Роль личности в истории как философско-историческая проблема

Осмысление хода истории неизбежно вызывает вопросы о роли в ней той или иной личности: изменила ли она ход истории? было ли неизбежным такое изменение или нет? что было бы без этого дея­теля? и т. п. Из очевидной истины, что именно люди делают исто­рию, вытекает важная проблема философии истории о соотноше­нии закономерного и случайного, которая, в свою очередь, тесно связана с вопросом о роли личности. В самом деле, жизнь любого человека всегда соткана из случайностей: родится он в тот или иной момент, вступит в брак с тем партнером или другим, умрет рано или будет жить долго и т. п. Это давно известный историче­ский парадокс Блеза Паскаля о «носе Клеопатры»¹. С одной сторо­ны, мы знаем огромное число случаев, когда смена личностей (да­же при таких драматических обстоятельствах, как череда убийств монархов и переворотов) не влекла решающих перемен. С другой стороны, бывают обстоятельства, о которых сказано далее, когда даже мелочь может стать решающей. В любом случае важно пони­мать, что случайность, совершившись, перестает быть случайно­стью и превращается в данность, от которой порой в большей или меньшей степени зависит будущее. Поэтому когда какая-то лич­ность появляется и закрепляется в определенной роли (тем самым затрудняя или облегчая приход других), «случайность перестает быть случайностью именно потому, что налицо данная личность, которая накладывает отпечаток на события, определяя, как они бу­дут развиваться» (Лабриола 1960: 18).

Современная наука в целом отвергает идею предопределенно­сти (предзаданности) исторических событий. Выдающий француз­ский социолог и философ Р. Арон в частности писал: «Тот, кто ут­верждает, будто индивидуальное историческое событие не было бы иным, если бы даже один из предшествующих элементов не был тем, чем он в действительности был, должен доказать это утвер-

«Будь он чуть покороче – облик Земли стал бы иным» (Ларошфуко и др. 1974: 147). То есть если бы нос этой царицы был иной формы, Антоний не увлекся бы ею, не проиграл битву Октавиану, и римская история развивалась бы иначе.

Глава 13. Роль личности в истории

ждение» (Арон 1993: 506). А раз исторические события не являют­ся предопределенными, то и будущее имеет множество альтерна­тив и способно измениться в результате деятельности различных групп и их лидеров, оно также зависит от действий самых разных людей, например, ученых. Следовательно, проблема роли личности в истории для каждого поколения всегда актуальна. И она очень актуальна в век глобализации, когда влияние на весь мир опреде­ленных людей может возрасти. Человек способен оказать значи­тельное воздействие не только действиями, но и бездействием, не только прямо, но и косвенно, как в период своей жизни, так и после смерти, а заметный след в истории и дальнейшем развитии обществ может быть не только положительным, но и отрицательным, а так­же – достаточно часто – однозначно и навсегда не определяемым, тем более, что оценка личности зависит от политических и нацио­нальных пристрастий.

С позиций провиденциализма (см. главу 1), то есть если при­знавать реальной некую внеисторическую силу (бога, судьбу, «же­лезные» законы и т. п.) вполне логично считать личности орудиями истории, благодаря которым просто реализуется некая предначер­танная программа. Однако в истории слишком много событий пер­сонифицировано, и нередко поэтому роль личности оказывается исключительно значимой. «Роль личностей и случайностей в исто­рических событиях является первым и непосредственным элемен­том» (Арон 1993: 506). Поэтому, с одной стороны, именно действия лидеров (а иногда даже и некоторых рядовых людей) определяют исход противоборства и судьбу разных тенденций в критические периоды. Но с другой, нельзя не заметить обусловленность роли личностей общественным устройством, а также особенностью си­туации: в одни периоды (нередко длительные) мало выдающихся людей, в другие (часто весьма короткие) – целые когорты. Люди титанического склада характера терпят неудачу, а ничтожества оказывают гигантское влияние. Роль личности, к сожалению, дале­ко не всегда пропорциональна интеллектуальным и моральным ка­чествам самой этой личности. Как писал К. Каутский, «под такими выдающимися личностями не обязательно нужно подразумевать величайших гениев. И посредственности, и даже стоящие ниже среднего уровня, а также дети и идиоты могут стать историческими личностями, если им попадает в руки большая власть» (Каутский 1931: 687).

252 Теория и методология истории

Г. В. Плеханов считал, что роль личности и границы ее дея­тельности определяются организацией общества, и «характер лич­ности является “фактором” такого развития лишь там, лишь тогда и лишь постольку, где, когда и поскольку ей позволяют это общест­венные отношения» (Плеханов 1956: 322). В этом есть немалая до­ля истины. Однако если характер общества дает простор произволу (случай в истории очень распространенный), то плехановское по­ложение не работает. В такой ситуации развитие нередко становит­ся очень зависимым от желаний и личных качеств правителя или диктатора, который и станет концентрировать силы общества в нужном ему русле.