Стихи из книги «Черные жертвы» (1948 г.) — КиберПедия 

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Стихи из книги «Черные жертвы» (1948 г.)



 

Заглавная песнь

Перевод Д. Самойлова

 

 

Сенегальские стрелки, мои черные братья с ладонями,

сохранившими жар во льду и в смерти,

Кто прославит вас, если не брат по оружию, не брат ваш

по крови?

 

Я лишаю слова министров и генералов,

Нет! Не позволю с презрительным одобрением зарыть вас

в безымянной могиле.

Вы — не просящие подаяния, не лишенные чести.

Я сдеру со стен Франции рекламную вашу улыбку!

 

Потому что другие поэты воспевали неживые цветы

монпарнасских ночей,

Воспевали неподвижность шаланд в сером шелке широких

каналов,

Воспевали изысканную безнадежность чахоточных

стихотворцев.

Сны бродят под ажурным пролетом белых мостов,

Потому что другие поэты воспевали героев, — ваш смех был

для них несерьезен, а черная кожа далека от канонов.

 

Нет! Не говорите, что Францию я не люблю — пусть сам я не

Франция, я знаю, что значит Франция, —

Знаю, пламенный ее народ, каждый раз, когда руки его

становились свободны,

Писал слово «Братство» на пьедесталах своих монументов

И одарял жаждой разума и жаждой свободы

Все народы земли, всех гостей на всеобщем, торжественном

празднестве.

Так разве все это мне чуждо? Но зачем тогда бомба в саду,

что возделан так бережно среди зарослей бруссы?

Зачем тогда бомба, упавшая в дом, что построен так тщательно

камень за камнем?

 

Прости меня, Сира Бадраль, прости южную звезду моей крови!

Прости своего потомка за то, что сменил он копье

на шестнадцать звуков соронга[347]!

Наша новая доблесть не в том, чтобы властвовать, а в том, чтобы

стать ритмом и сердцем народа,

Не в том, чтобы лелеять землю, а в том, чтобы в ней умереть,

а потом прорасти, словно зернышко проса,

Быть не главою народа, но устами его и трубой.

 

Кто прославит вас, если не брат по оружию, не брат ваш

по крови,

Сенегальские стрелки, мои черные братья с жаркими ладонями,

распростертые подо льдом и смертью?

 

Париж ,

апрель 1940 г.

 

Сенегальским стрелкам, погибшим за Францию

Перевод М. Ваксмахера

 

 

Вот оно, солнце.

Под его лучами наполняется нежностью девичья грудь,

Улыбаются старики на зеленых скамейках

И готовы проснуться в материнской земле мертвецы.

 

Слышу гул канонады… Может быть, это снова пушки Ируна?

Люди несут на могилы цветы, зажигают вечный огонь —

пусть погреется Неизвестный Солдат…

Мои чернокожие братья, разве кто-нибудь вспомнил о вас?

Полмиллиона ваших детей обрекли на закланье во славу



войны, и авансом льется елей похвал на будущих

мертвецов.

Die schwarze Schande![348]

Слушайте меня, сенегальские стрелки, в одиночестве

смерти и черной земли,

В одиночестве вашем без глаз и ушей, в одиночестве кожи моей

черней,

 

В ночи́, не согретой даже теплом товарищей ваших, с вами

бок о бок лежащих, как прежде лежали они бок о бок

в окопах, как прежде сидели рядом на деревенских

сходках, —

Слушайте меня, стрелки с черной кожей, слушайте, хоть и нет

у вас глаз и ушей, лишь тройная ограда мрака.

 

Здесь не будет ни плакальщиц, ни даже слез ваших вдов.

Вдовам помнятся только приступы вашего гнева, вдовам

нравятся только ласки живых.

Вопли плакальщиц слишком светлы.

Слишком быстро высохли слезы на щеках ваших жен —

так в жару высыхают потоки, бегущие с Фута-Джаллона[349].

Даже самые горькие слезы слишком светлы и выпиты слишком

поспешно уголками забывчивых губ.

 

Мы вам приносим… Слушайте нас — нас, по склада́м

повторявших имена ваши в долгие месяцы, когда вы

умирали…

Мы вам приносим, в эти дни безмерного страха, мы приносим

вам дружбу… Мы — ровесники ваши…

О, если б сумел я воспеть голосом, докрасна раскаленным,

Дружбу, словно чрево, жаркую, крепкую, как сухожилье!

Слушайте нас, мертвецы, в болотах среди бесконечных равнин

Севера и Востока.

Примите горсть этой красной земли, пропитанной кровью

ваших белых собратьев,

Примите привет от ваших черных товарищей,

Сенегальские стрелки, павшие за республику!

 

Тур ,

1938

 

Люксембургский сад. 1939

Перевод Е. Гальпериной

 

 

Люксембургский сад в это утро, Люксембургский сад в эту

осень, — прохожу его, словно юность свою прохожу,

Ни влюбленных, ни лодок в прудах, ни цветов, ни фонтанов.

Где цветы Сентября, где веселые детские крики, отрицавшие

близость зимы?

Только два смешных старичка копошатся на теннисном корте.

В это осеннее утро не видно детей: детский театр закрыт!



 

Люксембургский сад, в нем найти не могу моей юности,

свежей, как зелень лужаек.

Неужели и вправду разбиты мечты, неужели друзья,

побежденные, пали?

Пали, как падают листья в саду, растоптаны, ранены насмерть,

истекая последнею кровью,

Чтоб улечься в братской могиле?..

 

Люксембургский сад, я узнать его не могу — стоят часовые,

Пушки свозят сюда, чтобы прикрыть трусливое бегство властей,

Роют окопы у старой скамейки, где я познал нежность впервые

раскрывшихся губ.

Узнаю эту надпись — да, опасная юность!

Я смотрю, как падают листья в укрытья, в окопы, в траншеи,

Где струится кровь моего поколенья.

Европа хоронит тех, кто стал бы дрожжами для наций, кто

стал бы надеждой новых народов.

 

 

Геловару

Перевод Д. Самойлова

 

 

Геловар!

Мы слушали тебя, мы внимали тебе слухом сердца.

Вспыхнул светозарный твой голос в ночи нашей неволи,

Как глас Повелителя бруссы, и трепет пробежал по позвонкам

наших скрюченных спин!

Мы — птенцы, выпавшие из гнезда, лишенные надежды,

ослабевшие телом,

Звери с выдранными когтями, обезоруженные солдаты, голые

люди.

Вот мы, одеревенелые, неуклюжие, как слепые без поводыря.

 

Самые честные умерли: они не сумели протолкнуть себе

в горло корку позора.

А мы в тенетах, и мы беззащитны перед варварством

цивилизованных.

Нас истребляют, как редкую дичь. Слава танкам и самолетам!

Мы искали опоры, но она осыпалась, как песчаные дюны,

Искали командиров, их не было, однополчан — они уже не желали

нас знать.

И мы уже не узнавали Францию.

Мы в ночи взывали о бедствии. Но молчанье нам было ответом.

Князья церкви замолкли, Правители провозгласили великодушье

гиен:

«Разве дело в неграх?! Разве дело в людях?! Пустяки! Когда дело

идет о Европе!»

 

Геловар!

Твой голос вещает о чести, о борьбе и надежде, ее крылья

трепещут в нашей груди.

Твой голос обещает нам Республику, где мы воздвигнем Город

в свете синего дня,

Среди равных народов-братьев! И мы ответствуем: «Мы здесь,

Геловар!»

 

Лагерь военнопленных,

Амьен, 1940

 

Лагерь. 1940

Перевод Д. Самойлова

 

 

Священная роща любви снесена ураганом,

Сломаны ветки сирени, увяли запахи ландышей, —

И бежали невесты на Острова, открытые ветрам, на южные

Реки,

Горестный вопль прошелся по влажному краю виноградников

и песнопений, —

От Восхода к Закату, как по сердцу клинок молнии.

 

Вот огромный поселок из глины и веток, поселок, распятый

чумными канавами.

Голод и ненависть здесь набухают в оцепененье смертельного

лета.

Это огромный поселок, намертво схваченный колючим

ошейником.

Огромный поселок под прицелами четырех настороженных

пулеметов.

И благородные воины клянчат окурки,

И ссорятся с псами из-за объедков, и ссорятся во сне из-за собак

и кошек.

Но все же только они сохранили простодушие смеха и свободу

пламенных душ.

Опускается вечер, словно кровавые слезы, освобождая ночь.

И не спят эти большие розовые младенцы, охраняя больших

русых детей, больших белых детей,

Что не находят покоя во сне, ибо грызут их вши плена и блохи

заботы.

Их баюкают сказки ночного бдения, и печальные голоса

сливаются с тропами тишины,

Их баюкают колыбельные песни, колыбельные без тамтамов,

без ритмичного всплеска черных ладоней:

«Это будет завтра, в послеполуденный час — виденье подвигов

И скачка солнца в белых саваннах по бесконечным пескам».

А ветра как гитары в деревьях, и колючая проволока звучнее, чем

струны на арфе,

И прислушиваются кровли, и склоняются звезды, улыбаясь

бессонными очами, —

Там, вверху, там, вверху, сияют их черно-синие лица!..

И нежнеет воздух в поселке из глины и веток,

И земля становится живой, как часовые, и дороги зовут их

к свободе.

Они не уйдут! Не отступятся ни от каторжного труда, ни от

радостного долга.

Кто же примет на себя позорный труд, если не тот, кто рожден

благородным?

Кто же будет плясать в воскресенье под тамтамы солдатских

котлов?

И разве они не свободны свободой судьбы?

 

Священная роща любви снесена ураганом,

Сломаны ветки сирени, увяли запахи ландышей, —

И бежали невесты на Острова, открытые ветрам, на южные

Реки.

 

Фронтовой концлагерь 230

 

Памяти погибших

Перевод Д. Самойлова

 

 

Распластались они по дорогам неволи, по дорогам разгрома,

Стройные тополи, статуи черных богов в золотых

торжественных мантиях,

Сенегальские пленники — как угрюмые тени на французской

земле.

 

Напрасно скосили ваш смех — этот черный цветок, чернейший

цветок вашей плоти,

Цветок первозданной красы среди голого отсутствия цветов,

Горделиво смеющийся черный цветок, самоцвет

незапамятной древности!

Вы — первичная плазма и тина зеленой весны мирозданья,

Плоть первозданной четы, плодоносное чрево,

Вы — священное изобилие светлых райских садов

И неукротимый лес, победитель молнии и огня.

 

Необъятная песнь вашей крови победит машины и пушки,

Ваше трепетное слово одолеет софизмы и ложь,

Нету ненависти — ваши души свободны от ненависти, нет

вероломства — ваши души лишены вероломства.

О черные мученики, бессмертное племя, позвольте, я скажу

за вас слово прощения.

 

Фронтовой концлагерь 230

 

Расстрел в Тиаруа[350]

Перевод Д. Самойлова

 

 

Черные узники, вернее, французские узники! Значит, правда,

что Франция — больше не Франция?

Значит, правда, что враг украл ее душу?

Правда то, что злоба банкиров купила ее стальные руки?

И разве ваша кровь не омыла нацию, позабывшую о прежнем

своем назначении?

Разве кровь ваша не смешалась с искупительной кровью

героев Франции?

И разве ваши похороны не станут погребением святой

Девы-Надежды?

 

Кровь, кровь, о черная кровь моих братьев! Ты пятнаешь

белизну моих простынь,

Ты — пот, омывший мою тоску, ты — страданье, от которого

хрипнет мой голос.

О, услышьте ослепший мой голос, глухонемые гении ночи!

Кровавым ливнем падает саранча? И сердце мое взывает

к лазури и к милосердию!

 

Нет, вы не напрасно погибли, о Мертвые! Ваша кровь не была

тепловатой водицей.

Она орошает глубинные корни нашей надежды, что еще

расцветет в этом сумраке.

Она наш голод и жажда чести — великие наши властители.

Нет, вы не напрасно погибли. Вы — свидетельство бессмертия

Африки.

Вы — залог грядущего мира.

Спите, Мертвые! Пусть вас баюкает мой голос, голос гнева, голос,

который лелеет надежду!

 

Париж

декабрь 1944 е.

 

 






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.019 с.