Волынь — камень преткновения

Польские историки единодушны в одном — самой спорной страницей общего прошлого является резня на Волыни. Этот малоизвестный у нас эпизод поляками воспринимается особенно остро.

Речь идет о массовом уничтожении польского населения, развязанном ОУН­УПА в 1943 году. Польская сторона обычно называет от 30 до 80 тысяч погибших. Жертвы были и с украинской стороны. А в Украине заявляют, что, дескать, резня была обоюдной и от рук польской Армии Крайовой погибло от 2 до 3 тысяч украинцев.

«Антипольская акция ОУН­УПА на Волыни и в ВосточнойГаличине (в Украине это называется «Волынская трагедия») является настоящим камнем преткновения. Без переосмысления этого события трудно будет сделать следующий шаг в польско­украинских отношениях», — говорит БогумилаБердыховская.

А Петр Андрусечко отмечает, что переосмысление спорного момента уже началось. «Думаю, что постепенно переосмысление происходит. Если оглянуться на годовщину Волыни, которая была в прошлом году, то, несмотря на напряженность, было видно, что украинский дискурс поменялся, и это дает шанс на нормализацию дискуссии», — говорит Андрусечко.

Как видим, поляки ожидают конструктивного переосмысления лишь с украинской стороны. Их видение события однозначно. Сейм принял резолюцию о «Волынском преступлении», где отмечается, что убийства, совершенные ОУН и УПА, имели «характер этнической чистки с признаками геноцида». А число погибших в резолюции сейма выросло до 100 тысяч человек. Украинская сторона отмалчивается.

УКРАИНСКИЙ ГЕРОЙ — ПРЕДАТЕЛЬ ПОЛЬШИ

Как ни странно, украинцев и поляков больше всего сближает изучение эпохи гетманов и восстания Богдана Хмельницкого. Ведь, по сути, это одна героическая история, рассказанная с разных сторон. «Несмотря на войну во времена Хмельницкого, в этот период казаки также сотрудничали с Речью Посполитой. А многие польские вельможи были ополяченными украинскими князьями», — отмечает Петр Андрусечко.

Ярким примером такого вельможи является князь Иеремия Вишневецкий — воевода русский, которому было суждено войти в украинскую историю под прозвищем Ярема. Для поляков он — героическая фигура, ведь князь сражался против казаков Богдана Хмельницкого. А вот шляхтич Богдан Теодор Зиновий Хмельницкий для них — предатель. Ведь он вошел в сговор с крымским ханом, а затем с московским царем и вверг Речь Посполитую в войну.

Сегодня публикуются полемические статьи, был ли Хмельницкий предателем Польши или героем Украины. В частности, об этом размышляют специалист по истории украинского казачества Петр Кролл, профессора Генрик Виснер и Веслав Маевский.

«Конечно, Хмельницкий был предателем, но к измене его принудил сам король. Ведь Владислав IV не выполнил свои обещания казакам», — отмечает Веслав Маевский. Но все сходятся во мнении, что враг Речи Посполитой вполне может считаться украинским героем. Одно, дескать, другому не мешает.

ОГНЕМ И МЕЧОМ

«Иностранцы часто удивлялись тому, что мы предпочитаем больше говорить о прошлом, нежели о настоящем или будущем, они объясняли это чрезвычайной любовью поляков к истории», — пишет профессор ВальдемарЛазуга.

Он объясняет любовь поляков к истории возможностью извлекать из нее то, что им по душе. «Даже в самые сложные моменты нашей истории можно было уйти в мир, всеми любимый, близкий и хорошо знакомый, — мир былых побед, усатых предков, изображенных на портретах, мир «древних» обычаев, коня и усадьбы на фоне идиллического пейзажа», — отмечает Лазуга.

Выразителем такого отношения к истории стал польский классик XIX века Генрик Сенкевич, автор исторической трилогии «Огнем и мечом», «Потоп», «Пан Володыевский». Его творчество сформировало отношение поляков к украинцам на годы вперед. Книгу Сенкевича носил в кармане Юзеф Пилсудский, когда, заключив союз с Петлюрой, вел войска на Киев.

«В польской армии было много добровольцев из интеллигенции — молодых людей, отцы и деды которых были повстанцами 1863 года. Они были воспитаны в традициях романов Генрика Сенкевича», — рассказал «k:» польский режиссер Ежи Гофман, который снял фильм «Варшавская битва» о событиях тех лет.

В его картине нет ни одного украинца, чтобы «слишком многого не объяснять» — дескать, об Украине нужно снимать отдельную картину. «Для такого фильма нужна хорошая литература. А ее нет», — считает Ежи Гофман.

Что было после Киевской Руси — неинтересно Татьяна Таирова-Яковлева: украинистики как таковой в России практически нет О ТОМ, как в России освещают и изучают историю Украины, «k:» побеседовали с главным российским специалистом по этому вопросу — профессором Санкт-Петербургского государственного университета, директором Центра по изучению истории Украины исторического факультета СПбГУ Татьяной Таировой-Яковлевой.