Томас Мор об аграрной революции в XVI веке

* Томас Мор (1478—1535.) — министр Генриха VIII. За несочувсгвие реформации был казнен; в своей книге «Утопия» (опубликованной в 1516 г.) Мор дал яркую картину нищеты и эксплоатации английских народных масс, противопоставив этому во второй пасти книги идеальное социалистическое общество, помещенное автором на несуществующий остров «Утопия» («Утопия» по-гречески значит «нигде»).

Самая существенная причина общественной бедности заключается в неизмеримом количестве «благородных», которые подобно праздным трутням, питаются работой и потом своих крестьян предоставляя им обрабатывать свои поля и высасывая из арендаторов всю его кровь, чтобы увеличить свои доходы...

Есть еще одна [кроме войны] чисто местная причина, свойственная исключительно Великобритании. В чем заключается она? В бесчисленном количестве овечьих стад, которые теперь покрывают всю Англию. Эти повсюду смирные и нетребовательные животные у нас оказываются до того жестокими и прожорливыми, что бросаются на людей и прогоняют их с земли, с насиженных мест, из домов и деревень.

Действительно, ко всем местам, где собирается нежная и драгоценная овечья шерсть, спешат благородные богачи и даже достопочтенные

Аббаты (настоятели монастырей – прим. ред.), чтобы присвоить себе участок земли. Ни привилегии, на доходы с поместий — ничто не удовлетворяет этих жалких людей; им мало того, что они проводят жизнь свою в праздности и удовольствиях в тягость обществу, и без пользы государству. На протяжении многих миль в окружности они лишают почву всякой обработки и превращают ее в пастбище, они сравнивают с землей дома и целые деревня, оставляя только, церкви, да и то с тем, чтобы устраивать в них хлевы для баранов; самые населенные и прекрасно обработанные земли благодаря им превращаются в пустыни. Без сомнения, они опасаются, что будет слишком много садов и лесу и таким образом звери останутся без пастбищ.

И вот такой жадный владелец окружает стеной пространство в несколько тысяч акров земли; честных крестьян выгоняют из домов — одних обманом, других силой, в лучшем случае длинным рядом притеснений и судебных волокит, так что в конце концов они принуждены бывают продать свою, собственность. И вот эти-то семейства, более богатые численностью, чем средствами (так как земледелие требует многих рук), кочуют по полям и дорогам: мужчины и женщины, вдовы и сироты, отцы и матери с малыми ребятами. С плачем покидают эти несчастные ту. кровлю, под которой они родились, землю, которая их кормила, и не знают, где искать себе пристанища. За бесценок сбывают они затем свой скарб, какой только могли захватить с собой, все вещи, имеющие сами по себе малую ценность. Да и то еще ладно. Ведь покупатель и это мог отнять у них. Когда и такой слабый источник исчерпывается, что конечно не заставляет себя долго ждать, — что же им остается дальше? Воровство, а вслед за ним виселица. Может быть им бы лучше влачить свою горькую судьбу в качестве нищих? Но тогда ведь никто не задумался бы бросить их в тюрьму как бродяг и бездомных людей. А в чем же состоит их преступление? Да только в том, что они не могут найти себе никакой работы, которой они, только добиваются изо всех сил. Да и кто бы, мог им дать эту, работу? Они ведь только и умеют, что обрабатывать поля; значит там, где больше не думают о посевах и урожаях, дела для них нет. Одного пастуха достаточно теперь, чтобы пасти стадо на таком пространстве, которое прежде требовало обработки сотни рук. Какой же получается результат? Повсеместное сильное вздорожание съестных припасов. Но это еще далеко не все. После увеличения пастбищ повальные болезни вроде чумы уничтожили бесчисленное количество овец. Право, можно подумать, что само небо карает посредством этого страшного мора ненасытную жадность хозяев, хотя в таком случае справедливее было бы обратить эту болезнь на них самих. Самая цена шерсти так возросла, что бедняки, производившие в прежнее время из нее сукно, теперь уже не в состоянии её покупать. И вот новая причина большого количества праздных людей. Нельзя отрицать, что число овец растет с каждым днем в значительном количестве, однако, несмотря на это, цена на них нисколько не понизилась, так как, хотя торговля шерстью официально и не составляет монополий, фактически же однако находится в руках нескольких богатых скупщиков, которые могут выжидать и продают ее с большими выгодами для себя...

Томас Мор, Утопия, пер. с лат. Генксля 1923 г.