Виновно ли христианство в экологическом кризисе? — КиберПедия 

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Виновно ли христианство в экологическом кризисе?



Услышав про «страшный суд», положено испытывать страх и трепет. Страшный Суд – последнее, что предстоит людям. Когда истечет последняя секунда существования Вселенной, люди будут воссозданы, тела их вновь соединятся с душами – чтобы все-все смогли предстать для отчета перед Творцом…

Впрочем, я уже ошибся. Я ошибся, когда сказал, что люди воскреснут для того, чтобы быть приведенными на Страшный Суд. Такая логика в корне неверна, и она дает о Боге совершенно неверное представление: ведь «мы и просто грешного человека никогда бы не похвалили за такое дело, если бы он вынул из могилы труп своего врага, чтобы по всей справедливости воздать ему то, чего он заслужил и не получил во время земной жизни своей» [1]. Грешники воскреснут не для того, чтобы получить воздаяние за грешную жизнь, а наоборот – потому именно они и получат воздаяние, что они непременно воскреснут из мертвых.

Да, это правда, мы – бессмертны. Хотя порой так хотелось бы просто уснуть – да так, чтобы никто больше про мои гадости мне не напоминал… Но Христос воскрес. А поскольку Христос объемлет Собою все человечество, то, значит, и мы никак не сможем остаться в могиле. Христос воспринял всю полноту человеческой природы: та перемена, которую Он совершил в самой сущности человека, однажды произойдет внутри каждого из нас, поскольку мы тоже – человеки. Это значит, что все мы теперь носители такой субстанции, которая предназначена к воскресению.

Оттого и ошибочно считать, что причина воскресения – Суд («Воскресение будет не ради Суда» – сказал христианский писатель еще II в. Афинагор [см.: Афинагор. О воскресении мертвых. 14]) [2]. Суд – не причина, а следствие возобновления нашей жизни. Ведь жизнь наша возобновится не на земле, не в привычном нам мире, заслоняющем от нас Бога. Воскреснем мы в мире, в котором будет Бог все во всем (1 Кор. 15, 28).

А значит, если будет воскресение, – то будет и встреча с Богом. Но встреча с Богом – встреча со Светом. Тем Светом, Который освещает всё и делает явным и очевидным всё, даже то, что мы порой хотели бы скрыть и от самих себя… И если то, постыдное, еще осталось в нас, еще продолжает быть нашим, еще не отброшено от нас нашим же покаянием, – то встреча со Светом причиняет муку стыда. Она становится судом. Суд же состоит в том, что свет пришел в мир (Ин. 3, 19).

Но все же – только ли стыд, только ли Суд будут на той Встрече? В X в. армянский поэт (у армян он почитается как святой) Григор Нарекаци в своей «Книге скорбных песнопений» написал:



Мне ведомо, что близок день Суда, И на Суде нас уличат во многом… Но Божий Суд не есть ли встреча с Богом? Где будет Суд? Я поспешу туда! Я пред Тобой, о Господи, склонюсь И, отрешась от жизни быстротечной, Не к Вечности ль Твоей я приобщусь, Хоть эта Вечность будет мукой вечной? [3]

И в самом деле время Суда – это время Встречи. Но что же более пленяет мое сознание, когда я помышляю о ней? Правильно ли, если сознание моих грехов заслоняет в моем уме радость от встречи с Богом? К чему прикован мой взгляд – к моим грехам или к Христовой любви? Что первенствует в палитре моих чувств – осознание любви Христа или же мой собственный ужас от моего недостоинства?

Именно раннехристианское ощущение смерти как Встречи [4] было присуще московскому старцу о. Алексию Мечеву. Напутствуя только что скончавшегося прихожанина, он сказал: «День разлуки твоей с нами есть день рождения твоего в жизнь новую, бесконечную. Посему, со слезами на глазах, но приветствуем тебя со вступлением туда, где нет не только наших скорбей, но и наших суетных радостей. Ты теперь уже не в изгнании, а в Отечестве: видишь то, во что мы должны веровать; окружен тем, что мы должны ожидать» [5].

С Кем же эта долгожданная Встреча? С Судьей, Который поджидал нашей доставки в Его распоряжение? С Судьей, Который не покидал своих стерильно-правильных покоев и теперь тщательно блюдет правила, которые заключаются в том, чтобы новоприбывшие не запятнали мир идеальных законов и правд своими совсем не идеальными деяниями?

Нет – через нашу смерть мы выходим на Сретение с Тем, Кто Сам когда-то вышел нам навстречу. С Тем, Кто сделал Себя доступным нашим, человеческим, скорбям и страданиям. Не безличностно-автоматическая «Справедливость», не «Космический Закон» и не «Карма» ждут нас. Мы встречаемся с Тем, имя Кому – Любовь. В церковной молитве о Нем говорится: «Твое бо есть еже миловати и спасати ны, Боже наш». Именно – Твое, а не безглазой Фемиды и не бессердечной «Кармы».



И наши человеческие дела, человеческие слабости и прегрешения будет рассматривать не Ангел, который не знает, что такое грех, борьба и слабость, но Христос. Христос – это Сын Божий, пожелавший стать еще и Сыном Человеческим. Не Сверхчеловек будет судить людей, но Сын Человеческий. Именно потому, что Сын стал человеком, Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну (Ин. 5, 22).

Сын – это Тот, Кто ради того, чтобы не осуждать людей, Сам пошел путем страданий. Он ищет потерявшихся людей. Но не для расправы с ними, а для их исцеления. Вспомните притчу о блудном сыне…

На язык сегодняшних реалий эту притчу я бы переложил так. Представьте – живет стандартная семья из четырех человек в стандартной трехкомнатной квартире. И вдруг младший сын приходит в великое раздражение, начинает проявлять недовольство всем и на всех огрызаться. Наконец он требует разъезда. Квартира приватизирована. Сын, настаивая на своем праве совладельца, требует, чтобы ему уже сейчас дали его долю. Квартира стоит, скажем, 40 тысяч «у.е.». Он требует, чтобы ему, как совладельцу, соприватизатору, была выдана четверть… Родители со старшим сыном в конце концов не выдерживают ежедневных «разборок» со скандалистом, продают квартиру, затем покупают для себя двухкомнатную, а разницу (предположим, 10 000 ) отдают младшему сыну, который, удовлетворенный, начинает самостоятельную жизнь… Проходит время, и он, все растративший, все потерявший, не приобретший никакого собственного жилья, возвращается к родителям в их квартиру, столь уменьшенную по его капризу. Чем же встречает его отец? Оскорбленно выставляет его вон? Просит старшего сына попридержать младшенького, пока отеческая длань будет вразумлять юного нахала?

В Евангелии притча кончается иначе: едва увидев возвращающегося сына, еще не зная, зачем он идет, еще не услышав ни слова раскаяния, отец с радостью выбегает навстречу…

Отсюда и слова свт. Феофана Затворника: «Господь хочет всем спастись, следовательно, и Вам… У Бога есть одна мысль и одно желание – миловать и миловать. Приходи всякий… Господь и на Страшном Суде будет не то изыскивать, как бы осудить, а как бы оправдать всех. И оправдает всякого, лишь бы хоть малая возможность была» [6]. Ведь – «Ты Бог, не хотяй смерти грешников» (см.: Иез. 33, 11)…

Софокла страшила встреча с судией (Плутоном): «Ты спрашиваешь меня, к какому богу я сойду. К богу, никогда не знавшему ни снисхождения, ни милости, но постоянно облеченному в строгую справедливость» (Климент Александрийский. Строматы. 2, 20). Христиане же верят, что их судьбу определит не Закон, лишенный всех желаний, но Тот, у Кого есть желание. У этого Судьи, в отличие от греческой Фемиды, нет повязки на глазах. Свои решения Он будет сверять не только с тем, что мы и в самом деле натворили, и не только с бесстрастной буквой Закона, но еще и со Своим планом, Своим желанием. И Свое желание Он не скрывает: Не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился… и жив был (Иез. 33, 11).

Бог ищет в человеческой душе такое не окончательно, не безнадежно изуродованное место, к которому можно было бы привить Вечность. Так врачи на теле обожженного человека ищут хоть немного непострадавшей кожи…

Об этом поиске рассказывает эпизод из Жития прав. Петра Мытаря (память 22 сентября): «В Африке жил жестокосердый и немилостивый мытарь <сборщик налогов>, по имени Петр… Однажды Петр вел осла, навьюченного хлебами для княжеского обеда. Некий нищий стал громко просить у него милостыни. Петр схватил хлеб и бросил его в лицо нищему и ушел… Спустя два дня мытарь расхворался так сильно, что даже был близок к смерти, и вот ему представилось в видении, будто он стоит на суде и на весы кладут его дела. Злые духи принесли все злые дела; светлые же мужи не находили ни одного доброго дела Петра и посему они были печальны… Тогда один из них сказал: «Действительно нам нечего положить, разве только один хлеб, который он подал ради Христа два дня тому назад, да и то поневоле». Они положили хлеб на другую сторону весов, и он перетянул весы на свою сторону». Именно этот рассказ послужил основой для знаменитой «луковки» Достоевского… [7]

Опять же еще в древности прп. Исаак Сирин говорил, что Бога нельзя именовать «справедливым», ибо судит Он нас не по законам справедливости, а по законам милосердия, а уже в наше время английский писатель К.С. Льюис в своей философской сказке «Пока мы лиц не обрели» говорит: «Надейся на пощаду – и не надейся. Каков ни будет приговор, справедливым ты его не назовешь.

– Разве боги не справедливы?

– Конечно, нет, доченька! Что бы сталось с нами, если бы они всегда были справедливы?» [8]

Нет, конечно, справедливость есть в том Суде. Но справедливость эта какая-то особенная. Мы – подсудимые. Но и подсудимые какие-то особенные – каждому из нас дано право самому составить список тех законов, по которым нас будут судить. Ибо: Каким судом судите, таким будете судимы(Мф. 7, 2). Если я при виде чьего-то греха скажу: «Вот это он напрасно… Но ведь и он – человек…» [9], – то и тот приговор, который я однажды услышу над своей головой, может оказаться не уничтожающим.

Ведь если я кого-то осуждал за его поступок, показавшийся мне недостойным, следовательно, я знал, что это грех. «Смотри, – скажет мне мой Судия, – раз ты осуждал, значит, ты был осведомлен, что так поступать нельзя. Более того – ты не просто был осведомлен об этом, но ты искренне принял эту заповедь как критерий для оценки человеческих поступков. Но отчего же сам ты затем так небрежно растоптал эту заповедь?»

Как видим, православное понимание заповеди не судите (Мф. 7, 1) сопоставимо с кантовским «категорическим императивом»: прежде чем что-то сделать или решить, представь, что мотив твоего поступка вдруг станет всеобщим законом для всей Вселенной и все и всегда будут руководствоваться им. В том числе и в отношениях с тобой…

Не осуждай других – не будешь сам осужден. От меня зависит, как Бог отнесется к моим грехам. Есть у меня грехи? Да. Но есть и надежда. На что? На то, что Бог сможет освободить меня от моих грехов, а для меня самого открыть иной путь, чем для моих греховных дел. Я надеюсь, что Бог растождествит меня и мои поступки. Перед Богом я скажу: «Да, Господи, были у меня грехи, но мои грехи – это не весь я!»… «Грехи – грехами, но не ими и не для них я жил, а была у меня идея жизни – служение вере и Господу!» [10]

Но если я хочу, чтобы Бог так поступил со мной, то и я должен так же поступать с другими [11]. Христианский призыв к неосуждению есть в конце концов способ самосохранения, заботы о собственном выживании и оправдании. Ведь что такое неосуждение? «Порицать – значит сказать о таком-то, что такой-то солгал… А осуждать – значит сказать, что такой-то лгун… Ибо это осуждение самого расположения души его, произнесение приговора о всей его жизни. А грех осуждения столько тяжелее всякого другого греха, что Сам Христос грех ближнего уподобил сучку, а осуждение – бревну» [12]. Вот так и на Суде мы хотим от Бога той же тонкости в различениях: «Да, я лгал, но я не лжец; да, я соблудил, но я не блудник; да, я лукавил, но я – Твой сын, Господи, Твое создание, Твой образ… Сними с этого образа копоть, но не сжигай его весь!»

И Бог готов это сделать. Он готов переступать требования «справедливости» и не взирать на наши грехи. Справедливости требует диавол: мол, раз этот человек грешил и служил мне, то Ты навсегда должен оставить его мне [13]. Но Бог Евангелия выше справедливости. И потому, по слову прп. Максима Исповедника, «смерть Христа – суд над судом» (Прп. Максим Исповедник. Вопросоответы к Фалассию. 43).

В одном из слов свт. Амфилохия Иконийского есть повествование о том, как диавол удивляется милосердию Божию: зачем Ты, мол, принимаешь покаяние человека, который уже много раз каялся в своем грехе, а потом все равно возвращался к нему? И Господь отвечает: «Но ты же ведь принимаешь каждый раз к себе на служение этого человека после каждого его нового греха. Так почему же Я не могу считать его Своим рабом после каждого его покаяния?»

Итак, на Суде мы предстанем пред Тем, имя Кому – Любовь. Суд – встреча со Христом.

Собственно, можно сказать, что в чем-то Страшный, всеобщий и окончательный, Последний Суд менее страшен, нежели тот, который происходит с каждым сразу после его кончины… Может ли человек, оправданный на частном суде, быть осужденным на Страшном? Нет. А может ли человек, осужденный на частном суде, быть оправдан на Страшном? Да, ибо на этой надежде и основываются церковные молитвы за усопших грешников. Но это означает, что Страшный Суд – это своего рода «апелляционная» инстанция. У нас есть шанс быть спасенными там, где мы не можем быть оправданными. Ибо на частном суде мы выступаем как частные лица, а на вселенском Суде – как частички Вселенской Церкви, частички Тела Христова. Тело Христа предстанет пред Своим Главой. Поэтому и дерзаем мы молиться за усопших, ибо в свои молитвы мы вкладываем вот какую мысль и надежду: «Господи, может быть, сейчас этот человек не достоин войти в Твое Царство, но ведь он, Господи, не только автор своих мерзких дел; он еще и частица Твоего Тела, он частица Твоего создания! А потому, Господи, не уничтожай творение рук Твоих. Своею чистотою, Своею полнотою, Святостью Твоего Христа восполни то, чего не доставало человеку в этой его жизни!» [14]

Мы дерзаем так молиться потому, что убеждены: Христос не желает отсекать от Себя Свои же частички. Бог всем желает спастись… И когда мы молимся о спасении других – мы убеждены, что Его желание совпадает с нашим… Но существует ли такое совпадение в других аспектах нашей жизни? Всерьез ли желаем спастись мы сами?..

Для темы же о Суде важно помнить: судимы мы Тем, Кто видит в нас не грехи, а возможность примирения, сочетания с Собой…

Когда мы осознали это – нам станет понятнее отличие христианского покаяния от светской «перестройки». Христианское покаяние не есть самобичевание. Христианское покаяние – это не медитация на тему «Я – сволочь, я – ужасная сволочь, ну какая же я сволочь!». Покаяние без Бога может убить человека. Оно становится серной кислотой, по каплям падающей на совесть и постепенно разъедающей душу. Это случай убийственного покаяния, которое уничтожает человека, покаяния, которое несет не жизнь, но смерть. Люди могут узнать о себе такую правду, которая может их добить (вспомним рязановский фильм «Гараж»).

Недавно я сделал поразительное для меня открытие (недавно – по причине своего, увы, невежества): я нашел книгу, которую я должен был прочитать еще в школе, а вчитался в нее только сейчас. Эта книга поразила меня потому, что прежде мне казалось, что ничего глубже, психологичнее, ничего более христианского и православного, чем романы Достоевского, быть в литературе не может. Но эта книга оказалась более глубокой, чем книги Достоевского. Это – «Господа Головлевы» М. Салтыкова-Щедрина, книга, которую начинают читать и которую не дочитывают до конца, потому что советские школьные программы превратили историю русской литературы в историю антирусского фельетона. Поэтому христианский смысл, духовное содержание произведений наших величайших русских писателей были забыты. И вот в «Господах Головлевых» изучают в школе первые главы, главы страшные, беспросветные. Но не читают конец. А в конце тьмы еще больше. И эта тьма тем страшнее, что она сопряжена с… покаянием.

У Достоевского покаяние всегда на пользу, оно всегда к добру и исцелению. Салтыков-Щедрин описывает покаяние, которое добивает… Сестра Порфирия Головлева соучаствовала во многих его мерзостях. И вдруг она прозревает и понимает, что именно она (вместе с братом) виновата в гибели всех людей, которые встречались им на жизненном пути. Казалось бы, так естественно было предложить здесь линию, скажем, «Преступления и наказания»: покаяние – обновление – воскресение. Но – нет. Салтыков-Щедрин показывает страшное покаяние – покаяние без Христа, покаяние, совершаемое перед зеркалом, а не перед ликом Спасителя. В христианском покаянии человек кается перед Христом. Он говорит: «Господи, вот это во мне было, убери это от меня. Господи, не запомни меня таким, каким я был в эту минуту. Сделай меня другим. Сотвори меня другим». А если человек не знает Христа, то он, как в зеркало, насмотревшись в глубины своей души, каменеет от ужаса, как человек, насмотревшийся в глаза горгоне Медузе. И вот точно так же сестра Порфирия Головлева, осознав глубину своего беззакония, лишается последней надежды. Она все делала ради себя, а познав себя, видит бессмыслицу своих дел… И кончает жизнь самоубийством. Неправедность ее покаяния видна из второго покаяния, описанного в «Господах Головлевых». На Страстной седмице, в Великий Четверг, после того как в доме у Головлева священник читает службу «Двенадцати Евангелий», «Иудушка» всю ночь ходит по дому – он не может уснуть: он слышал о страданиях Христа, о том, что Христос прощает людей, и в нем начинает шевелиться надежда – неужели же и меня Он может простить, неужели же и для меня открыта возможность спасения? И на следующий день поутру он бежит на кладбище и умирает там на могиле своей матери, прося у нее прощения…

Только Бог может сделать бывшее небывшим. И потому только через обращение к Тому, Кто выше времени, можно избавиться от кошмаров, наползающих из мира уже свершившегося. Но чтобы Вечность могла принять в себя меня, не принимая мои дурные дела, я сам должен отделить в себе вечное от преходящего, т.е. – образ Божий, мою личность, дарованные мне от Вечности, отделить от того, что я сам натворил во времени. Если я не смогу совершить это разделение в ту пору, пока еще есть время (см.: Еф. 5, 16), то мое прошлое гирей потянет меня ко дну, ибо не даст мне соединиться с Богом.

Вот ради того, чтобы не быть заложником у времени, у своих грехов, совершенных во времени, человек и призывается к покаянию.

В покаянии человек «отдирает» от себя свое дурное прошлое. Если ему это удалось, – значит, его будущее будет расти не из минуты греха, а из минуты покаянного обновления. Отдирать от себя кусочек самого себя же – больно. Иногда этого смертельно не хочется. Но тут одно из двух: или то мое прошлое пожрет меня, растворит в себе и меня, и мое будущее, и мою вечность, или же я смогу пройти через боль покаяния. «Умри прежде смерти, потом будет поздно», – говорит об этом один из персонажей Льюиса [15].

Хочешь, чтобы Встреча не стала Судом? Что ж, совмести в своем совестном взгляде две реалии. Первое: покаянное видение и отречение от своих грехов; второе: Христа, перед Ликом Которого и ради Которого должно произнести слова покаяния. В едином восприятии должны быть даны – и любовь Христа, и мой собственный ужас от моего недостоинства. Но все же Христова любовь – больше… Ведь любовь – Божия, а грехи – только человеческие… Если мы не помешаем Ему спасти и помиловать нас, поступить с нами не по справедливости, а по снисхождению – Он это сделает. Но не сочтем ли мы себя слишком гордыми для снисхождения? Не посчитаем ли мы себя слишком самодостаточными для принятия незаслуженных даров?

Тут впору открыть Евангельские заповеди Блаженств и перечитать их внимательно (см.: Мф. 5, 3–11). Это – перечень тех категорий людей, которые входят в Царство Небесное, минуя Страшный Суд. Что общего у всех, перечисленных в этом списке? То, что они не считали себя богатыми и заслуженными. Блаженны нищие духом, ибо они на Суд не приходят, но проходят в Жизнь Вечную.

Таким образом, существует возможность избежать явки на Страшный Суд (см.: Ин. 5, 29).

1. Несмелов В.И. Наука о человеке. Казань, 1906. Т. 2. С. 354. ^

2. Сочинения древних христианских апологетов. СПб., 1895. С. 108–109. ^

3. Это литературный и весьма вольный перевод (см.: Григор Нарекаци. Книга скорбных песнопений / Пер. с арм. Н. Гребнева. Ереван, 1998. С. 26). Буквальный звучит иначе – сдержаннее и «православнее»: «Но коли близок день Суда Господня, то и ко мне приблизилось Царство Бога Воплотившегося, Кто найдет меня более повинным, нежели эдомитян и филистимлян» (Григор Нарекаци. Книга скорбных песнопений / Пер. с древнеарм. М.О. Дарбирян-Меликян и Л.А. Ханларян. М., 1988. С. 30). ^

4. «Когда один из сослужителей наших, будучи изнурен немощию и смущенный близостью смерти, молился, почти уже умирая, о продолжении жизни, пред него предстал юноша, славный и величественный; он с некиим негодованием и упреком сказал умирающему: «И страдать вы боитесь, и умирать не хотите. Что же мне делать с вами?»… Да и мне сколько раз было открываемо, заповедуемо было непрестанно внушать, что не должно оплакивать братьев наших, по зову Господа отрешающихся от настоящего века… Мы должны устремляться за ними любовью, но никак не сетовать о них: не должны одевать траурных одежд, когда они уже облеклись в белые ризы» (Свт. Киприан Карфагенский. Книга о смертности // Творения. М., 1999. С. 302). ^

5. Протоиер. Алексий Мечев. Надгробная речь памяти раба Божия Иннокентия // Отец Алексий Мечев. Воспоминания. Проповеди. Письма. Париж, 1989. С. 348. ^

6. Свт. Феофан Затворник. Собрание писем //?Творения. Псково-Печерский монастырь, 1994. Вып. 3–4. С. 31–32 и 38. ^

7. « – Видишь, Алешечка, – нервно рассмеялась вдруг Грушенька, обращаясь к нему… Это только басня, но она хорошая басня, я ее, еще дитей была, от моей Матрены, что теперь у меня в кухарках служит, слышала. Видишь, как это: «Жила-была одна баба злющая-презлющая и померла. И не осталось после нее ни одной добродетели. Схватили ее черти и кинули в огненное озеро. А Ангел Хранитель ее стоит да и думает: «Какую бы мне такую добродетель ее припомнить, чтобы Богу сказать». Вспомнил и говорит Богу: она, говорит, в огороде луковку выдернула и нищенке подала. И отвечает ему Бог: возьми ж ты, говорит, эту самую луковку, протяни ей в озеро, пусть ухватится и тянется, и коли вытянешь ее вон из озера, то пусть в рай идет, а оборвется луковка, то там и оставаться бабе, где теперь.

Побежал Ангел к бабе, протянул ей луковку: на, говорит, баба, схватись и тянись. И стал он ее осторожно тянуть и уж всю было вытянул, да грешники прочие в озере, как увидали, что ее тянут вон, и стали все за нее хвататься, чтоб и их вместе с нею вытянули. А баба-то была злющая-презлющая и почала она их ногами брыкать: «Меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша». Только что она это выговорила, луковка-то и порвалась. И упала баба в озеро и горит по сей день. А Ангел заплакал и отошел» (Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы // Полное собрание сочинений. Л., 1976. Т. 14. С. 318–319). ^

8. Льюис К.С. Пока мы лиц не обрели // Сочинения. Т. 2. С. 231. ^

9. «Авва Исаак Фивейский пришел в киновию, увидел брата, впадшего в грех, и осудил его. Когда возвратился он в пустыню, пришел Ангел Господень, стал пред дверьми его и сказал: «Бог послал меня к тебе, говоря: “Спроси его, куда велит Мне бросить падшего брата?”». Авва Исаак тотчас повергся на землю, говоря: «Согрешил пред Тобою – прости мне!» Ангел сказал ему: “Встань, Бог простил тебе; но впредь берегись осуждать кого-либо, прежде нежели Бог осудит его”» (Древний патерик. С. 144). ^

10. Свт. Николай Японский. Запись в дневнике от 01.01 1872 г. // Праведное житие и апостольские труды святителя Николая, архиепископа Японского, по его своеручным записям. СПб., 1996. Ч. 1. С. 11. ^

11. «Христос Евангелия. В Христе мы находим единственный по своей глубине синтез этического coлипсизма, бесконечной строгости к себе самому человека, т.е. безукоризненно чистого отношения к себе самому, с этически-эстетическою добротою к другому: здесь впервые явилось бесконечно углубленное Я-для-Себя, но не холодное, а безмерно доброе к другому, воздающее всю правду другому как таковому, раскрывающее и утверждающее всю полноту ценностного своеобразия другого. Все люди распадаются для Него на Него единственного и всех других людей, Его – милующего и других – милуемых, Его – Спасителя и всех других – спасаемых, Его – берущего на Себя бремя греха и Искупления и всех других – освобожденных от этого бремени и искупленных. Отсюда во всех нормах Христа противопоставляется я и другой: абсолютная Жертва для Себя и милость для другого. Но я-для-себя – другой для Бога. Бог уже не определяется существенно как голос моей совести, как чистота отношения к себе самому, чистота покаянного самоотрицания всего данного во мне, Тот, в руки Которого страшно впасть и увидеть Которого – значит умереть (имманентное самоосуждение), но Отец Небесный, Который надо мной и может оправдать и миловать меня там, где я изнутри себя самого не могу себя миловать и оправдать принципиально, оставаясь чистым с самим собою. Чем я должен быть для другого, тем Бог является для меня… идея благодати как схождения извне милующего оправдания и приятия данности, принципиально греховной и [не]преодолеваемой изнутри себя самое. Сюда примыкает и идея исповеди (покаяния до конца) и отпущения. Изнутри моего покаяния отрицание всего себя, извне (Бог – другой) – восстановление и милость.

Человек сам может только каяться, отпускать может только другой… Только сознание того, что в самом существенном меня еще нет, является организующим началом моей жизни из себя… Я не принимаю своей наличности; я безумно и несказанно верю в свое несовпадение с этой своей внутренней наличностью. Я не могу себя сосчитать всего, сказав: «Вот весь я, и больше меня нигде и ни в чем нет, я уже есмь сполна»… Я живу в глубине себя вечной верой и надеждой на постоянную возможность внутреннего чуда нового рождения. Я не могу ценностно уложить всю свою жизнь во времени и в нем оправдать и завершить ее сполна. Временно завершенная жизнь безнадежна с точки зрения движущего ее смысла. Изнутри самой себя она безнадежна, только извне может сойти на нее милующее оправдание помимо недостигнутого смысла. Пока жизнь не оборвалась во времени… она живет изнутри себя надеждой и верой в свое несовпадение с собой, в свое смысловое предстояние себе, и в этом жизнь безумна с точки зрения своей наличности, ибо эти вера и надежда носят молитвенный характер (изнутри самой жизни только молитвенно-просительные и покаянные тона)» (Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 51–52 и 112). ^

12. Авва Дорофей. Душеполезные поучения и послания. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1900. С. 80. ^

13. См.: Древний патерик. С. 366. ^

14. Этих молитв за усопших нет в протестантизме. В итоге свт. Николай Японский вспоминает, как однажды ему пришлось побывать на протестантском отпевании: «Мы молились за себя, поучали себя, старались растрогать себя, а до умершей нам не было никакого дела. Правда, упомянули ее дважды в чтомых молитвах, но только для того, чтобы поблагодарить за нее Бога, а не затем, чтобы вознести молитву об упокоении ее души. Каким холодом дышит протестантская поминальная служба! Недаром одно только это отвращает столь многих людей от протестантства» (Свт. Николай Японский. Запись в дневнике от 02.02 1901 г. // Праведное житие и апостольские труды святителя Николая… С. 20); «Таков обычай протестантства, холодный, безжалостный к умершему» (Он же. Запись в дневнике от 26.09 1901 г. // Там же. С. 72). ^

15. Льюис К.С. Пока мы лиц не обрели. С. 219. ^

 


Часть 1

Говорят, что сатана лишен дара творчества: он все время предлагает одни и те же искушения. Но зато у него есть немалое число активнейших помощников из числа людей. И оттого в болоте человеческого богоборчества время от времени всплывают новые пузыри, содержащие незнакомые запахи. В последней трети ХХ в. на рынке антихристианских услуг появился новый товар: теперь христианство модно обвинять не за его отсталость, не за его противодействие научно-техническому прогрессу, а напротив, за то, что именно христианство, оказывается, и породило этот самый прогресс и все проблемы, с ним связанные.

Вот вполне типичный текст, перепевающий эту тему: «Христианство внеэкологично и поэтому допускает чисто утилитарный подход к природе. Европа нового времени осуществила скрытые в христианстве потенции в том смысле, что показала рациональность существования бездушной природы» [1].

Да, христианство полагает, что мир устроен рационально, что его пронизывают законы, данные Творческим Разумом. При этом христианство полагает, что человек в состоянии постичь эти законы и даже призван к этому усилию: И предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем(Еккл. 1, 13). Но именно знание законов мироздания, внутренних мировых взаимосвязей и может оказать помощь в разрешении экологического кризиса, может заранее предупредить о намечающихся тупиках. Там же, где упор делается на эмоции и «голосование сердцем», кризис наступает гораздо быстрее и неотвратимее.

Да, христианство считает, что у природы нет души. Индусы и другие язычники считают иначе – но самые страшные экологические катастрофы (вроде взрыва на химическом заводе в Бхопале) происходят именно в странах «третьего мира». Дело в том, что для корректного обращения с промышленными технологиями надо иметь склад мышления, соответствующий этой технологии, т.е. – научный, т.е. – «западный» склад мышления, для которого наблюдения за показаниями приборов важнее, чем медитации о духах соседней реки. Без этого созвучия – точно так же, как восточные техники медитации ломают психику европейцам, – люди Востока ломают технику Запада. Вообще же, верить в некую особую экологичность восточного склада жизни можно только в том случае, если с ним не познакомиться. Неужто «экологична» такая, например, картинка: «Отправились к Гангу посмотреть праздник – женщины моются и купаются, чтобы выйти замуж. Но молились и купались все: мужчины, женщины, дети, среди них один прокаженный. Они не только сами моются, но и стирают свое грязное тряпье, полощут рот, пьют воду, справляют свои телесные нужды – и все в одной и той же воде, невыразимо грязной» [2]?

Да, христианство выделило человека из природы, поставило его выше остальных живых и тем более неживых существ. Означает ли это, что тем самым христианство превратило человека в безответственного хищника? Наоборот. Только то положение и может осмысляться как ответственное, которое является свободным и властным. Ответственным может быть только управитель, который совмещает определенную независимость от того, что вверено ему как его ответственность, и властную способность использовать эту свою свободу для того, чтобы влиять на события, происходящие в сфере его ответственности.

Чтобы человек ощутил свою ответственность за судьбы всего мира – он должен ощутить свое отличие от всех остальных частиц этого мира. Волки не несут ответственности за судьбы Вселенной. Мухи и жирафы не ответственны за пути эволюции экологических систем саванн. Ребенок не несет ответственность за судьбу всей семьи. Отец, муж, старший брат могут считаться ответственными именно потому, что они – другие и в этом отношении отделенные от других, ведомых, членов семьи.

Если человек лишь часть природы, в принципе ничем не отличная от остальных ее частей, – то на нем не может лежать ответственность за мир. Более того, если смотреть на природу глазами язычника, – то от человека вообще всерьез мало что зависит: ведь за каждым природным феноменом скрываются дух и воля этого духа. Любой дух выше человека и значимее его в иерархии бытия. Значит – спрос не с человека, а с духа. Если высохла река, – то тут вина не человека, вырубившего леса по ее берегам, а вина русалок, которые не справились со своими обязанностями, или оскорбились малым количеством жертвоприношений, посвящаемых им, или просто решили перебраться в иные воды… В оккультизме не человек, а скорее «планетарный Логос» будет нести ответственность за Землю, а иной дух, по имени «эгрегор», будет отвечать за судьбы народа и страны.

Христианство же, напротив, очень жестко увязывает судьбы мира, природы и человека. Если бы человек был лишь частью природы, то его судьба зависела бы от путей всего целого. Но в христианстве утверждается, что судьбы мира зависят от выбора человека: Проклята земля за тебя… терния и волчцы произрастит она тебе (Быт. 3, 17–18); Тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее… вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Рим. 8, 20, 22). За грехи первобытного человечества потоп пришел на землю и смел с нее прежнюю жизнь. Но пока на земле есть праведники – грех богоотступников не может окончательно изменить лицо творения: И видел я иного Ангела, восходящего от востока солнца и имеющего печать Бога живаго. И воскликнул он громким голосом к четырем Ангелам, которым дано вредить земле и морю, говоря: не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам, доколе не положим печати на челах рабов Бога нашего(Откр. 7, 2–3).

Христианство говорит: «Ты другой, чем мир, и потому на тебе – большая ответственность и за себя, и за окружающий тебя мир. И эта ответственность – перед Тем, Кто выше и тебя, и мира».

Наиболее неприятен экологическим антихристианам стих из начала библейского повествования: И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями,] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею,] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле (Быт. 1, 28).

Этот текст отделяет человека от животных, превозносит его над ними и, более того, отношения между человеком и живым миром формулирует в терминах господства: Владычествуйте.

Прежде чем перейти к размышлениям о том, действительно ли именно эти древние библейские слова дают ключ к уразумению причин нынешнего экологического кризиса, стоит обратить внимание на то, что эти слова действительно древние. Это – Ветхий Завет. Его священнейшая часть – Пятикнижие Моисеево. Тора. Это означает, что если уж кого и обвинять в экологическом кризисе, так это иудеев: вот, мол, к чему привел ваш Танах, ваша Тора… Но разве кто-то дерзнет так сказать нынешним владыкам прессы? И вот оказывается, что за слова, впервые сказанные иудеями, несут ответственность христиане, но никак не евреи.

Такое избирательное толкование Библии означает, что экологические неоязычники не столько занимаются честным поиском причин экологических проблем, сколько участвуют в растянувшейся на столетия широкой антихристианской кампании…

Когда очень хочется бросить комок грязи в Церковь – годится любой материал (а редакция придираться не будет: редактора всего «цивилизованного» мира всюду выискивают призраки антисемитизма, а антихристианские мифы и издевки допускается изготовлять в промышленных количествах [3]). И вот уже читаем: «Бог здесь (в Новом Завете) безжалостен и дает пример тем, кто боится увидеть в нравственном отношении к природе суеверие. Христос засушил дерево – это свидетельствует о неэкологическом образе природы и человека в Новом Завете» [4].

И в самом деле, в Евангелии описывается, как Христос иссушил дерево (смоковницу). Но это – единственное живое существо, лишенное жизни Христом (Творцом всяческой жизни). В любом же языческом культе (как, впрочем, и в иудейском ветхозаветном) в регулярных жертвоприношениях убиваются тысячи животных. По свидетельству еврейского историка I в. по Р.Х. Иосифа Флавия, на Пасху закалалось 265 тысяч агнцев… Так что же не слышно дерзновенных певцов «Гринписа», смело обличающих антиэкологические традиции иудаизма?! Да, сегодня иудеи не приносят таких жертв – ибо чают восстановления иерусалимского Храма. Священные чаши и ножи для жертвоприношений уже изготовлены в Израиле и ждут часа, чтобы снова творить ритуалы двухтысячелетней давности. Так отчего же проект восстановления иерусалимского иудейского Храма не был подвергнут экологической экспертизе? Отчего дамы, пр<






Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.024 с.