где и когда?

Староста послушно рассказывает про то, что слышал сам. Про двух других пропавших. С ними было больше неизвестности. Они направились домой — и тоже исчезли. Немного принявши, а то ж! Страшно ходить по такому болоту. А может, и не немного принявши. Один из пропавших, Ликось, слаб был на это дело. Хоть во время работы себе и не позволял, но потом надраться мог так, что мое почтение…

— Ага. То есть могли и просто так утопнуть, — решает маг. — Ладно. Схожу сегодня на болото. Погляжу, что там и как.

Староста пытается предложить ему проводника, предупреждает об опасности, но все без толку. Маг настолько уверен в себе, что это чувствуется даже сквозь призму чужих воспоминаний.

С болот молодой маг так и не возвращается. Его вещи староста отвозит в город. И просит, чтобы прислали еще одного мага.

Картина опять меняется и уплывает. И я вижу симпатичного мужчину в черном плаще, явно любителя выпить, о чем говорит его красный нос со множеством прожилок.

Он подробно расспросил старосту обо всех пропавших, подумал — и кивнул своим мыслям.

— Axell aff — veera'xaa. Qiuvale nsankett.

А вот и те самые «веракса» и «куваленх».

Разве он — оборотень?

От второго мага остался только плащ на кусте. И тот — у болота. Маг снял его, чтобы было удобнее прыгать по кочкам.

Я прямо-таки видела болото. Туманное утро. И ощущала тоску старосты, когда тот понял, что второй, уже второй маг — не вернется.

Картинка опять уплыла.

И я увидела… себя?

Растрепанную девчонку в компании двух элваров. Но — в черном плаще и с цепочкой на шее. Ведьма… Ведьма?!

Старосту заставила ко мне обратиться безнадежность. Как это ни печально. Староста отлично понимал, что пока он достучится до Гинтара, пока оттуда пришлют еще одного мага…

А если это — ворота? Про их опасность в мире магии знали даже дети. Кстати, и у самого старосты были две замечательные дочурки и трое сыновей. И он каждый раз ходил на болота только в компании двух-трех друзей, с ужасом понимая, если что с ним случится, его жене и детям придется плохо. Им не дадут пропасть. Как не дадут пропасть семьям уже погибших. Но…

Староста не просто боялся. Еще он не знал, как быть дальше. И приезд ведьмы оказался ответом на все его молитвы.

И я внезапно оказалась опять в своем теле.

Тёрн сидел рядом и все так же держал меня за руки.

— Спасибо, — шепнула я.

Элвар, не говоря ни слова, налил в кубок вина и протянул мне. Я выхлебала одним махом. Но в этот раз опьянения даже не почувствовала. Все смыло липким и душным страхом здорового мужика, который вообще-то был готов бороться с кем угодно… только вот — с кем? И как?

Страшен не враг. Страшна твоя беспомощность перед врагом. И тот хриплый, захлебывающийся и булькающий звук, который староста слышал тогда на болоте.

Мне тоже было жутко. Но у меня работа такая.

Жуткая и страшная.

Недаром наш факультет называют факультетом самоубийц.

Я зябко поежилась и обхватила себя руками за плечи.

— Что делать будем?

Тёрн словно бы не заметил моей дрожи. И я была ему благодарна. Это ведь минутное проявление слабости. И оно исчезнет. Уже исчезло. Но все равно неприятно, когда это кто-то видит. Да еще и успокаивать тебя начинает. Можно подумать, я сама не справлюсь! Три ха-ха!

— Сходим на болото. Посмотрим. Сначала днем. Потом попробуем определить, что там за зараза. А потом пойдем ловить.

— Хорошо. Ты поняла, что сказал этот маг?

— Чего тут понимать? В переводе со стародруидского —

«Скорее всего — болотница. Оскорбление действием…»

— Думаешь, и правда болотница?

— Вот уж не верю. Что надо сделать, чтобы оскорбить болотника?

— Да уж. Крестьянам это точно не под силу. Даже если они всей деревней на болото выйдут и орать начнут.

Ехидство элвара было вполне объяснимо. Болотница (болотник, болотный хозяин, трясинная царица) — дух болота. Его душа, можно сказать. Этой душе принадлежали в той или иной степени все обитатели болота. Она зажигала болотные огоньки. Ей служили кикиморы. Считалось что клюква — это капельки ее крови. И болотницу старались чтить. Оставляли на краю болота десяток яиц или, там, пару пирогов. Чтобы болотницу не чтили здесь?

Странно как-то.