Целую Вашу ручку и всем кланяюсь.

 

Яков Яковлевич прислал мне свою пьесу⁵. Поблагодарите его. Как прочту – напишу. Но беда в том, что прочесть удастся после открытия сезона, каковое очень опаздывает; театр несет поэтому огромные убытки, и мы все волнуемся и сильно работаем.

Сердечно преданный

К. Алексеев

 

 

456*. К. К. Алексеевой

 

 

24-26 октября 1913  

Москва

 

 

Дорогая и нежно любимая моя девочка,

я совсем отбился от рук и бог знает сколько времени не пишу тебе. Причина – начало запоздавшего сезона. Пришлось репетировать во всех углах. На мою долю выпала самая ужасная работа – репетировать старые пьесы, вводить дублеров на место заболевших и потихоньку помогать тем ставрогинцам¹,  до которых не успевает дотянуть руки Немирович. За это время произошло много. Даже не упомнишь всего. Писал ли я тебе, что Свободный театр открылся "Сорочинской ярмаркой"? Несмотря на много дефектов, там было немало хорошего и было очень приятно. Потом была и "Прекрасная Елена"² в постановке Марджанова. Это такой ужас, о котором вспомнить страшно. Это кошмар, дом умалишенных. Безвкусица, пестрота, богатство ослепительных декораций Симова, занавес Сомова, рыночные остроты, вроде: Елена Лебединовна (прекрасная Елена родилась от лебедя). Наконец, наступило время генеральных репетиций "Ставрогина" и сопряженных с ними волнений.

 

Спектакль вышел важным, значительным, не для большой публики, а скорее для знатоков. Играют хорошо. Декорации Добужинского, многие – хороши, но разговоры умных людей о том, что Добужинский тяжел, а роман – не пьеса и проч. Спектакль не имел шумного успеха, но слушали хорошо, рецензии хорошие³.

Сегодня, т. е. сейчас, сдал еще один экзамен. Гзовская играла Туанету. Очень хорошо, весело, с брио, имела успех, и это очень приятно мне. Да, забыл сказать, что в "Ставрогине" первым номером прошла мама⁴. Она всем очень нравится.

 

Что сказать о твоем пребывании на Кавказе. Мое мнение – если тебе приятно, нечего делать в Москве (а это уж на твою личную ответственность – в будущем), я бы ничего не имел против, но беда в том, что как быть с Васильевыми?… ⁵

Опять меня оторвали, и письмо пролежало два дня. Кончаю сегодня. За это время от тебя я получил твое милое письмо, из которого узнал, что Васильевы берут с тебя деньги хотя бы за еду. Спасибо им. Это развязывает руки. Мое мнение – оставайся, раз что тебе приятно в Кисловодске. Душевно радуюсь тому, что ты рисуешь и поешь (счастлив, если в одном из этих искусств ты найдешь свое призвание). Нежно обнимаю и благословляю. В следующем письме опишу впечатление "Ставрогина".

 

Скучаем, часто думаем о тебе, любим.

Сердечно твой

папа

 

 

457*. Г. Н. Федотовой

 

 

7 ноября 1913

 

 

Дорогая, многоуважаемая и нежно любимая

Гликерия Николаевна!

 

Вчера, на юбилее Щепкина Михаила Семеновича, я думал увидеть Вас, почтительно поцеловать Вам ручку и поздравить Вас с знаменательным для Малого театра днем¹. Но меня ждало большое разочарование. Вы не приехали. Думал после юбилея проехать к Вам, но побоялся и не смог. Мне остается написать это письмо, хотя и с большим опозданием, чтобы сказать Вам, что я часто думаю о Вас, люблю Вас нежно и храню самую искреннюю благодарность к Вам за все прекрасные впечатления, которые живут во мне о Ваших сценических созданиях, и также и за все то добро, которое Вы постоянно оказывали мне и нашему театру.

Низко кланяюсь Вам от себя, жены и детей, целую Вашу ручку и остаюсь неизменно и сердечно преданным

 

 

К. С. Алексеев  

 

 

X -Москва

Поздравляю с прошедшим юбилеем незабвенного Михаила Семеновича. Спасибо за чудесные записки².

 

 

К. Алексеев

 

 

458*. Театру Народного Дома гр. Паниной в Петербурге

Т_е_л_е_г_р_а_м_м_а

 

 

22 ноября 1913

Москва

 

 

Московский Художественный театр шлет к десятилетию Вашего прекрасного художественно-воспитательного дела сердечный привет и искренние пожелания сил для дальнейших работ.

Немирович-Данченко,

Станиславский

 

 

459*. А. Н. Бенуа

 

 

Ноябрь 1913  

Москва

 

 

Как быть – опасная репетиция для О. В. Гзовской. Попала на свой самый едкий штамп?

XI 1913

 

460*. A. H. Бенуа

I – 1914 г.

Января 1914

 

 

Москва

 

 

Дорогой Александр Николаевич!

Простите мою слабость и верьте, что я отлично понимаю, что во всей этой истории – виноват я¹.

 

Я удивляюсь Вашему терпению, и в качестве режиссера давным-давно наскандалил в 10 раз сильнее, а вы скромно заявили, что больше не в силах. Верьте, понимаю – стыжусь за себя. Не пойму, что со мной делается. Простите.

Ваш К. Алексеев

 

 

461*. Л. Я. Гуревич

 

 

Февраль (между 3-м и 24-м) 1914  

Москва

 

 

Дорогая Любовь Яковлевна!

Целый месяц ежедневно хочу написать Вам много и обстоятельно, но если прежде бывали свободные минуты, то теперь и их не находишь. Труднее же всего освободить свою голову от набитых в ней дум и забот, чтоб отдаться жизненным, а не театральным чувствам и делам. Сегодня, во второй картине "Хозяйки гостиницы", в которой я не участвую, нашлось это время для написания нескольких страниц. Пользуюсь этим для того, чтоб узнать: чем мы провинились и почему от Вас нет никаких вестей?