ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: САМООГРАНИЧЕНИЕ БЛОХ — КиберПедия 

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: САМООГРАНИЧЕНИЕ БЛОХ



 

В бокале находятся блохи. Край бокала как раз на такой высоте, которая позволяет им перепрыгнуть его.

Затем на бокал кладут стекло, закрывающее выход.

Сперва блохи прыгают и ударяются о стекло. Потом, чтобы не причинять себе боли, они начинают прыгать так, что не ударяются о крышку. Через час нет ни одной блохи, которая бьется о стекло. Все уменьшили высоту прыжка, чтобы остановиться ниже потолка.

Если убрать стекло, блохи будут продолжать прыгать так, как если бы бокал был закрыт.

 

ОСТОРОЖНО, ПОТОЛОК

 

Афродита прилипла к бокалу, как будто эти блохи являются для нее самым интересным зрелищем во Вселенной.

– Какой вывод вы можете сделать из этого опыта? – спрашивает она.

– Некоторые опыты прошлого мешают видеть вещи такими, какие они есть, – говорит Рабле. – Видение реальности деформируется былыми болями.

– Неплохо. Эти блохи теперь не хотят рисковать, боясь удариться о потолок. Однако им стоит лишь попробовать, чтобы понять, что удача снова на их стороне.

По тому, как она произнесла эту фразу, я догадываюсь, что она предназначена мне.

– Похоже на опыт с шимпанзе, – говорит Вольтер.

– Нет, поскольку шимпанзе даже не могли иметь отрицательного опыта, – возражает Руссо. – Блохи знают, почему не нужно прыгать выше, обезьяны этого не знали.

– Это так, но в обоих случаях подопытные не видят очевидного.

– Есть также страх менять привычки, – возражает Сент‑Экзюпери.

– Конечно, – соглашается богиня любви.

– И потом, блохи не хотят больше искать новых сведений. Они затвердили навсегда то, что уже узнали, – замечает Сара Бернар.

– Здесь вы указываете на одну из самых больших проблем человечества, – заявляет наш преподаватель. – Очень немногие люди способны сами понять происходящее. Они повторяют то, что говорили им родители, потом учителя в школе, то, что они видели в вечерних новостях. Наконец, они убеждают себя, что это их собственное мнение, которое они с жаром защищают, если им противоречат. Однако они могли бы сами посмотреть и подумать, чтобы увидеть мир таким, каков он на самом деле, а не таким, как его хотят им показать.

Эта лекция напоминает мне одну дискуссию, которая была у меня с друзьями, приглашенными на ужин. Один из них, журналист, объяснял, что все средства массовой информации пользуются сообщениями единственного агентства новостей, финансируемого как будто случайно государством и крупными нефтяными компаниями. Поэтому публика опосредованно имеет точку зрения государства и этих компаний, которые в свою очередь хотят ублажать страны, поставляющие нефть. Ну и что он открыл? На него тут же ополчились, как на предвзятого человека. Я пытался выступить в его защиту, но безуспешно. По странному стечению обстоятельств те, кто больше всего выступал за защиту гражданских прав, оказались самыми резкими критиками.



– Как сделать, чтобы блохи прыгали выше, чем привыкли? – спрашивает Афродита.

– Обучая их, чтобы они чувствовали себя свободными и доверяли только своим чувствам, – говорит Рабле.

– А как этого достичь?

– Сделав их умными, – пробует Симона Синьоре.

– Нет, ум здесь ни при чем.

– Научив их основываться только на собственном опыте, – предлагаю я.

Афродита одобряет:

– Вот именно. Попробовать все, испытать все, собрать сведения, не пользоваться прошлым опытом или опытом других, и доверять только себе.

Когда раньше на Земле мы с Раулем решили исследовать смерть, мы вызвали недоверие даже среди своих близких. Смерть для всех принадлежит к области религии, и только священники и мистики могут о ней рассуждать. То, что простой человек интересуется смертью как «terra incognita», казалось абсолютно кощунственным, в особенности, когда я употреблял дорогие мне понятия «светской духовности» или «индивидуальной, а не коллективной духовности». Для меня духовность была противоположна религии, поскольку она присуща каждому человеку, в то время как религия является лишь готовой мыслью, предназначенной для тех, кто не в состоянии найти собственный путь развития. Яподчеркивал, что «духовность» содержит термин «остроумие», что значит также «юмор», и что большинство религий казались мне слишком аскетическими для сохранения этого измерения. Естественно, потом я понял, что лучше было молчать и говорить о таких вещах только с Раулем, который меня понимал.

– Чтобы подтолкнуть людей снова попробовать прыгнуть выше, нужно учить их свободе, а чтобы передать это учение, нужны…



Афродита с хрустом пишет мелом на доске:,«Мудрецы».

– Это новая цель. Внедрите в ваши народы мудрецов, посвященных, ученых, – советует она. – Короче говоря, людей с уровнем сознания «6».

– Да их всех убьют, – говорит Бруно.

– У вас, возможно, да, – неожиданно говорит Афродита, сурово глядя на Бруно Балларда. – …У меня? Что вы против меня имеете? Она указывает на него пальцем.

– Вы думаете, я не видела?

В этот момент я понимаю, что никогда не интересовался людьми‑соколами.

– Так вот, дорогой мсье Баллард, вы действительно никого не завоевали и не вызвали никакой резни. Этого нет… Но нужно посмотреть, как вы обращаетесь с собственным населением. Скажите мне, что вы имеете против женщин?

Бруно опускает глаза.

Я не понимаю, я скорее ожидал подобной реакции в отношении Прудона, напавшего на женщин‑ос.

– Вы позволили установиться чудовищным нравам. Сперва самое очевидное… обрезание. Матери калечат собственных дочерей. Они обрезают им клитор. Вот что делают у мсье Бруно! А почему они это делают?

– Ну… – говорит Бруно, – я не знаю. Это женщины сами так решили. Они думают, что если не станут этого делать, то не будут настоящими женщинами.

– А кто внушил им эту идею?

– Ээ… мужчины.

– А почему? – …Потому что они не хотят, чтобы те спали направо и налево.

– Нет, мсье, потому что они не хотят, чтобы женщины получали удовольствие. Они испытывают ревность по отношению к удовольствию женщин, которое кажется им большим, чем у них (так оно и есть).

И я видела у ваших людей девочек, изуродованных на всю жизнь лишь… по традиции! Бруно Баллард колеблется.

– Это не я, это мои люди…

– Да, но вы ничего не сделали, чтобы помешать им. Сна, интуиции, удара молнии, возможно, было бы достаточно, чтобы наложить на этот акт табу. Зачем нужно быть богом, если вы позволяете делать что угодно? И это еще не все, мсье Бруно… У вас есть еще и инфибуляция. Девочкам без анестезии зашивают половой орган. Лишь для того, чтобы они оставались девственницами до замужества…

Ученицы‑богини осуждающе смотрят на Бруно.

– И я расскажу о другой, менее известной, но еще более чудовищной вещи, которая происходит у вас, мсье Бруно… В медицинской практике на «Земле 1» это называется «генитальная фистула».

Я не понимаю смысл этих слов. По залу пробегает шепот. Я жду самого худшего.

– Вы знаете, что это такое? Так вот. Девочек насильно выдают замуж за богатых стариков с двенадцати лет. Их продают собственные родители. И естественно, поскольку старые негодяи никак не предохраняются, они беременеют в подростковом возрасте. Но их тело еще не готово к этому. Как правило, зародыш оказывается недоношенным, но по мере роста он сжимает ткани, отделяющие генитальную систему от мочевого пузыря и прямой кишки. Давление создает трещины, называемые фистулами. В результате моча, а иногда и фекалии попадают во влагалище. Эти девочки постоянно моются, но от них так плохо пахнет, что мужья выгоняют их на улицу, их не принимают обратно в семьи. Они слоняются как бродяги, и в них бросают камни. И это двенадцатилетние девочки, мсье Бруно, двенадцатилетние!

Мы все смотрим на него. Он вжимает голову в плечи.

– Это не я, это мои люди, – заявляет он, как владелец собаки, укусившей ребенка.

Его оправдание не успокаивает богиню Любви.

– Именно для этого у ваших людей есть бог! Чтобы сдерживать их, учить, не позволять делать что попало… И потом, так легко нападать на женщин. Они недостаточно сильны, чтобы защищаться. Они в конце концов на все соглашаются… Я уж не говорю о некоторых ваших деревнях, где матери настолько стыдятся рожать дочерей, что топят их сразу после рождения.

Бруно Баллард больше ничего не говорит, мне кажется, он взбешен. Удивительно, но он сердится на Афродиту за то, что она рассказала всем о царящих у него нравах.

Но Афродита уже показывает пальцем на других учеников.

– И пусть ваши товарищи смеются над вами… Думаете, я не видела? Во‑первых, он не единственный, у кого происходят подобные вещи. К тому же, я видела ваши бессмысленные человеческие жертвоприношения, инцесты под предлогом образования детей! Я видела сети педофилии. Я уж не говорю о каннибализме, о систематическом помещении в карантин прокаженных и инвалидов. Я видела, как сжигают на кострах так называемых колдуний. Я видела первые камеры пыток и профессиональных палачей. Я все это видела. Все, что вы позволили сделать из малодушия или глупости.

Ее взгляд становится суровым.

– Если только не из порочности.

Многие ученики склоняют голову. Богиня меняет тон. Она порывисто проходит по рядам в развевающейся тоге и поднимается на возвышение. Купидон садится ей на плечо. Она глубоко вздыхает.

– Так о чем мы говорили? Ах да, о мудрецах. Сперва, без сомнения, мудрецы внушают беспокойство устоявшейся системе и начальству, которое не колеблясь использует силу, насилие, террор для их устранения. Ваших мудрецов вначале будут преследовать, но нужно видеть это в перспективе. Они посеют семена, ростков которых, возможно, сами не увидят. Фалес, Архимед, Джордано Бруно, Леонардо да Винчи, Спиноза, Аверроэс, все они прожили нелегкую жизнь, но оставили после себя след, который невозможно стереть. Вот ваша будущая цель.

«Мудрецы», – жирно подчеркивает богиня.

– Души «Земли 18» теперь развиваются. Вам предстоит дать людям правильное направление, указать путь. Я прошу вас записать конечную цель.

«Конечная цель», – пишет она на доске и рядом добавляет, – «Утопия».

– В каждой политике важно скрытое намерение, – она добавляет третье слово – «Намерение».

– Нельзя доверять этикеткам. У вас может быть демократия, но если целью президента является личное обогащение, вы получите скрытую диктатуру. Точно так же у вас может быть монархия, но если король заботится о благополучии подданных, вы можете получить социально справедливую систему. За политическими лозунгами и руководителями скрываются личные намерения, и именно за ними вам нужно следить и ими управлять.

Поскольку некоторые ученики не понимают, она уточняет:

– Вы представляете себе идеальный мир для людей. У каждого из вас своя утопия. И именно с намерением осуществить эту утопию вы будете способствовать появлению мудрецов. В некотором роде, они будут хранителями вашего скрытого божественного намерения. Они будут давать советы народам или руководителям, чтобы ваши общества достигли высших целей. А эти цели еще нужно определить. Я предлагаю вам придумать для ваших народов мечту. Запишите, что для вас является идеальным миром, не только для вашего конкретного народа, но для всей планеты «Земля 18».

В классе повисает тишина. Все размышляют. А что является идеальным миром для меня? На этом этапе я думаю, что идеалом был бы мир на планете. Я хотел бы полного разоружения. В таком мире я мог бы направить всю энергию моего народа на накопление знаний и всеобщее благосостояние, а значит, на духовность. Поэтому я пишу заглавными буквами: «МИР НА ПЛАНЕТЕ». Афродита уточняет:

– Поскольку будущий идеал может меняться по ходу лекций, запишите дату реализации вашей утопии. Сегодня первая Пятница.

Богиня собирает записи, затем возвращается за бюро и объявляет:

– Теперь пора подвести итог.

Все затаили дыхание. Профессор кажется погруженной в раздумия. Она смотрит в свои записи и разглядывает нас по очереди, прежде чем вынести вердикт:

– Первое место – Клеман Адер и его народ людей‑скарабеев.

Все аплодируют, а я возмущен. Его люди были бы неотесанными крестьянами, если бы я не дал им письменность, математику и пирамиды.

Богиня невозмутимо возлагает венок из золотых лавровых листьев на голову Адера. Она поясняет:

– Клеман Адер не только смог извлечь выгоду из принципа союза, приютив у себя людей‑дельфинов, но и понял смысл создания памятников. Именно у него сегодня на «Земле 18» можно видеть эти прекрасные сооружения. Их строительство потребовало много усилий, но это способствовало процветанию цивилизации людей‑скарабеев в пространстве и во времени. Я советую всем брать пример с методов Клемана Адера.

Он целует авиатора в обе щеки и прижимает к груди.

– На втором месте люди‑игуаны Марии Кюри. Они тоже построили пирамиды и современные города, и плюс к тому научились астрологии и предсказанию будущего. У меня есть лишь одно замечание. Нужно прекратить человеческие жертвоприношения, но я уверена, дорогая Мария, что ваши мудрецы смогут положить конец этим глупостям. Считайте эту награду поощрением.

Мария Кюри получает серебряный венок, и подчеркивает, что она многим обязана хорошим медиумам, которые ее правильно понимали, и добавляет, что сделает все для распространения в будущем идей людей‑игуан.

Как и Клеман Адер, она даже не намекает на однажды появившиеся на горизонте суда, которые принесли знания, необходимые для расцвета ее общества… Возможно, они все желают моего исключения, чтобы никогда больше не выражать признательности.

– Третий лауреат – Жозеф Прудон и его народ людей‑крыс.

По рядам проходит шепот. Богиня добавляет:

– Люди‑крысы на самом деле равны с женщинами‑осами, но поскольку они представляют силу «D», я дала им небольшое преимущество, чтобы все три силы были представлены среди победителей.

Зал снова возмущен.

Раздраженным жестом Афродита прерывает в основном женские протесты и продолжает:

– Люди‑крысы в настоящее время являются самыми сильными в военном отношении на «Земле 18». Вы все должны это учитывать. По‑моему, их армия сейчас непобедима и прекрасно вооружена.

Кто‑то свистит. На этот раз богиня явно недовольна и стучит по столу, чтобы все замолчали.

– Запомните хорошенько! Как и вы, я хочу любви, а не насилия, но не стоит закрывать глаза, вооруженная держава всегда победит мирный народ. Жесткое доминирует над мягким.

В моей голове звучат песни моих людей, ожидающих смерти во время нашествия крыс, их мольбы во время потопа. Неспособные бороться, они просто хотели достойно уйти из жизни. Так значит, их поведение не имеет никакой ценности в кодексе богов Олимпа?

– Зачем нужны хорошие принципы, если ты мертв? – заявляет Афродита, как будто читая мои мысли. – Многие из вас грешили из благих побуждений. Как и любой другой мир, «Земля 18» – это место противостояний, это джунгли. Если бы бог был только один, он смог установить систему выбора, но сейчас не тот случай. Вас пока около ста. Нужно быть сперва реалистом, а уже потом идеалистом.

– Почему вы разрушили цивилизацию Мишеля? – напрямую спрашивает Мата Хари.

– Я понимаю ваши чувства, мадемуазель, – холодно отвечает богиня. – И я ценю ваше доброе сердце. Только одного сердца недостаточно. Чтобы понять мир, нужен еще и ум. Я сама дорого заплатила за этот урок.

Она говорит, а в ее ясных глазах я читаю тысячи драм, тысячи страданий, тысячи измен, которые невозможно забыть.

– Мишель не просто жульничал, он создал фальшивый мир. Я бы сказала, это был остров избалованных детей… живущих отдельно от соседних народов. Конечно, они накапливали знания и духовность, но они стали очень «личными». По крайней мере, теперь они распространяют свои бесценные знания в мире. Зачем нужен свет, если он светит днем? Свет виден лишь в темноте. Светлость измеряется лишь своей противоположностью, именно поэтому они должны были покинуть остров. И именно поэтому сейчас им нужно бороться за свое выживание. Но я верю в Мишеля, он сможет помочь своим людям сиять даже в самой непроглядной черноте.

Я хочу сказать ей, что если бы она позволила моим людям развиваться, они отправили бы корабли, чтобы учить другие народы, нужно было только дать им немного времени. В конце концов, даже если суда моих исследователей встречали стрелами и копьями, дельфины продолжали их посылать. Нужно было доверять мне. Но она смотрит на меня сообщнически, как бы давая понять, что действует в моих интересах. Я кусаю себе губы.

– Делайте как можно лучше, ведите себя ответственно, но соблюдайте правила игры, – заключает она. – Добрые чувства хороши в кино и романах, но не в реальной жизни.

– Тогда почему же вы упрекали Бруно? – спрашивает Вольтер.

Впервые я вижу богиню в некотором затруднении. Она опускает взгляд и говорит:

– Вы правы. Я сожалею о том, что сказала тебе, Бруно. Я просто не сдержалась. Бруно, ты входишь в первую двадцатку и можешь вести своих людей так, как хочешь. То, что я сказала, является лишь словами наблюдателя, и ты не обязан их учитывать.

Бруно немедленно принимает победный вид.

Эта резкая перемена шокирует меня еще больше, чем все, что произошло раньше. Я решительно больше ничего не понимаю в правилах игры этого мира богов. Я снова вспоминаю Люсьена Дюпре. Возможно, он был прав, и мы все в ловушке. Мы, чьи души считаются самими чистыми и возвышенными, будем вынуждены стать соучастниками гнусностей… Я уже сделал немало. Или слишком?

Афродита возвращается к списку. Я снова оказываюсь в хвосте, не не последним. Исключен Поль Гоген с его народом людей‑цикад, которые красиво пели, собирая урожай, но забыли сделать горшки, чтобы сохранить его на зиму. Они оказались слишком слабыми, чтобы противостоять вторжению людей‑крыс. От их необыкновенной цивилизации, от их опередившего свое время искусства ничего не осталось. Кентавр уносит певца Маркизских островов и Понт‑Авена, который даже не сопротивляется.

Богиня называет еще семь менее знаменитых богов, которые потерпели поражение из‑за войн, эпидемий и голода. Их тоже уносят кентавры.

Обратный отсчет: 92 – 8 = 84.

Атлант прибегает, чтобы забрать «Землю 18».

Все направляются к выходу. А я смотрю на блох в бокале без крышки. А мы, где наша крышка?

Вдали я вижу заснеженную вершину горы. Я уверен, однажды я узнаю это.

 

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: ДОГОНЫ

 

 

В 1947 году французский этнолог Марсель Гриолъ изучал племя численностью в 300 тысяч человек, живущее в Мали. Эти люди, называвшие себя догонами, жили в скалистой местности в ста километрах от города Бандиагара.

После собрания старейшин они соглашаются открыть Гриолю свои секреты и представляют его слепому старику Оготеммели, хранителю священной пещеры.

В течение 32 дней два человека разговаривают. Оготеммели рассказывает Гриолю о космогонии догонов и показывает выгравированные на камне рисунки, а также карты звездного неба.

Согласно догонской мифологии, создатель мира Амма был гончаром. Он взял кусок глины и слепил яйцо. Это было пространством‑временем, в которое Амма поместил развиваться восемь зерен, породивших Реальность. Затем Амма создал номмов, людей‑рыб, которые стали его представителями. Четырех номмов‑мужчин и четырех женщин. Первый номмо управляет небом и грозой. Ему помогает второй номмо, несущий послания. Третий номмо управляет водами. Последний номмо, Иугуру, восстал против своего создателя, потому что не получил ту женщину, которую хотел. За это Амма изгнал его из первородного яйца. Но Иугуру оторвал кусок яйца, из него и появилась Земля. Иугуру надеется найти свою спутницу на этой планете, но она суха и бесплодна. Поэтому Иугуру возвращается в первородное яйцо и делает из своей плаценты спутницу, которая становится его женой: Иасигуи. Однако раздосадованный Амма превращает Иасигуи в огонь, из которого появляется Солнце. Иугуру не опускает руки и отрывает кусок Солнца, чтобы принести его на землю и разбить на куски, из которых вырастет новая реальность и наконец даст ему спутницу. Из этого куска Солнца появится Луна. Разгневанный этим Амма превращает Иугуру в песчаную лису.

С этого момента начинается война между номмами, которые начинают рвать на куски первородное яйцо. Куски станут небесными светилами. От этой битвы возникнет вибрация, вовлекающая в себя все звезды.

В этом рассказе Оготеммели и старинных рисунках смущает то, что все планеты Солнечной системы расположены правильно, включая Плутон, Нептун и Уран – слаборазличимые планеты, которые были открыты намного позже. Еще удивительнее тот факт, что создатель Амма живет в точке небосвода, соответствующей Сириусу А. Догонские карты помещают рядом с ним другую звезду, которую Оготеммели назвал «самым тяжелым предметом во Вселенной». Их календарь основан на 50‑летнем цикле, соответствующем вращению этих двух очень удаленных одна от другой звезд. Недавно была открыта карликовая белая звезда Сириус В, вращающаяся вокруг Сириуса А с циклом в 50 лет и обладающая самой большой после черных дыр известной плотностью материи.

Эдмонд Уэллс «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 5

 

 

САМЫЙ ВАЖНЫЙ УЧЕНИК

 

Сезоны накрывают столы. Сегодня мы можем попробовать пищу, открытую нашими людьми… В том числе масло, сыр и колбасы. Масло кажется мне таким вкусным, что я беру еще кусок и ем его прямо вилкой. У него вкус молока и одновременно миндаля. Это просто восхитительно. Сыр и колбаса тоже. Но ни у кого нет настроения наслаждаться едой. Все обсуждают игру и осуждают Прудона, этого захватчика без чести и совести, который опять оказался в тройке победителей. Некоторые, однако, утверждают, что присутствие представителя силы «D» необходимо и что анархист олицетворяет потребность некоторых в том, чтобы их угнетали. Другие возражают, что победа Мэрилин над этим беспощадным противником доказывает, что недостаточно быть жестоким, чтобы всегда побеждать.

– Кто на сегодняшний день способен нанести его армии крыс окончательное поражение? – спрашивает Мата Хари.

– Другая, еще более мощная армия, которая переймет его опыт, изучит и улучшит его стратегию, – отвечает Рауль.

Сказав это, мой друг подсаживается ко мне.

– Ты взял «Энциклопедию» Эдмонда Уэллса, да, Мишель?

– Да, он передал ее мне перед тем, как исчезнуть.

– Ты теряешь время. •– Я использую ее для того, чтобы делать мудрее моих людей‑дельфинов.

Это объяснение его не убеждает.

– Лучше подумай о том, как их вооружить, иначе они всегда будут зависеть от тех, кто их приютил. Они похожи на лавочников, которых постоянно обирают рэкетиры, обещающие так называемую защиту.

– Скажи, Рауль, ведь твои люди тоже отбирают у моих их знания в обмен на гостеприимность.

– Я бы не хотел, чтобы тебя исключили.

– Спасибо, но пока что мои люди живы. Он соглашается, но неуверенно.

– Мне совершенно не понравилось, как Афродита обошлась с тобой, – шепчет он. – Я бы на твоем месте взвыл.

– И что бы это дало? Я жульничал, согласен, вот я и расплачиваюсь.

Рауль протягивает мне кусок медового торта.

– В неустойчивом мире кусочек хорошего торта, по крайней мере, является неоспоримым удовольствием.

Появляется оркестр кентавров. К тамтамам, флейтам и арфам прибавляются трубы.

Афродита ходит среди гостей, говоря каждому два‑три слова. Дойдя до меня, она садится рядом. Рауль скромно удаляется.

– Я сделала это для твоей пользы, – говорит она. – Без препятствий засыпаешь.

Я сглатываю. – …Если бы ты был мне безразличен, – продолжает горячий голос, – я бы оставила твой народ за‑косневать на его острове и жить там счастливым, в одиночестве, вдали от настоящей жизни.

– Я был бы этому очень рад.

– Тебе так кажется… Твои люди стали бы надменными, слишком гордыми своими знаниями и презирающими остальное человечество.

Афродита берет мою руку и гладит ее.

– Я знаю, – выдыхает она. – Твоих людей‑дельфинов всюду преследуют и эксплуатируют. У них берут знания, а в благодарность дают пинка ногой, а то и удар вилами. Но, по крайней мере, они не спят.

– Из‑за такого обращения у них начинается паранойя.

– Поверь, однажды ты меня поблагодаришь. Сжав губы, я думаю, что этот день еще не пришел и что пока я изо всех сил пытаюсь помочь моему народу выжить среди злых и воинственных людей.

– Ты нашел решение загадки? – спрашивает она.

«Лучше, чем Бог, хуже, чем дьявол»… Но решение загадки – это она сама. Афродита лучше, чем Бог, и хуже, чем дьявол. Она заставляет меня сходить с ума от любви, и в этом она лучше, чем Бог. И она разрушает меня хуже, чем дьявол.

Ее загадка напомнила мне старую игру, когда играющие садятся в круг и пишут на куске клейкой бумаги имя известного человека и приклеивают вам на лоб. Вы не знаете, кого представляете, и начинаете задавать вопросы: «Я жив? Я мужчина? Я женщина? Я знаменит? Я большой? Я маленький? Музыкант, художник, политик?» Другие отвечают только «да» или «нет», и с каждым «да» можно предложить имя. Игра иногда может оказаться жестокой, поскольку отражает то, как вас видят другие. Претенциозным людям часто дают имена королей или диктаторов, мечтательным имена артистов, неприятным – зануд. «С кем же меня сравнили?» – спрашивает себя играющий.

Я любил эту игру, пока однажды мне не пришла идея написать на лбу соседа его настоящее имя. Эффект был потрясающим.

Возможно, Сфинкс сыграл ту же шутку с Афродитой. Лучше, чем Бог, хуже, чем дьявол, разгадка настолько близка к ней, что она ее не видит.

– Разгадка – это вы.

Сперва она выглядит удивленной, а потом звонко смеется.

– Как это мило! Я принимаю этот ответ в качестве комплимента. Однако мне очень жаль, это не так!

И она добавляет:

– Знаешь, другие уже думали об этом ответе… Пойдем.

Она встает, я тоже встаю, и она прижимает меня к себе. Я купаюсь в ее аромате и задерживаю дыхание.

– Ты важен для меня. Ты даже самый важный ученик. Поверь, у меня есть интуиция и я редко ошибаюсь. Я уверена, что ты – «тот, кого я жду».

И она с нежностью произносит:

– Не разочаруй меня. Реши загадку. И если это тебе поможет…

Она прижимается губами к моему подбородку. Я чувствую ее язык на моей коже. Сжав мне руку, она шепчет:

– Ты об этом не пожалеешь.

Потом она резко отворачивается и уходит, оставив меня в остолбенении, в поту, капающем со лба.

– Чего ей было надо от тебя? – раздраженно спрашивает Мэрилин.

– Ничего…

– Тогда пойдем с нами, мы возвращаемся на черную территорию.

Один за другим все теонавты собираются вместе, и Жорж Мельес присоединяется к нашей группе.

– У меня, возможно, есть то, что избавит нас от большой химеры, – говорит он.

– И что же это?

– Никогда не просите фокусника открыть свой секрет. Нужно позволить удивить себя, как, я надеюсь, мы скоро удивим большую химеру.

 

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: МАГИ

 

 

Египетский папирус, датируемый 2700 годом до н э., впервые упоминает про выступление фокусника. Артиста звали Мейдум, и он принадлежал ко двору фараона Хеопса. Он потрясал зрителей тем, что разрезал утку, а потом возвращал голову на место, и живая птица спокойно уходила. Идя еще дальше, Мейдум однажды разрезал быка, которого также потом оживил.

В ту же эпоху египетские священники практиковали священную магию, используя механические приспособления для того, чтобы на расстоянии открывать двери храма.

Во времена античности были многочисленные иллюзионисты, использовавшие шары, кости, монетки и стаканчики. На первом аркане таро как раз изображен бродячий фокусник, выступающий на базаре.

В Новом Завете рассказывается случай с Симоном – магом, фокусником, которого очень ценил император Нерон. Святой Петр померялся с ним способностями. Побежденный Симон решил показать последний фокус: прыгнуть с Капитолийского храма и взлететь в небо. Чтобы доказать превосходство своей веры над магией, апостолы молитвами заставили его упасть. Впоследствии Петр использовал термин «симонизм» для описания ложной веры.

В Средние века появились первые карточные фокусы, позднее дополненные фокусами с помощью ловкости рук. Однако фокусников зачастую подозревали в колдовстве и сжигали на кострах.

Разница между колдовством и магией окончательно установилась лишь в 1584 году, когда английский фокусник Реджинальд Скотт, чтобы король Шотландии Яков I прекратил казни иллюзионистов, опубликовал книгу, раскрывающую многие секреты профессии.

Одновременно во Франции термин «занимательная физика» заменил термин «магия», и фокусников стали называть «физиками». С этого момента начали устраиваться публичные выступления с использованием занавесок, задвижек и различных скрытых механизмов.

Робер Уден, потомственный часовщик, стал предшественником современных фокусников, открыв так называемый «Театр фантастических вечеров». Для своих трюков он создал сложные механические системы и автоматы. Французское правительство даже официально направило его в Африку, чтобы он продемонстрировал там деревенским колдунам свое превосходство.

Несколькими годами позднее Гораций Годен придумал трюк с «разрезанием женщины». Американский иллюзионист Гудини, прозванный «королем побегов» за способность выбраться наружу из любой ловушки, объездил со своими представлениями весь мир.

Эдмонд Уэллс «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 5

 

 

ЭКСПЕДИЦИЯ В КРАСНОЕ

 

Через час, оставив других танцевать и веселиться, теонавты незаметно уходят. Мы выбираемся из Олимпии и направляемся к голубому лесу, чтобы предпринять штурм центральной горы острова.

Наша команда, все более опытная, быстро продвигается вперед, срезая углы по ходу маршрута, известного по предыдущим вылазкам.

Я начинаю узнавать дорогу. Мы идем, и, возможно, потому, что я не был со своими друзьями в течение двух последних дней, во мне просыпается энтузиазм первых часов. Я снова испытываю чувство, будто отодвигаю границы неизвестного.

Мата Хари идет первой, прислушиваясь к малейшему шуму, чтобы какая‑нибудь херувимка или кентавр не застали нас врасплох. А Фредди и Мэрилин беспечно болтают. Я смотрю на них и думаю, что Жо‑зефу Прудону не удастся победить Мэрилин, потому что у нее есть способность приспосабливаться, которой он лишен. Она хитрая, как кошка, и как кошка всегда падает на лапы.

Процессию замыкает Жорж Мельес с большим мешком, где находится его «фокус».

Мне хорошо здесь с ними. В конце концов, жизнь моей души удалась. Я достиг Рая. Я совершил восхождение наверх. У меня есть друзья, поиск неизвестного, ответственность, работа, мечта.

Мое существование имеет смысл.

Рауль обнимает меня за плечи.

– Вы с богиней любви хорошая пара…

– Что ты несешь?

– У нас всех были привязанности на Земле, – говорит он, указывая подбородком на Мэрилин и Фредди. – Любовь – это важно. Что такое жизнь без женщины?

Я освобождаюсь от его руки.

– Почему ты мне говоришь это?

– Удивительно. Я думал, что в Империи ангелов или в Эдеме страсти похожи на постепенно затухающее пламя. Но нет, есть ангелы и боги, которые продолжают любить. Это похоже на стариков, про которых думают, что они уже вышли из возраста, в котором влюбляются, а они вдруг заявляют, что разводятся и снова женятся. Тебе очень повезло, что ты влюблен.

– Не знаю.

– Ты страдаешь? Она тебя мучает? Но, по крайней мере, ты переживаешь сильное чувство. Я вспоминаю поговорку: «В каждой паре один мучается, а другой скучает».

– Это слишком упрощенно.

– Однако со многими это именно так. Страдает тот, кто больше любит, а тот, кто скучает, как правило, решается на разрыв. Но все равно… лучше тому, кто любит.

– Значит, тому, кто страдает.

– Да. Тому, кто страдает.

Мне приятно говорить со старым другом. Возможно, это связано с исчезновением Эдмонда Уэллса.

– Во всяком случае, – говорит он, – я, кажется, читал в «Энциклопедии», что страдание необходимо для того, чтобы идти вперед.

– Что ты хочешь сказать?

– Посмотри, как мы обращаемся с нашими смертными… Если говорить с ними по‑хорошему, они не слышат. Без страданий они не понимают. Даже если умом они могут что‑то понять, пока они это остро не почувствуют, телом и слезами, информация не дойдет. Страдание – это лучший способ ангелов и богов учить людей. Я раздумываю.

– Уверен, что развивая сознание, мы можем сделать наших людей лучше, не причиняя им боли.

– Ах, Мишель, ты всегда будешь утопистом. Возможно, именно это мне больше всего в тебе нравится. Но в утопии верят дети… Ты и есть ребенок, Мишель. Дети не признают боль. Они хотят жить в шоколадном мире. В вымышленном мире утопии, как Питер Пэн. Но синдром Питера Пэна – это психическое заболевание людей, которые не хотят расставаться с детством. Таких людей помещают в больницу. Потому что смысл Вселенной и траектории душ заключается не в том, чтобы оставаться ребенком, а в том, чтобы взрослеть… А быть взрослым означает принимать темные стороны мира и самого себя тоже. Посмотри на путь твоей души, ты каждый раз взрослеешь. Это благородный процесс, который не прекращается. С каждым этапом ты растешь и становишься более зрелым, и не надо поворачивать назад. Ни под каким предлогом. Даже во имя доброты и нежности…

Он смотрит на меня печально.

– Даже твоя история с Афродитой, ты живешь в ней, как в детской утопии.

Мы пересекаем более густой участок леса, и я понимаю, что голубой поток находится позади. Внезапно на горе вспыхивает и гаснет свет.

– Афродита тебя не любит.

– Что ты об этом знаешь?

– Она не способна никого любить. Никого не любя, она делает вид, что любит всех. Ты видел, какая она кокетка, она ласкает людей, гладит им плечи, танцует, бесстыдно садится на колени. А потом, если попытаться пойти дальше, она ставит перед тобой стену. Она упивается словом «любовь», потому что это чувство ей не знакомо. Впрочем, посмотри на ее жизнь: она любила практически всех богов Олимпа и сотни смертных. А в действительности она никого по‑настоящему не любила.

Слова друга кажутся мне справедливыми. Богиня любви неспособна любить? Это напоминает мне карьеру врача в моей‑последней жизни Мишеля Пэн‑сона. Меня всегда удивляло, что медики выбирают специальность именно в той области, в которой у них самих проблемы. Люди, страдающие псориазом, выбирают дерматологию, застенчивые лечат аутистов, страдающие запором становятся проктологами. Я даже знал одного шизофреника, который стал… психиатром. Как если бы. леча самые тяжелые случаи, они помогали сами себе.

– Мы все инвалиды любви, – говорю я.

– Ты в меньшей мере, чем Афродита. Поскольку то, что ты чувствуешь и переживаешь, красиво и чисто. До такой степени, что даже не можешь на нее рассердиться, когда она уничтожает твой народ и ставит тебя в такое положение, что ты рискуешь быть исключенным из игры.

– Она сделала это, потому…

– Потому что она дрянь. Прекрати искать ей оправдания.

Мы идем, и я чувствую, что снова выведен из себя моим другом.

– Но знай, что я никогда не буду смеяться над чувствами, которые ты испытываешь к этой инвалидке сердца… Я считаю, что ты проходишь инициацию женщинами. И с каждым испытанием ты растешь. Ты неудовлетворен и несчастен, но ты являешься материей, которая работает. Это напоминает мне одну историю, которую рассказал мой отец.

При упоминании своего предка Франсиса Разор‑бака друга охватывает ностальгия, но он быстро берет себя в руки.

– Это как анекдот. Если я хорошо помню, он сказал мне… «В 16 лет во мне начали играть гормоны. Я мечтал о большой любви. Я ее встретил, а потом девушка стала надоедливой, я ее бросил и стал искать другую, противоположность первой. В 20 лет я мечтал об опытной женщине. Я встретил ее, очень разбитную, старше меня. С ней я узнал новые игры. Она хотела продолжить опыты и ушла к моему лучшему другу. Тогда я <






Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...



© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.045 с.