Января 1787 года вдали увидели берег Китая, а на другой день фрегаты вошли в гавань Макао. Путь между Калифорнией и Китаем был пройден в три с половиной месяца.

Макао — китайский город, захваченный португальцами, — расположен на трех холмах. На вершине каждого холма было построено по крепости. Пушки этих крепостей держали в страхе весь город, населенный главным образом китайцами. Португальцы обращались с китайцами как с рабами, разоряли их налогами, пошлинами и штрафами, заставляли бесплатно на себя работать и поэтому постоянно опасались восстания. В крепостях жили солдаты-индийцы, привезенные из португальской колонии Гоа в Индии. Индийцы не знали китайского языка, и поэтому португальцы не опасались, что они перейдут на сторону китайцев.

В Макао в каждом квартале был католический храм или монастырь. Католические священники и монахи изо всех сил пытались обратить китайцев в христианство. Но это им не удавалось. Соглашались креститься только разные проходимцы и жулики, чтобы добиться всяких льгот и покровительства властей. Но, несмотря на то что большинство китайцев не было католиками, все они без различия должны были отдавать десятую часть своих доходов католическим монастырям. И монахи в Макао были богаче купцов.

Едва фрегаты вошли в гавань, их окружили лодки таможенных надсмотрщиков. Они потребовали у Лаперуза крупной суммы денег за право остановиться в порту Макао. Напрасно Лаперуз уверял, что морское министерство Португалии разрешило экспедиции бесплатно останавливаться во всех португальских портах. Надсмотрщики были неумолимы.

Проспорив с ними целый день, Лаперуз съехал на берег и отправился к губернатору. Губернатор принял его очень ласково и тотчас же приказал таможне оставить французскую экспедицию в покое.

Тогда на фрегаты явились купцы. Они оказались еще надоедливее таможенников.

— Продайте мне ваш товар, — шептал каждый Лаперузу. — Моя фирма заплатит вам лучше всех.

— Да у нас нет никакого товара, — отвечал Лаперуз. — Мы не торговцы, а ученые. Мы приехали сюда вовсе не для торговли.

Но португальские купцы смеялись ему в ответ. Нет, они не дураки, чтобы поверить, будто французы совершали такое трудное и длинное путешествие в Китай совершенно бескорыстно. Убежденные, что капитан обманывает их, желая набить цену своим товарам, они старались втереться в доверие экипажа, угощали матросов, пытаясь выведать, какие богатства хранятся в трюмах фрегатов. И через несколько дней по городу распространился слух, что французы привезли с собой из Америки груз драгоценных мехов.

Тогда к Лаперузу явился купец Хильярос, самый богатый человек в Макао.

— Я покупаю у вас все ваши меха, — заявил он. — В Китае нет пушных зверей, и богатые китайцы ценят мех на вес золота. За медвежьи, оленьи и лисьи шкуры я вам дам в восемь раз больше, чем вам заплатят в Париже. Скажите, какие у вас меха и сколько их?

Лаперуз протянул торговцу список шкур, полученных в Америке у индейцев в обмен на гвозди и обручи. И Хильярос предложил ему за них огромную сумму.

Через час весь экипаж обоих фрегатов был созван на палубу «Компаса». Матросы и солдаты построились рядами под командой своих офицеров. Лаперуз устроил им смотр и в заключение сказал:

— Мне удалось продать добытые в Америке меха. Эти меха я считаю общим достоянием экспедиции. Мы все — офицеры и простые матросы, ученые и солдаты — одинаково переносили лишения и рисковали жизнью. Поэтому вырученные деньги должны быть разделены поровну между всеми, без различия чинов. На долю каждого приходится по пятидесяти португальских пиастров.

Пятьдесят пиастров! Этим бедным людям не снилось такое богатство.

Лаперуз продолжал:

— Нам предстоит долгий трудный путь. Мы не выполнили еще и половины того, что поручило нам министерство. Кто знает, вернемся ли мы когда-нибудь на родину. Мало ли какие несчастья могут случиться с нами во время плавания! Если мы возьмем наши деньги с собой, они могут погибнуть вместе с нами, и наши семьи их никогда не получат. Приняв все это во внимание, я решил передать вырученные деньги в шведский банк, находящийся в Макао. Этот банк имеет отделение в Париже. Когда мы вернемся в Париж, нам выдадут наши деньги. А если мы в Париж но вернемся, их выдадут нашим женам и детям.

Тартария

Из гавани Макао «Компас»и «Астролябия» вышли 5 февраля 1787 года и, посетив принадлежавшие тогда испанцам Филиппинские острова, направились к северу вдоль азиатских берегов.