Рыцарская культура и Крестовые походы — следы эпохи Барбароссы

Итак, еще один виток нашей ленты времени. Посетим-ка мы для пущей ясности одну из прославленных эпох позднего Средневековья, воспетую в наиболее популярной в то время легенде о возвращении императора Фридриха I Барбароссы. Именно с ним были связаны надежды на спасение: спящий в горах Гарца император проснется однажды и спасет гибнущую страну.

На самом деле император утонул в реке во время третьего Крестового похода в 1190 году. Вероятно, именно поэтому его внезапная гибель показалась современникам чем-то крайне загадочным. В средневековой «Песне о Нибелунгах» эпохи 1200 года вполне могли сохраниться кое- какие отголоски воспоминаний об эпохе Барбароссы.

Рыцарская культура на тот момент времени достигла своего расцвета. Обычаи и ритуалы рыцарства отражались в поэзии и музыке, в стиле одежды, архитектуре и в оружейном искусстве. Проводилось огромное количество турниров. Вдохновляемые провансальской литературой, поэты XII века расцвечивали тексты правилами игры в придворную любовь, описанием добродетелей христианнейших рыцарей. Образ рыцаря начинает конкурировать с образами древних героев эпохи переселения народов.

Кто такой средневековый рыцарь? Воин на мощном боевом коне, в блестящих латах и с острым мечом? Такой стереотип, разумеется, не отражает и малой толики всех средневековых реалий. Рыцари XI и XII столетий на самом деле были до крайности проблемной группой. Их социальный взлет объяснялся единственно военными нуждами. И этот взлет приходится на первый Крестовый поход (1096–1099). «Из тех, кто был разбойником с больших дорог, родились истинные борцы за дело Христово», — заявлял французский летописец и участник Крестового похода Фульхерий Шартрский. В Святой земле создавались религиозные рыцарские ордена — тамплиеры, иоанниты, лазариты и Немецкий орден. Все это оказывало определенное влияние и на старушку Европу. Воинские идеалы и религиозные добродетели были явлены в борьбе с неверными. «Deus lo vult» — «Так желает Господь» — эти слова стали боевым девизом рыцарей первого крестового похода.

«Песня о Нибелунгах» — это дитя эпохи Барбароссы. Старые сюжеты и мифы являют себя по-прежнему, но уже в придворных и христианских одеждах.

60 лет назад германист Фридрих Панцер выдвинул тезис, что прием королей бургундов в «Песне о Нибелунгах» маркграфом Рюдигером Бешеларским отражает реальные события: прием

Барбароссы королем Венгрии Белой I в том несчастливом крестовом походе 1190 года.

Современные исследователи сравнивают с Зигфридом популярного английского короля Ричарда Львиное Сердце (1157–1199). Заговор против Ричарда, устроенный отдаленными его родственниками, его слава героя и откуп ради освобождения из плена могли воодушевить создателей «Песни о Нибелунгах». Могли. Но вдохновили ли на самом деле? Вряд ли.

А вот с эпохой Барбароссы кое-что в «Песне…» и в самом деле связано. Автор «Нибелунгов» упоминает, что Этцель торжественно венчался с Кримхильдой в Вене. В эпоху «Песни…» как раз состоялась реальная свадьба удачливого крестоносца герцога Леопольда VI и Феодоры, внучки византийского императора Исаака II Ангела. Руководил церемонией в Вене 1203 года епископ Вольфгер из Пассау. В XII веке Вена была столицей могущественных герцогов австрийских из рода Бабенбергеров, став центром рыцарской культуры и литературы. Причем здесь гунны из «Песни…», спросите вы? Все дело в матери Леопольда— дочери венгерского короля Елене, в жилах которой текла и гуннская кровь.

Вальтер Фогельвайде, один из известнейших немецких поэтов той далекой эпохи, работал в Вене на Бабенбергеров. А еще служил тому самому епископу Пассау Вольфгеру, что связан и с «Песней о Нибелунгах».

Самое интересное, что коллега Вальтера Фогельвайде по поэтическому цеху Вольфрам фон Эшенбах в своем «Парсивале» не гнушается цитировать отрывки из «Песни о Нибелунгах».

Посвящение в рыцари, согласно старым героическим сюжетам, проявляется, в сущности, лишь в «смене декораций». Праздники, торжественные приемы и свадьбы тщательно описываются в «Песне о Нибелунгах», здесь перечисляются ткани и платья, украшения, блюда и напитки — все так напоминает эпоху Барбароссы. Именно в XII столетии через итальянские города Венецию, Пизу и Геную в Европу попадает огромное количество редких тканей и предметов роскоши, волнующих фантазию людей. Автор «Нибелунгов», описывая двойную свадьбу (одновременно женятся и Зигфрид, и король Гунтер) в Вормсе, упоминает дорогие шелка с Дальнего Востока. Поэт инсценирует старые мифологические сюжеты, обрядив героев в одежды современного рыцарского эпоса.

Любопытный момент. Супруга Барбароссы Беатрис происходила из королевства Бургундского. Летописец императорского семейства Отто Фрейзингский ведет ее род «из старого и славного рода бургундов». Помните, что в «Песне о Нибелунгах» Зигфрид женится на принцессе из бургундской королевской семьи, и венчаются они именно в Вормсе? В Вормсе же Беатрис венчается на царство; здесь чаще всего предпочитает бывать Барбаросса, а вслед за ним и его преемник Генрих VI.

И еще один факт. После внезапной кончины Генриха VI на императорский трон предъявляет права его младший брат Филипп. И именно в Вормсе он впервые наденет на себя императорскую корону. Описанная в «Кельнской королевской хронике» сцена на Троицу 1198 года сильно напоминает эпизод из «Жалобы», когда юный Гунтер, сын и наследник умерших бургундских королей, венчается в Вормсе на царство.

Ну, вот и все. Оставим же наших рыцарей в их позднем Средневековье. Нам пора дальше, в норвежские литературные пространства.

III ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Места действия