Храбрый солдат Пешкин отправляется в поход

 

Пик рассказал все, как было. О том, как кот Василий перебил Пыжику крыло, как гонялся за ним по комнате и как унес мышеловку в сад к пауку Лапоногу.

– Фу‑фу! Те‑ерпеть не могу этого кота! – закончил он. – От него за три версты кошатиной пахнет! Если б вы его только знали…

– Как же нам его не знать! Мы его отлично знаем, – сказал Пешкин. – Еще когда Василий котенком был, то и дело закатывал нашего брата под буфет или под кровать. А одного офицера разбойник однажды в сад уволок и катал его там, как простую деревяшку. У него и сейчас все обмундирование исцарапано… Ах ты, старый мурло, Е‑два, Е‑четыре! – чертыхнулся Пешкин. – Ну, погоди, отольются тебе наши слезы!

– А наши, мьшжины, тоже? – спросил Пик.

– Точно, и ваши, – подтвердил солдат.

– Ведите же, ведите же меня скорей к храброму Пешкину! – запищал Пик.

– Вести, говоришь?.. А ты повертись вокруг своего хвоста по команде «кругом» и найдешь его.

Пик быстро схватил зубами свой розовый хвостик и сделал один круг.

– Ну, я уже повернулся? А где же Пешкин?

– Прямо перед тобой и стоит, разве не видишь? – И солдат приложил руку к нацарапанной на его голове пилотке.

– Так это вы и есть храбрый солдат Пешкин?!

– Так точно – гвардии рядовой! Насчет «храбрый» не нам судить, а вот что Пешкин – генерал подтвердит.

– Ой, товарищ солдат, так идемте скорей! Ведь Пыжик там пропадет!

– Эх, беда, сразу пойти не могу, – покачал головой Пешкин. – Увольнительной нет! Шахматная служба строгая, у нас правила что устав! Прежде всего надо по начальству доложить, а лучше бы самому генералу. Короче, ты беги домой, а я уж тут сам все улажу. – И Пешкин, четко повернувшись кругом, направился в штаб.

В штабе главного шахматного командования шла напряженная работа. Сам генерал с офицерами разбирал запутанную ситуацию, которую создали горе‑игроки Коля и Петя. Офицеры и генерал отлично изучили все шахматные защиты: и староиндийскую, и голландскую, и все другие, но защиту с помощью чернильницы, которую придумал Петя, – «чернильную защиту», они еще не знали. Просто никто в мире еще не применял такой защиты.

Пешкин явился в штаб и по всем правилам шахматной игры обратился к генералу:

– Разрешите обратиться, товарищ генерал.

– Слушаю тебя, Пешкин, – отрываясь от своих важных дел, сказал генерал. – Докладывай, с чем пришел?

Пешкин коротко и ясно рассказал генералу обо всем, что услышал от Пика, и закончил так:

– Жаль птенца, только‑только летать научился.

Пыжиком его звать, товарищ генерал.

– Как же, как же, помню, матери его поздравительную телеграмму посылал, – сказал генерал. – Хороший парень, только больно горячий… – и, встав со стула, добавил: – Хоть и не время, а выручать нужно! Вот что, Пешкин, поручаю это тебе. Спасешь птенца – к награде представлю!

– Слушаюсь, товарищ генерал. Только мне бы в помощь несколько ребят…

– И то верно, – сказал генерал. – Сколько же просишь?

– Ни много ни мало – пять.

– Пять, Пешкин, не могу. Сам понимаешь – черные каждую минуту могут атаку начать. Бери двух – и точка.

– Есть взять двух! – по уставу отчеканил Пешкин, а про себя подумал: «Просил бы восемь – дал бы четыре. Все генералы одинаковы».

Когда все было готово к походу, Пешкин вдруг обратился к жителям стола:

– Где же искать в саду этого паука Лапонога? Сад большой, а географической карты, как на грех, у меня нет.

– Спросите у глобуса, – забулькали чернильницы.

Но глобус пренебрежительно покачал своей круглой головой и сказал:

– Такие мелочи, как сад, на мне не указаны, пусть сами ищут.

– И поищем, и найдем! – воскликнул Пешкин. – Язык да ноги найдут дороги!

 

 

Солдаты спрыгнули на пол, и вскоре раздалась команда:

– В затылок равняйсь! Прямо перед собой шагом марш!

И по паркету четко зацокали солдатские сапоги, подбитые для устойчивости свинцом. Потом послышалась бодрая строевая песня:

 

Коль была б у нас гармошка –

Веселей была б дорожка,

А коль гармошки не найти,

Так нам и с песней по пути!

Е‑два, Е‑четыре,

Тверже ногу,

Шаг пошире!

Без потерь

И в нужный час

Будет выполнен приказ!

 

Скоро песню услыхали в саду, на тропинке, которая вела к кусту малины.

 

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ