Вся команда разглядывала с палубы большой бриг, только что пришедший и бросивший якорь в полумиле от «Надежды». Крузенштерн, обернувшись, увидел развевавшийся по ветру британский флаг.

— Смотрите, — сказал он лейтенанту, — разве вы не видите, как блестят на этом бриге пушки?.. Семь, восемь, девять… — сосчитал он. — Девять пушек на одном борту и, значит, столько же на другом. Это восемнадцатипушечный британский военный корабль… Вот доказательство, что для военных кораблей некоторых наций португальский губернатор делает исключение…

На следующее утро Крузенштерн сам поехал к губернатору.

Перед губернаторским дворцом на площади, как и во времена Лаперуза, маршировали солдаты-индийцы, привезенные из Гоа, португальской колонии в Индии. Командовали ими офицеры-португальцы. Это был обычный прием колониальных держав: солдат, набранных из населения одной колонии, они посылали служить в другую колонию. Там, на чужбине, оторванные от дома, не знающие местного языка, эти солдаты волей-неволей верно служили своим поработителям и становились орудием порабощения других народов. Португальские солдаты-индийцы были скверно одеты и вооружены вышедшими уже из употребления ружьями. По португальцы рассчитывали на их верность, старательно раздувая национальную и религиозную вражду между китайцами и индийцами.

Губернатор дон Каэтапо де Суза принял Крузенштерна с большим почетом. Он тоже когда-то служил во флоте и уверял, что чувствует к морякам особую симпатию. Он заявил, что всю ночь думал о том, под каким предлогом «Надежда» могла бы остаться в Макао, несмотря на то что она — корабль военный…

— Если бы на вашем корабле был какой-нибудь груз для продажи… — сказал он и вопросительно посмотрел на Крузенштерна.

— Но ведь сюда придет скоро второй мой корабль и привезет груз мехов из Америки! — воскликнул Крузенштерн. — Я жду его со дня на день.

— Второй ваш корабль может остаться здесь, — сказал губернатор, — а «Надежде» придется уйти.

После трехчасового разговора решили так: Крузенштерн напишет заявление о своем желании купить здесь столько товаров, что они не поместятся на «Неве». Следовательно, часть этих товаров придется грузить на «Надежду». И, значит, «Надежда» принуждена будет остаться.

Выход был найден.

«Нева»!

Началось долгое, томительное ожидание. Отсутствие «Невы» тревожило Крузенштерна с каждым днем все больше. Всякое новое судно, появлявшееся на горизонте, команда «Надежды» принимала за «Неву».

— Глядите, вот она! — кричал кто-нибудь из матросов. — Я узнаю ее по мачтам.

Но судно подходило ближе, и все видели на нем английский или португальский флаг.

Большинство офицеров переселилось в город. Один английский купец разрешил им жить в своем доме. Но высаживать на берег матросов португальцы запретили, и матросы были заперты на корабле, как в тюрьме.

«Нева» прибыла в Макао только 3 декабря.

Радость охватила моряков «Надежды». По правде говоря, они не надеялись больше увидеть «Неву»и были уверены, что она погибла.

Едва «Нева» бросила якорь, как Крузенштерн приказал спустить шлюпку. На всех веслах помчался он к «Неве».

Капитан Лисянский вышел ему навстречу.

— Ну как? — закричал Крузенштерн, подымаясь по трапу.

— Все благополучно, Иван Федорович! — отвечал Лисянский. — Все благополучно!

Капитаны обнялись.

Они заперлись в каюте и долго рассказывали друг другу все, что произошло с ними в разлуке.

— А меха вы привезли? — спросил Крузенштерн.

— Трюмы «Невы» доверху полны мехами, — ответил Лисянский.

Да, вся «Нева» была полна лисьих и собольих шкурок. Но продать этот драгоценный груз без больших хлопот было невозможно.

И Крузенштерн принялся за хлопоты.

Ко-Хон

Продавать меха кантонским купцам в Макао было невыгодно — пришлось бы заплатить пошлину двум таможням: португальской и китайской. Крузенштерн решил добиться разрешения войти в Кантонскую гавань с обоими своими кораблями.

В те времена китайское правительство, подобно японскому, запрещало европейским кораблям заходить в китайские порты. Но чиновники китайского императора были до того продажны, что запрещение это нарушалось местными властями всякий раз, когда нарушение его было для них выгодно. Крузенштерн решил сначала войти в Кантонский порт, а потом добиваться разрешения войти в него. Расчет его был прост: у китайских купцов при виде мехов глаза разгорятся, и они, дав взятки чиновникам, добьются того, что корабли Крузенштерна никто не станет гнать из Кантона.

Крузенштерн, конечно, чувствовал, что затевает рискованное предприятие. Чтобы не запугивать слишком китайские власти, он решил пока ввести в Кантонскую гавань одну только «Неву», а «Надежду» временно оставить в Макао.