Перевал через Плекен-Пасс 3 мая 1945 года

(Статья одного из главных сотрудников генерала П. Н. Краснова, в бытность последнего начальником Главного Управления Казачьих Войск)

Когда 8-я английская армия стала приближаться к расположению Казачьего Стана, вернее, казачьих войсковых частей на юге и западе от казачьих «станиц» вокруг города Толмеццо в Италии, казаки во чтобы то ни стало решили покинуть итальянскую территорию и продвинуться в Германию, то есть в Австрию, тогда принадлежавшую Германии.

Немецкий главнокомандующий района Триеста (до южных склонов Альп, вплоть до границы Австрии) обергруппенфюрер Глобочник не желал этого передвижения. По всей вероятности, он рассчитывал на то, что казачьи полки примут натиск англичан и нападения итальянских партизан и тем самым облегчат последние безнадежные военные действия немцев в этом районе.

Между казачьими полками и Казачьим Станом была самая тесная связь: мужья, сыновья, родственники стояли «на фронте», а в «станицах» жили их семьи.

Началось более или менее беспорядочное движение населения на север, и Доманов, в силу создавшегося положения, не мог сделать ничего иного, как, вопреки желанию Глобочника, организовать переход на север во избежание полного хаоса.

Его приказом был указан порядок отхода населения по станицам, и весь затруднительный перевал через Плекен-Пасс в Кернтен в Австрию был произведен в порядке.

Севернее казаков стояли кавказцы. Когда казаки проходили мимо их поселения, там шла полная подготовка к движению на Север.

Люди шли пешком, ехали на повозках, на старых, где-то «организованных», автомобилях. Каждый нес или вез, кто что мог. В группе гражданских казаков передвигался большой автобус с частью штаба и женщин, принадлежавших к семьям штаба. Тут же шел легковой автомобиль «фиат», отведенный штабом для Петра Николаевича Краснова. Слева сидел казак-шофер, справа Петр Николаевич, за ним сидела Лидия Федоровна (жена генерала П. Н. Краснова) и рядом с нею я.

В горной деревушке Пиана д'Арта стали на ночлег. Ночью кругом слышалась стрельба, ожидалось нападение партизан. Всюду были выставлены караулы, и ночь прошла в жутком напряжении.

На следующий день (3 мая) начался самый тяжелый переход. Дорога круто поднималась серпантином до самого перевала Плекен. Лошади падали и гибли. Люди бросали свое имущество и как-то безучастно, машинально двигались вперед в неизвестную будущность.

Мотор машины Петра Николаевича сломался. Ее прицепили к автобусу. Так мы переходили через Плекен-Пасс, добравшись вечером 3 мая около половины одиннадцатого до деревни Кетчах-Маутен. Я с Семеном Николаевичем (генерал-майор С. Н. Краснов) пошел к местному коменданту, очень вежливому и симпатичному оберштурмбаннфюреру (фамилию его забыл), который распорядился предоставить нам гостиницу «Бангоф» около вокзала железной дороги на Хормагор-Виллах.

Массу казаков разместить в Кетчах-Маутен не было никакой возможности. Кроме того, выпал снег, и для лошадей не было ни пастбища, ни сухого корма. До невероятности уставшие люди и лошади должны были ночью продолжать путь по направлению Обердраубург — Лиенц. Кто где мог, люди располагались по пути на ночлег. Многим удалось найти убежище в Кетчах-Маутен, и некоторые из них остались там и после прихода казачьих войсковых частей, а вслед за ними и англичан.

На следующий день начали прибывать и также направляться на север казачьи части. Арьергардом прибыл Походный атаман Доманов со своим штабом и расположился тоже в гостинице «Бангоф». Петр Николаевич выразил желание приветствовать проходившие казачьи полки. Он никогда не имел случая осмотреть их на местах расположения вокруг станиц в Италии и лишь теперь увидел, что полки эти не представляли войско в смысле требования нашего времени, Это был табор в разных формах одежды, частью в гражданской; на повозках везлась рухлядь, тут же были свиньи и овцы.

Я, как сейчас, вижу: Петр Николаевич махнул рукой и вернулся в свою скромную комнату в гостинице, совершенно разочарованным. Он много не говорил, только сказал мне, что его представление о войсковых частях Дома-нова было иное.

Петр Николаевич понял, что война окончена. Он тут же видел, как немецкие воинские чины, в группах и в одиночку, двигались через Маутен на север с таким же безнадежным видом, как и казаки.

Происходили неприятные сцены: казаки нападали на немецких солдат и грабили их. Это были одиночные случаи, но они очень возмущали Петра Николаевича. Впервые я видел его несдержанно злым, когда находившийся тут же представитель генерала Власова, казачий полковник Б., принимавший участие в грабежах, явился к Петру Николаевичу.

— Немцы наши союзники; лежачего не бьют. Вы позорите русское имя. Вон с моих глаз! — крикнул он.

Пятого или шестого мая Доманов отправил делегацию с белым флагом навстречу англичанам через Плекен-Пасс. Делегация вернулась с радостной вестью: бригадный генерал сказал, что пока неизвестно, что с казаками сделают, но ни в коем случае выдача их советам не состоится.

В штабе Доманова эту весть праздновали вечером с шампанским. Петр Николаевич на эту вечеринку из своей комнаты не спускался. 7 мая по дороге от Плекен-Пасс вниз, в Кетчах-Маутен, потянулась длинная вереница английских танкеток, и оба села были быстро и в полном порядке заняты. Связь штаба Доманова с англичанами быстро была установлена.

Когда 8 мая англичанами было приказано освободить Маутен, по крайней мере гостиницу «Бангоф», и перебраться в Лиенц, Петр Николаевич хотел остаться на месте. Я обратился к адъютанту английского коменданта и попросил исполнить просьбу Петра Николаевича. Мне было отказано, и 9 мая Петр Николаевич и Лидия Федоровна уехали на легковой машине английского штаба. По желанию Доманова, я не поехал с Петром Николаевичем.

Вскоре после генерала П. Н. Краснова весь штаб Доманова и сам он переехали в Лиенц. Этим прервалась моя связь с казаками, за исключением тех немногих, оставшихся втихомолку в Кетчах-Маутене. Почта не шла. Всякое движение из одной местности в другую было воспрещено англичанами. По вечерам нельзя было выходить на улицу. Бывали одиночные случаи, когда англичане давали пропуски или один-другой казак без разрешения пробирался; но в Кетчах-Маутен достоверных известий из Казачьего Стана не было.

Ужасы выдачи казаков только постепенно доходили до нас и прошли недели, пока весь кошмар стал детально известен в Кетчах-Маутен.

Н. Г.