Подключение к информационному потоку

 

Последний пункт на этом уровне нашей пирамиды – это информационное и коммуникационное изобилие. Мы уже касались этой темы, но влияние этих улучшений невозможно переоценить. В Кении, например, рекрутинговое агентство под названием KAZI  560[69] использует мобильные телефоны, чтобы связываться с потенциальными работниками и потенциальными нанимателями. За первые семь лет существования агентства около 60 тысяч кенийцев нашли таким образом работу. В Замбии фермеры, у которых нет банковских счетов,[70] пользуются мобильными телефонами для закупки семян и удобрений, повышая тем самым всю прибыль почти на 20 %. В Нигере в 2005 году мобильные телефоны служили де-факто национальной системой распределения еды и эффективно отразили угрозу массового голода. В 2007 году кенийская бизнес-леди Асис Нионго[71] (в то время занимавшая руководящий пост в MTV) заявила в интервью BBC, что влияние, которая оказала мобильная связь на Африку, «было похоже на переход к демократической системе правления». Что, возможно, еще более важно – мобильные телефоны произвели эту перемену совершенно органично. Технологию не нужно было «продвигать» в традиционном смысле – мобильные телефоны распространились подобно вирусу, повсеместно и практически неостановимо. Если позаимствовать термин у Малкольма Гладуэлла, это был «переломный момент».

Как только люди освоились с технологией и как только она стала относительно доступной (относительно – потому что мобильные телефоны в третьем мире зачастую поддерживаются с помощью микрофинансирования), темпы роста стали ускоряться в геометрической прогрессии – достаточно взглянуть на пример Нигерии. В 2001 году 134 миллиона нигерийцев пользовались примерно полумиллионом стационарных телефонных линий.[72] В том же году государство начало поощрять конкуренцию в области беспроводных коммуникаций – и рынок с готовностью на это откликнулся. В 2007 году в Нигерии насчитывалось 30 миллионов пользователей сотовой связи. Очевидно, что это значительно подтолкнуло развитие местной экономики, но важно помнить и о том, что не только сами нигерийцы получили от этого выгоду. Когда прибыль компании Nokia [73] в 2009 году достигла миллиарда долларов, компания объявила, что в значительной степени это произошло благодаря проникновению на африканский рынок. В 2010 году, когда этот финский гигант продал свой миллиардный телефон, неудивительно, что он был продан в Нигерии.

 

На вершине пирамиды

 

Изобилие – всеобъемлющая идея. Изобилие возможно только для всех и для каждого. В этой концепции каждый человек имеет значение – и такое значение, как никогда раньше. В свете этого моя пирамида изобилия завершается двумя ценностями, которые увеличивают возможность индивидуума иметь значение: свободой и здоровьем.

Начнем со здоровья. Если каждый человек имеет значение, то имеет значение и его состояние здоровья. Поэтому ключевые компоненты мира изобилия – это поддержание здоровья и доступ к качественной заботе о нем. И вот что самое главное: строительство мира изобилия неизбежно начинается с необходимости отменить миллионы смертей, которые произойдут в результате заболеваний, которые легко предотвратить или вылечить.

Острые респираторные инфекции – одна из главных причин,[74] провоцирующих серьезные заболевания по всему миру; от этих болезней умирает каждый год два миллиона человек, и это главный фактор, который учитывается при подсчете скорректированных по нетрудоспособности лет жизни[75] в развивающихся странах. В группе риска – прежде всего дети, старики и люди с иммунной недостаточностью. В чем же причина? В том, что эти инфекции обычно не диагностируются. Пневмония – болезнь, которую мы умеем лечить уже около ста лет, – до сих пор становится причиной 19 % смертей детей до пяти лет. Что еще более странно: лекарства, которыми лечат это заболевание, дешевы и вполне доступны. Значит, проблема в основном заключается в диагностике и/или распределении медицинской помощи.

В наше время, чтобы сдать анализ крови, необходимо стерильное оборудование и квалифицированный персонал. Конечно, взять кровь не так уж сложно, но ведь ее нужно еще отправить в лабораторию, а затем предстоит несколько дней (а то и недель) ждать результатов анализа. Мало того что анализы в странах третьего мира непомерно дороги – транспортная система во многих регионах практически отсутствует, поэтому для большинства людей добраться до врача даже один раз – серьезная проблема. Что уж говорить о том, чтобы повторить путешествие через несколько недель, чтобы узнать результаты и получить лечение.

Сейчас в разработке находится технология, известная как «Лаборатория на чипе» (Lab-on-a-Chip, LOC), которая потенциально способна решить эту проблему. LOC помещается в небольшом устройстве размером с мобильный телефон и позволяет врачам, медсестрам и даже самим пациентам брать образцы биоматериалов (мочу, слюну, каплю крови) – и тут же, на месте, проводить десятки, если не сотни анализов, причем весь процесс будет занимать всего несколько минут. Джон Ти Макдевитт, профессор биоинженерии и химии в Университете Райса, один из пионеров этой технологии, говорит:

 

В странах развивающегося мира «Лаборатория на чипе» обеспечит надежным здравоохранением миллионы людей, которые в данный момент его лишены. В развитых странах, таких как США, где цены на медицинские услуги растут на 8 % в год и 16,5 % бюджета расходуется на здравоохранение, подобные персонализированные медицинские технологии просто обязаны изменить ситуацию, иначе дело окончится банкротством страны.

 

Еще одно преимущество технологий LOC – их способность собирать информацию. Поскольку чип подключен к интернету, информация, которую он собирает, – например, указывающая на начало эпидемии свиного гриппа, – будет мгновенно загружена в облако, где ее можно будет проанализировать более тщательно. Макдевитт продолжает:

 

Впервые у нас есть доступ к огромным объемам медицинских данных по всему миру. Это невероятно важно с точки зрения противостояния новым заболеваниям и пандемиям.

 

LOC – не единственная подобная технология, находящаяся в разработке. По данным доклада компании Price-waterhouseCoopers за 2010 год,[76] индустрия персонализированной медицины, которая практически не существовала до 2001 года (ее началом считается расшифровка человеческого генома), растет со скоростью 15 % в год. К 2015 году всемирный рынок персонализированной медицины, согласно прогнозу, должен составить 452 млрд долларов[77]. Все это означает, что мы скоро будем располагать средствами, методами и стимулами для того, чтобы ценить здоровье каждого человека так высоко, как никогда раньше.

 

Свобода

 

Последний элемент нашей пирамиды изобилия – это свобода. Может показаться, что добиться ее очень трудно, почти невозможно, но без этого не обойтись. В своей книге Development as Freedom [78], вышедшей еще в 1999 году, лауреат Нобелевской премии экономист Амартия Сен указал, что политическая свобода «шагает в ногу» с устойчивым развитием. Учитывая то, что изобилие – по определению устойчивая цель, определенный уровень свободы необходим для ее достижения. К счастью, определенный уровень свободы также достигается естественным образом как ответ на определенные новые технологии – особенно те, что касаются коммуникационного и информационного разнообразия.

Эта идея не нова. В 1961 году философ Юрген Хабермас в своей книге The Structural Transformation of the Public Sphere: An Inquiry into a Category of Bourgeois Society [79]утверждал, что инструменты для открытого самовыражения, оказавшись в руках граждан, оказывают всё большее давление на недемократических лидеров, одновременно расширяя публичные права. Но даже такой проницательный мыслитель, как Хабермас, не мог предсказать то, что Джаред Коэн открыл в июне 2009 года.

Коэн – молодой представитель поколения Y и настоящий гик, окончил Гарвард и оказался в Госдепартаменте в президентство Барака Обамы под началом госсекретаря Хиллари Клинтон. Именно Коэн в разгар протестов, охвативших Иран в июне 2009 года (причиной протеста были махинации властей на выборах), связался с основателем Twitter Джеком Дорси и уговорил его отложить плановое отключение сервиса (необходимое для проведения каких-то работ), чтобы иранцы могли и дальше писать свои твиты. Учитывая то, что все остальные формы коммуникации в Иране были заблокированы или отключены правительством, Twitter стал единственным средством связи иранцев с остальным миром.

Важность этого связующего звена стала предметом большого количества дискуссий. Webby Awards – самая престижная международная интернет-премия за лучшие веб-проекты – включила так называемую Twitter -революцию[80] в список десяти главных интернет-событий десятилетия (вместе с президентской кампанией 2008 года и первичным размещением акций Google), в то время как другие аналитики отмечали, что «твиты не смогли остановить пули».

В любом случае, иранские события определенно доказали, что информационные технологии могут выступать мощными вершителями перемен. «Используя новые СМИ, чтобы расширить горизонтальные связи и оказать давление на правящий режим,[81] – писал политический аналитик Патрик Квирк в издании Foreign Policy Focus, – это поколение укрепило потенциально мощные силы, способные совершить демократические перемены». И это не только иранский феномен. Шведское агентство по международному сотрудничеству исследовало влияние информационных и коммуникационных технологий (information and communications technologies, ITC) на развитие демократии и расширение гражданских прав в Кении, Танзании и Уганде и пришло к следующим выводам в своем отчете за 2009 год:

 

Доступ к ITC  и их стратегическое использование продемонстрировали потенциальную возможность влиять на экономическое развитие, сокращение нищеты и демократизацию, включая свободу слова, свободный обмен информацией и поддержку прав человека.[82]