Однако, надо вам сказать, он страстный поклонник Шекспира. Он с гордостью

сказал мне, что пять раз прогорал только изза своей любви к "барду" (так он

упорно величает Шекспира). Он, кажется, считает это своей великой заслугой.

-- Это и в самом деле заслуга, дорогой мой, великая заслуга!

Большинство людей становятся банкротами изза чрезмерного пристрастия не к

Шекспиру, а к прозе жизни. И разориться изза любви к поэзии -- это честь...

Ну, так когда же вы впервые заговорили с мисс Сибилой Вэйн?

-- В третий вечер. Она тогда играла Розалинду. Я наконец сдался и пошел

к ней  за кулисы. До того я бросил ей цветы, и она на меня взглянула... По

крайней мере, так мне показалось... А старый еврей все приставал ко мне --

он, видимо, решил во что бы то ни стало свести меня к Сибиле. И я пошел...

Не правда ли, это странно, что мне так не хотелось с ней знакомиться?

-- Нет, ничуть не странно.

-- А почему же, Гарри? -- Объясню как-нибудь потом. Сейчас я хочу

Дослушать ваш рассказ об этой девушке.

-- О Сибиле? Она так застенчива и мила. В ней много детского. Когда я

Стал восторгаться ее игрой, она с очаровательным изумлением широко открыла

глаза -- она совершенно не сознает, какой у нее талант! Оба мы в тот вечер

Были, кажется, порядком смущены. Еврей торчал в дверях пыльного фойе и,

Ухмыляясь, красноречиво разглагольствовал, а мы стояли и молча смотрели друг

на друга, как дети! Старик упорно величал меня "милордом", и я поторопился

уверить Сибилу, что я вовсе не лорд. Она сказала простодушно: "Вы скорее

похожи на принца. Я буду называть вас "Прекрасный Принц".

-- Клянусь честью, мисс Сибила умеет говорить комплименты!

-- Нет, Гарри, вы не понимаете: для нее я -- все равно что герой

Какой-то пьесы. Она совсем не знает жизни. Живет с матерью, замученной,

Увядшей женщиной, которая в первый вечер играла леди Капулетти в каком-то

Красном капоте. Заметно, что эта женщина знавала лучшие дни.

-- Встречал я таких... Они на меня всегда наводят тоску, -- вставил

Лорд Генри, разглядывая свои перстни.

-- Еврей хотел рассказать мне ее историю, но я не стал слушать, сказал,

Что меня это не интересует.

-- И правильно сделали. В чужих драмах есть что-то безмерно жалкое.

-- Меня интересует только сама Сибила. Какое мне дело до ее семьи и

Происхождения? В ней все -- совершенство, все божественно -- от головы до

Маленьких ножек. Я каждый вечер хожу смотреть ее на сцене, и с каждым

Вечером она кажется мне все чудеснее.

-- Так вот почему вы больше не обедаете со мной по вечерам! Я так и

Думал, что у вас какой-нибудь роман. Однако это не совсем то, чего я ожидал.

-- Гарри, дорогой, ведь мы каждый день --либо завтракаем, -- либо

ужинаем вместе! И, кроме того, я несколько раз ездил с вами в оперу, --

Удивленно возразил Дориан.

-- Да, но вы всегда бессовестно опаздываете.

-- Что поделаешь! Я должен видеть Сибилу каждый вечер, хотя бы в одном

Акте. Я уже не могу жить без нее. И когда я подумаю о чудесной душе,

Заключенной в этом хрупком теле, словно выточенном из слоновой кости, меня

Охватывает благоговейный трепет.

-- А сегодня, Дориан, вы не могли бы пообедать со мной?

Дориан покачал головой.

-- Сегодня она -- Имоджена. Завтра вечером будет Джульеттой.

-- А когда же она бывает Сибилой Вэйн?

-- Никогда.

-- Ну, тогда вас можно поздравить!

-- Ах, Гарри, как вы несносны! Поймите, в ней живут все великие героини

мира! Она более чем одно существо. Смеетесь? А я вам говорю: она -- гений. Я

Люблю ее: я сделаю все, чтобы и она полюбила меня. Вот вы постигли все тайны

жизни -- так научите меня, как приворожить Сибилу Вэйн! Я хочу быть

Счастливым соперником Ромео, заставить его ревновать. Хочу, чтобы все жившие

Когда-то на земле влюбленные услышали в своих могилах наш смех и

Опечалились, чтобы дыхание нашей страсти потревожило их прах, пробудило его

и заставило страдать. Боже мой, Гарри, если бы вы знали, как я ее обожаю!

Так говорил Дориан, в волнении шагая из угла в угол. На щеках его пылал

Лихорадочный румянец. Он был сильно возбужден.

Лорд Генри наблюдал за ним с тайным удовольствием. Как непохож был

Дориан теперь на того застенчивого и робкого мальчика, которого он встретил

в мастерской Бэзила Холлуорда! Все его существо раскрылось, как цветок,

Расцвело пламенноалым цветом. Душа вышла из своего тайного убежища, и

Желание поспешило ей навстречу.

-- Что же вы думаете делать? -- спросил наконец лорд Генри.

-- Я хочу, чтобы вы и Бэзил как-нибудь поехали со мной в театр и

Увидели ее на сцене. Ничуть не сомневаюсь, что и вы оцените ее талант. Потом