Глава 19. Борман принимают грязевую ванну

 

Борода у Бормана не росла. Борман всегда переживал из-за этого, поскольку, имея абсолютно лысый, как биллиардный шар, череп и неприкрытый растительностью подбородок, было очень тяжело скрываться от вездесущих шпионов. И потом, нельзя было сделать тайную гадость.

Борман додумался пользоваться париком и приклеивал бороду с бакенбардами, но под этим гримом он ужасно потел, так что пользовался ими в исключительных случаях. Только в тех случаях, когда надо было кому-нибудь нагадить. Например, обменять фальшивые рубли в подворотне на настоящие доллары, или фальшивые доллары на настоящие рубли, или нанять рэкетиров, чтобы затерроризировать коммерческий магазин.

Отделавшись от Штирлица, Борман пришел в самое хорошее настроение и, чтобы его не узнали, нацепил грим «Бородатого». Добравшись до своей квартиры, он достал ключ и по привычке обернулся по сторонам. Все было спокойно. Но в квартире его ждало разочарование.

Вся посуда была разбита, мебель поломана, книжки со стеллажей лежали на полу с оторванными обложками, японский телевизор дымился на опрокинутом холодильнике. Только два мягких кресла остались неповрежденными, да и то только потому, что в них сидели Штирлиц и Айсман, воняя, как из канализации.

— Надо же! — вскричал Айсман. — Это тот мужик, у которого я обменивал доллары на рубли!

— Я тоже не знал, что они фальшивые! — вскричал перепуганный Борман. — И вообще это был не я! Тут какая-то ошибка! Я — театральный артист, а это мой грим!

Желая провести непрошеных визитеров, Борман сорвал парик, бороду и пышные наклеенные усы.

— Это был не я! — повторил Борман, только теперь понимая, что это он как-то непутево сделал.

— Здравствуй, Борман, — сказал вежливый Штирлиц. — Значит, ты и есть тот самый Бородатый? Так-так… А мы тут у тебя искали наркотики, но не нашли… Надо заметить, что квартиру ты обставил хорошо, хвалю. Лучше, чем наш подвал.

— Шт… ир…?

— Он самый, — подтвердил Айсман.

— Но вы же меня не будете бить?

— Тебя — нет, — ответил Штирлиц, вставая. — Борман, ты знаешь, в последнее время я всегда относился к тебе с большой душевной теплотой, так что имей в виду, когда я буду тебя бить, я буду бить в твоем лице чуждый мне административный уклад…

— Штирлиц, — вскричал Борман. — Это не я украл из сейфа Мюллера «вторую молодость»! Когда я залез в сейф, ее там уже не было!

Штирлиц и Айсман переглянулись. Им стало понятно, зачем Борман вскрывал сейф Мюллера и ничего при этом не взял. А что касается «второй молодости», то Штирлиц просто-напросто забыл положить чемодан с таблетками в сейф. Чемодан и сейчас валялся у Штирлица в кабинете под столом.

Борман пугливым зайцем метнулся к балкону, чтобы спрыгнуть с третьего этажа. Штирлиц достал «ТТ», предусмотрительно заряженный солью, и выстрелил. Он выстрелил очень быстро, но Борман все же успел наложить в штаны.

— Ай! — сказал Борман, сползая на пол и держась за задницу.

— Это только соль, — заметил Штирлиц. — Как в «Кавказской пленнице». Куда это ты убегаешь? Мы с Айсманом так тебя ждали! Даже оздоровительную ванну тебе приготовили, грязевую.

— Я себя прекрасно чувствую! — возразил Борман, потирая «горящие» ягодицы.

— Станет еще лучше, — пообещал Штирлиц и с любовью погладил его по лысой голове.

Вдвоем с Айсманом они оттащили упирающегося «Бородатого» в ванную комнату и, связав ему руки, бросили в ванну, наполненную черной водой.

— Что это?

— Я же тебе сказал: грязевая лечебная ванна. Это — чтобы ты соображал лучше.

— Ага, — поддержал его Айсман. — Я туда три мешка цемента насыпал. Упарился, пока нес, а все ради тебя!

— Цемента! — глаза Бормана наполнились ужасом. — Штирлиц! Я больше не буду!

— Так я тебе и поверил, — ответил Штирлиц и напомнил: — Учти, цемент затвердевает, так что говори побыстрее.

— Штирлиц! — взмолился бывший партайгеноссе. — Я больше не буду! Честное слово коммуниста!

— Коммунисты не наклеивают бороды, чтобы продавать фальшивые рубли!

— Это просто мое маленькое невинное хобби! Я не только рубли, я и доллары продавал!

— Айсман, засыпь еще один мешок цемента, что-то он не то говорит, — распорядился Штирлиц.

— Штирлиц! Я сделаю все, что ты скажешь.

— Где спрятан любимый бегемот пастора Шлага?

— На мясокомбинате, там Гиви Гмертошвили работает.

— Гмертошвили? Грузинистый такой, из подвалов ГКЧБ?

— Он!

— На, звони своим козлам, пусть бегемота накормят и никому не отдают. Скажи еще, что сейчас приедет Айсман, и пусть они его слушаются!

Борман покорно взял трубку.

— Да, и еще, — вспомнил злопамятный Штирлиц. — Этот Гмертошвили тоже там находится?

— Не знаю. Честное пионерское! У него какое-то важное задание, он ведь сотрудник ГКЧБ.

— Бывший, — сказал Штирлиц и прищурился, что не сулило Гмертошвили добра.