Суон спросил его, что делать с Пьером. Бастон ответил: «Оставь его мне».

Я не мог предупредить Пьера и Петигрю одновременно, но тут же побежал к Пьеру, стараясь двигаться как можно тише».

Мы без труда представили себе, что произошло здесь двадцать лет назад. Бастон и Суон, едва дождавшись ночи, бросились убивать своих попутчиков, желая заполучить все золото. Сначала они попытались убить отца и думали, что им это удалось. Однако с Петигрю у них тоже вышла осечка. Когда Суон добрался до его постели, он никого там не нашел. А позже злодеи обнаружили, что его лошадь тоже исчезла.

Отцу пришлось туго — нужно было в кромешной тьме найти дорогу в лагерь, каждую секунду ожидая выстрела в спину, а ведь он был вооружен всего лишь однозарядным ружьем и револьвером.

Он уже подходил к лагерю, когда до его ушей донесся голос Бастона.

»…Это ружье тебе не поможет — вечером я высыпал из него весь порох, Пьер. Сэкетт мертв, и ты скоро отправишься за ним». Раздался выстрел, а потом смех Андре, полный злобной радости. «Я прострелил тебе ногу, Пьер». Еще выстрел. «А теперь другую. Знаешь, я тебя никогда не любил. Я знал, что когда‑нибудь убью тебя, готовился к этому, мечтал об этом. Жаль, что не могу остаться и посмотреть, как ты будешь умирать».

Прибежал Суон, и они стали совещаться. Я догадался, что Петигрю удалось удрать. Я слышал, как они ругаются, и подошел поближе, чтобы убить их.

Забыв об осторожности и не видя ничего в темноте, я поднял ружье, сделал шаг вперед и неожиданно попал ногой в яму. Я упал в кусты и выронил ружье. Тут же поверх моей головы прозвучал выстрел, срезая листья. Еще один выстрел, и я почувствовал резкую боль — в меня попала пуля. Я упал, мой револьвер оказался подо мной. Потянись я за ним — и они меня услышат. Я вытащил нож и стал ждать.

Они не нашли меня, да и не особенно хотели искать в темноте. Я слышал, как Бастон сказал Пьеру: «Твоя песенка спета. Я оставляю тебя здесь умирать. Ты потерял много крови, колени у тебя разбиты, тебя никто никогда не найдет. Мы нашли не столько золота, сколько я рассчитывал, но мы всегда можем вернуться. И никто кроме нас не знает, где оно лежит».

«Петигрю удалось уйти. Он все разболтает», — произнес Пьер. «Он‑то?! — воскликнул Андре. — Да мы поймаем его раньше, чем он спустится с гор. А потом убьем».

Глава 16

Глаза у Оррина слипались от усталости, и он, отложив дневник отца, отправился спать. Мне тоже не хотелось читать дальше — не знаю, может быть, я боялся, что узнаю еще более ужасные вещи, или просто устал. Кроме того, меня ни на минуту не покидала мысль, что Андре Бастон и Хиппо Суон и их дружки идут по нашем следу и в любую минуту могут напасть.

Без сомнения, ранив Пьера Бонтама и убив Ангуса, а возможно, и отца, Андре и Хиппо отправились назад, прихватив в собой золото. Но у них оставалось еще одно дело — догнать Петигрю и убить его или хотя бы попытаться это сделать. Именно так они и поступили.

Мы уже лежали в постелях, когда Оррин вдруг сказал:

— Они не могли оставить отца в живых. Филип Бастон, судя по всему очень добрый человек, но Андре его тем не менее боится или боится того, что он может сделать, а ведь Андре — его родной брат и знает Филипа лучше нас. Меня занимает одна мысль: как дневник отца попал к Петигрю? Может быть, он украл его у него? Или вернулся позже и нашел дневник?

Завтра нам предстояло отправиться в горы, оставив многие вопросы так и не выясненными. В любую минуту мы могли столкнуться с Андре Бастоном, что означало неминуемую схватку, а ведь это был серьезный противник. Когда отец отправился с ним в горы, Андре был еще мальчишкой и многого не умел, но с тех пор прошло двадцать лет, и Андре набил себе руку на убийствах — судя по списку его жертв, он не терял даром времени. Что же касается Нативити Петигрю, то мне показалось, что его товарищи по поисковой партии, включая и самого Андре, явно его недооценивали. Им и в голову не пришло, что он нашел золото и сумел вывезти его.

Напоследок, перед тем как погрузиться в сон, я вспомнил о Нел Трелони, и меня охватило чувство тревоги за нее. Впрочем, при ней ее собака… если это и вправду собака.

Всякий, кто приблизится к лагерю Нел ночью, рискует потерять ногу или руку, даже не успев осознать, что за чудовище на него напало. Однажды я встретил человека, который рассказал мне о том, какие мастиффы охраняют дома у них в Тибете. По размерам они ничуть не больше наших, только шерсть у них гораздо длиннее. Наверное, собака Нел относится к этой породе.