Кроме того, ежедневно были разные чествования с объеданиями. То чествовали нас кадеты, то Бильбасовы, то Боткины, то Савина и пр. и пр.

В день же 100-го представления "Синей птицы" – просто-напросто кутили у "Медведя" с пением, с музыкой и танцами. Этот день сломил мои силы. Я сказался уехавшим из Санкт-Петербурга и скрываюсь от людей.

 

Сегодня потихоньку завтракал в "Европейской" и теперь, после завтрака, сижу в гостиной и пишу Вам. Вот сколько препятствий, чтобы написать письмо друзьям во время санкт-петербургских гастролей.

Поздравляю Вас с сотым представлением "Синей птицы". Получили ли Вы поздравление от театра? Много вспоминали о Вас, много говорили о Вас и много радовались тому, что Вы скоро выздоровеете совсем. Лишь бы эта болезнь послужила Вам в пользу и научила Вас на будущее время бережнее и систематичнее распоряжаться Вашими силами и Вашим большим талантом.

 

Сейчас мы усиленно заняты "Гамлетом" и, как видно по началу, там будет довольно много музыки. Вот почему отчасти я ничего не пишу Вам о "Пелеасе" – не хочу заполнять Вашу голову тем, что еще не спешно¹. Теперь я и сам ничего не знаю о "Пелеасе", так как Крэг оказался настолько талантливым и неожиданным в своей фантазии, что мне чудится, как скоро он перевернет во мне что-то, что откроет новые горизонты. Тогда "Пелеас" предстанет совсем в ином виде. Крэг ставит "Гамлета" как монодраму. На все он смотрит глазами Гамлета. Гамлет – это дух; остальное, что его окружает,- это грубая материя ². Есть реальные сцены и есть сцены отвлеченные. К числу последних принадлежит, например, 2-я картина (речь короля). Весь двор и помпа его представляются Гамлету в виде золота и уродливых придворных лиц. Он среди своих размышлений слышит трубы, звон колоколов, то звучный, праздничный, то надтреснутый – погребальный. С этими звуками перемешиваются отголоски похоронных мотивов. Такие же звуки труб и гимнов, связанные с воем ветра, с шумом моря и с похоронными, загробными звуками, слышатся Гамлету и в сцене с отцом, т. е. в 4 и 5-й сценах 1-го акта ³. Что будет дальше, пока не знаю.

Дункан первым долгом спросила о Вас, потом потребовала обещанной польки из "Синей птицы". Пришлось выписывать ее из Москвы. Она говорила, между прочим, о том, не можете ли Вы написать ей что-нибудь для танцев, так как она отчаивается найти подходящую музыку. О материальной стороне не думайте, сделаем все, что в наших силах.

 

Крэг очень любит Вашу музыку из "Синей птицы". Недавно он сидел за кулисами и слушал ее. Когда запели песнь матерей ⁴ - он привскочил и все твердил: "Very good" (очень хорошо).

Пока, ради бога, отдыхайте, а в мае – поговорим.

 

Обнимаю Вас. Будьте здоровы

Ваш К. Алексеев

 

 

M. A. Мелитинской

 

 

Начало мая 1909  

Петербург  

 

 

Глубокоуважаемая

Мелитина Александровна!

 

Простите за продолжительную задержку ответом. Только сегодня, покончив петербургский сезон, я могу приняться за запущенную корреспонденцию. До этого дня, уверяю Вас, не было не только часа, но и минуты свободной. Будьте великодушной и простите.

Вы мне задаете трудный вопрос. Боюсь, что я Вас удивлю, и, чего доброго, собью с толку своим ответом. Я держусь того мнения, что великое художественное  произведение годится для общедоступного и народного театра, так как художественная форма и поэзия очищают дурные человеческие инстинкты. При этом я обращаю [внимание] на одно очень важное "но".

 

Объясню на примере это "но".

Можно показать простому зрителю "Дон-Жуана", но если он будет неумно и нелитературно сыгран, зритель способен будет принять разврат за качество; если же "Дон-Жуан" будет сыгран понятно и грамотно, то нравственная сторона пьесы пересилит. Из этого следует заключить, что пьесы такого сорта должны быть сыграны образцово. В противном случае лучше их избегать и играть "Не так живи, как хочется" или "Польского еврея" Эркмана-Шатриана, где тенденция прямолинейна, понятна.

 

Прекрасную критику дали мне простые мастера об "Отелло" Шекспира, о "Слепцах" и "Там, внутри" Метерлинка. Это подтверждает мне мое предположение.

Вот все, что я решаюсь сказать, в общих чертах, о репертуаре, так как при теперешней моей усталости я не мог бы припомнить пьес для составления годового репертуара. Вы знаете, что эта задача нелегкая и что ее выполнить нельзя без близкого знакомства с труппой и условиями Вашей прекрасной просветительской деятельности.