Сколько было сыновей у Ивана Васильевича, Великого Князя Московского.

Глава Вторая.

В то время, когда Григорий вел переговоры о мире между королем польским и великим князем, Иван Васильевич имел двух сыновей. Старший, по имени Иван, в двадцать лет женился. Он был доброго характера, милостивый и любезный и к всякому добру склонный. Феодору, брату его, как говорят, в детстве дан был какой-то напиток, благодаря которому он в значительной степени лишился рассудка и провел жизнь свою больной духом; это сделано было с тою целью, чтобы чего доброго не возникли когда-либо между ним и братом его борьба и раздоры из-за престола. Это и было причиною того, что священнику, посланному папою Григорием для распространения религии и для утверждения мира, москвитяне не показали его. Поэтому названный священник не мог передать ему и тех грамот, которые посланы были ему Григорием в отеческой любви.

Между тем особенным попущением Божиим случилось, что между старшим сыном Иваном и отцом из-за жены, по вопросу, впрочем, вовсе не бесчестному, произошла ссора. Отец нехотя смертельно ранил сына окованною железом палкою, которую держал в руках, и от этой раны Иван умер, [8] оставивши престол простодушному брату своему Феодору. Почти за два года до этого Иван-отец вновь женился на одной молодой женщине, от которой родился Димитрий, ныне царствующий. Обоим этим сыновьям, Феодору и Димитрию, отец назначил, каждому отдельно, опекунов и воспитателей из первейших вельмож.

После смерти отца своего Ивана Васильевича Феодор достиг власти. Когда же Феодор умер, обманным образом перенес ее на себя Борис Годунов.

Глава Третья.

Когда, таким образом, Феодор занял отцовский престол и вступил в управление государством, жена его, хитрая и умная женщина, поняла, что он, как слабоумный, не годится для управления государством, а также совсем не верила, чтобы от него мог произойти потомок. Поэтому она приставила к нему в товарищи своего брата Бориса Годунова, намереваясь этим средством открыть ему доступ к достижению со временем царского престола. Так случилось, что при помощи сестры Борис в короткое время овладел всеми делами управления. Исполняя долгое время с большим усердием эти обязанности именем Феодора (как он говорил), Борис понял, что он без особенного труда в состоянии будет достигнуть титула великого князя, особенно видя, что Феодор не только ни к чему неспособен, но также и не может долго быть жив. Поэтому с большой осторожностью и быстрой решимостью он отделился от тех, кого отец приставил к Феодору в качестве опекунов и наставников, и выслал их в Казань, в Астрахань и в другие отдаленные места, поручил им управление этими областями и при этом предписал вести войну с татарами, которые еще не были подчинены московскому царю. Вскоре после этого одни из них умерли, другие же засланы были так далеко, что от них нельзя было больше иметь никаких вестей.

В скором времени Борис подобным же образом поступил и с опекунами Димитрия и даже пытался умертвить самого Димитрия, который воспитывался довольно далеко от [9] двора, в одном замке, который, вместе со всею прилегающею областью, оставлен был ему в наследство отцом. Когда Борис устранил с пути всех тех, кого считал препятствием для себя, воспитатель Димитрия (который, как он говорил, был родом немец из окрестностей Кельна) получил от матери Димитрия предостережение, так что имел сведения не только о времени и месте, но и о тех, кто назначен был для убийства его. Что оставалось делать этому доброму и честному придворному? Опасность была велика, времени оставалось мало, долго размышлять было некогда, и в голову ему вдруг пришло такое средство. Он положил в кровать к Димитрию чужого мальчика, равного ему по летам и фигурою и лицом совсем на него похожаго, и такового решения своего не открыл никому. Когда этот чужой мальчик сладко уснул, он велел тайно унести Димитрия из постели. В это время наступил час, определенный для убийства: убийцы, посланные Борисом, поспешили темною ночью к ложу Димитрия и, полагая, что убивают Димитрия, убили вместо него этого чужого мальчика. Слуги Димитрия, проснувшись частью вследствие необыкновенного шума, частью же от крика этого мальчика, побежали к постели Димитрия и, увидев задушенного младенца и приняв его за Димитрия, были совсем сбиты с толку, кричали, плакали и причитали над мнимой смертью своего господина. Что же случилось? Крик этот тотчас же распространился по другим местам, вследствие чего взволнованные жители с великим плачем толпами валили, так что от тесноты и давки множества народа или от других причин задавлено было еще несколько иных детей. Между тем воспитатель Димитрия всячески и усиленно старался о том, чтобы этот поступок его остался в тайне, поэтому он обнаруживал сильное огорчение по случаю смерти Димитрия, торопился с погребением его, чтобы это мертвое тело не могло быть опознано. А в это время он выслал Димитрия и поручил его на сохранение и воспитание иному дворянину.

Когда Борис получил известие, что Димитрий убит, он, опасаясь, чтобы это ночное убийство не обнаружилось, пустил в народ слух, что моровая язва проникла во дворец Димитрия, и что не только Димитрий, но и другие умерли от нея. А так как москвитяне чрезвычайно боятся язвы, то тотчас же заперли [10] этот дворец и под большим штрафом запретили всем входить туда или выходить оттуда. Однако, Борис придумал еще большие страхи, а именно: чтобы, не смотря на все меры предосторожности, язва не распространилась дальше, и чтобы не погибла от нее вся страна, он зажег замок и уничтожил его огнем со всеми обитателями его. Вскоре после этого умер Феодор. Борис уже надеялся, что нет больше никого, кто мог бы создать препятствия его планам, и поэтому тотчас, без всякого противодействия, был избран и провозглашен великим князем. Это совершилось тем легче, что все были убеждены, что при жизни Феодора Борис весьма хорошо вел себя в управлении, и что наконец не остается больше уже ни одного настоящего и законного наследника из рода великого князя.