Зачем ходить в храм, если Бог у меня в душе? — КиберПедия 

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Зачем ходить в храм, если Бог у меня в душе?



Есть смутный отблеск правды в этих кровавых блужданиях религиозного чувства. Действительно, без пролития крови не бывает прощения(Евр. 9, 22). Кровь есть жизнь, и человек ощущает потребность именно жизнь, «весь живот наш», вверить, посвятить Горнему миру. Кроме того, Бог просит людей: Сыне, дай Мне сердце твое (ср.: Притч. 23, 26). Но и духи также хотят всецело подчинить себе людей. Поистине, по слову Достоевского, – «здесь дьявол с Богом борются, и поле битвы сердца людей». Союз должен быть не поверхностным, он должен быть заключен не на периферии человеческой жизни, а в ее глубине – в сердце. И вот духи просят: «Так вынь это сердце наружу и дай его нам». Как жест отдачи себя духовным владыкам человек льет кровь свою и кровь жертв.

И у семитов в доветхозаветные времена был культ человеческих жертв. Жертвоприношение Иеффая (см.: Суд. 11, 30–39) предстает как отголосок архаичной практики. По весьма вероятной догадке В. Розанова, обряд обрезания родился как замена ханаанскому обычаю жертвоприношения первенцев [1].

И все же не кровь людей, но кровь животных льется в мире Ветхого Завета. Это – лучше, чем «вечерняя жертва восьми молодых и сильных».

Тем не менее если знать техническую сторону ветхозаветных ритуалов, то планы восстановления иерусалимского Храма и древнееврейского богослужения не вызывают энтузиазма.

Священники ходили по потокам крови, и их руки были в самом буквальном смысле «по локоть в крови». Более того – они сами и проливали эту кровь. Вот приносят в жертву горлиц: «Как совершается хаттат из птиц? Он помещает оба ее крыла между своими двумя пальцами и обе ноги ее между своими двумя пальцами, и вытягивает шею ее на своих пальцах, и щемит ногтем против затылка, но не отделяет головы, и окропляет ее кровью стены жертвенника, а остальную кровь выжимает на иесод… Как совершается всесожжение из птиц? Он щемит голову ее против затылка, отделяет и выжимает ее кровь на стену жертвенника, затем берет голову, прижимает место отщемления к жертвеннику, обтирает солью и бросает на огонь жертвенника… затем он разрывает туловище и бросает в огонь жертвенника… разрывает рукой, но не ножом» (Талмуд. Трактат Зевахим. 6, 4–6) [2].

Ветхозаветным Законом предписывалось ежедневное принесение жертвы: Вот что будешь ты приносить на жертвеннике: двух агнцев однолетних… каждый день постоянно… одного агнца приноси поутру, а другого агнца приноси вечером(Исх. 29, 38–39). Ежедневное утреннее жертвоприношение ягненка начинается с того, что, дождавшись первых солнечных лучей, священник говорит тем, за кого приносится жертва: «Выйдите и принесите ягненка из камеры ягнят». Ягненку связывали переднюю ногу с задней (комментаторы понимают это так: ягненка не вяжут, но священники держат его за ноги). «Голова обращена на юг, а лицо поворачивалось на запад. Заколающий стоит на востоке лицом на запад. Снимавший кожу не ломал задней ноги, но продырявливал колено и вешал; кожу снимал до груди; дойдя до груди, он срезал голову и передавал ее тому, кому выпала голова; затем срезал голени и передавал тому, кому они выпали; он доканчивал снятие кожи, разрывал сердце, выпускал кровь его, отрезал руки (передние ноги) и передавал их тому, кому они выпали на долю; приходил к правой ноге (задней), отрезал ее и передавал тому, кому она выпала, а с нею оба яичка, затем он разрывал его и весь оказывался перед ним открытым; он брал тук и клал на место отреза головы, сверху; затем брал внутренности и передавал тому, кому они выпали, чтобы он их обмыл. Он брал нож и отделял легкое от печени и палец печени от печени, но не сдвигал их с места; он прободал грудь, обращался к правой стенке и резал, спускаясь до позвоночника, но не доходил до позвоночника, а доходил до двух мягких ребер; он это отрезал и передавал тому, кому это выпало, а печень висела на этом. Он обращался к шее и оставлял при ней два ребра с одной стороны и два ребра с другой, отрезал и передавал тому, кому она выпала на долю, а дыхательное горло, сердце и легкие висели на ней.



Он обращался к левой стенке, и оставлял при ней два мягких ребра сверху и два мягких ребра снизу, и столько же оставлял у другой стенки; он отрезал ее и передавал тому, кому она выпала на долю, а позвоночник с нею и селезенка висит на ней. Он обращался к хвосту, отрезал его и передавал тому, кому он выпал на долю, а курдюк, палец печени и обе почки с ним. Затем он брал левую заднюю ногу и отдавал тому, кому она выпала на долю. Оказывается, все они <участники жертвоприношения> стоят рядом, с жертвенными членами в руках; первый с головой и задней ногой: голова в правой руке, нос обращен к верхней части руки, рога между пальцами, место зареза наверху и тук над ним, а правая задняя нога в его левой руке с местом кожи наружи; второй с двумя передними ногами: правая в его правой руке, а левая в его левой и их место кожи снаружи; третий с хвостом и ногой: хвост в правой руке, курдюк свешивается между его пальцами, а палец печени и две почки с ним, а левая задняя нога в левой руке… Всего так стоят девять участников утреннего жертвоприношения. Они отправлялись и клали свои доли на нижней половине кевеша к западу, солили их, сходили, приходили в камеру газит, чтобы читать Шема <утреннюю молитву>» (Талмуд. Трактат Тамид. 3, 3–4, 3) [3].



Понятно ли теперь, почему Христос не был иудейским священником, почему Тот, Кто Себя принес в Жертву за грехи всех людей, Кто Сам был Первосвященником, был лишь мирянином?

Наконец, помимо ежедневных, малых, жертв, ритуалы Ветхого Завета предписывали совершать и жертвы всесожжения, т.е. такие жервоприношения, при которых части жертвенного животного не раздавались людям, участвовавшим в служении, но все тело животного сжигалось. Предназначенный для этого жертвенник всесожжения имел 30 локтей ширины и 15 – высоты. «Вечный огонь горел на нем. Это был не очаг, а целый пожар. Представьте себе треск, свист, шипение огня на таком жертвеннике. Представьте себе почти циклон, образующийся над храмом. По преданию, он никогда не гас даже от дождя. Тут сжигали целых быков, не говоря уже о множестве козлов и баранов. Вообразите, какой стоял запах гари и сала – если от одного шашлыка на Востоке несется чад на несколько улиц! По Иосифу Флавию, на Пасху закалалось 265 тысяч агнцев… Порою священники ходили по щиколотку в крови – весь огромный двор был залит кровью. Со слабыми нервами сюда нечего было идти. В праздник кущей в один день приносилось 13 быков. Ветхозаветный культ принудительно устрашал своей огромностью», – дает свящ. Павел Флоренский картинку ветхозаветного культа [4].

Это общий закон Моисеева ритуала: помазание кровью и кропление кровью. Приблизительно как у нас помазание маслом и окропление святой водой. И как в «Практическом руководстве для православных пастырей» рассказывают о том, как держать младенца при Крещении, чтобы не повредить ему, так в иудаизме хранятся инструкции по убийству животных. Наш священник кропит водой, еврейский кропил кровью.

И вот вся эта внешняя мощь и стихийность древнего культа заменяется вознесением частицы хлеба и чаши вина… Количественная величественность культа ветхозаветного как бы сжимается в качественную напряженность культа новозаветного. «Христианство бесконечно сгущеннее иудейства и окончательно отвечает на законные (ибо без пролития крови не бывает прощения, по слову Апостола [Евр.: 9, 22]) запросы иудейства; но иудейство непрестанно пытается удовлетворить свои запросы временными, и потому недостаточными, средствами» [5].

И потому уже в зените Ветхого Завета Бог начинает отучать людей от этих жертв. Жертва Богу дух сокрушен – открывается Псалмопевцу (Пс. 50, 19). Амосу говорится: Ненавижу, отвергаю праздники ваши и не обоняю жертв во время торжественных собраний ваших. Если вознесете Мне всесожжение и хлебное приношение, Я не приму их (Ам., 5, 21–22). О том же слышит Иеремия: Всесожжения ваши неугодны, и жертвы ваши неприятны Мне (Иер. 6, 20). И Исаия передает своему народу: К чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов… и крови тельцов и агнцев… не хочу. Не носите больше даров тщетных… новомесячий и суббот, праздничных собраний не могу терпеть: беззаконие – и празднование! Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя: они бремя для Меня; Мне тяжело нести их. И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои… ваши руки полны крови. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло [6]; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову (Ис. 1, 11, 13–17).

Наконец наступает время Нового Завета. Если раньше к Богу для жертвы пригоняли стада быков и овец, то теперь Бог Сам пришел к людям со Своей Жертвой, со Своим Даром.

Первосвященник входит во святилище… с чужою кровью (Евр. 9, 25), Христос же пришел – со Своею Кровию (Евр. 9, 12). Человеческие усилия дойти до Бога, человеческая готовность выдавливать из себя и из животных кровь по капле ради того, чтобы ее ручеек вопиял от земли к Небу, не принесли большого успеха: Закон ничего не довел до совершенства (Евр. 7, 19). Жертвы Ветхого Завета не могут сделать в совести совершенным приносящего (Евр. 9, 9). В самом деле, принесение жертв есть движение потревоженной совести, есть смутное ворочание покаянного чувства, ощущение ненормальности своей жизни. Но после принесения жертвы так ничего и не менялось. И потому возникала необходимость новых и новых жертв, и потому жертвы были ежедневными. Трупы животных не могли заполнить пропасти, разверзшейся между Богом и человеком.

Но пришел Христос, Агнец Божий, вземлющий на Себя грехи мира. Не юридическую или нравственную ответственность за грехи людей перед лицом Отца взял на Себя Христос. Он принял на Себя последствия наших грехов. Не переставая быть Богом, Он стал человеком. Люди далеко ушли от Бога, невольно пододвинулись к небытию – и туда, к той же границе небытия, свободно подошел Христос. Не приемля греха, но приемля последствия греха. Как пожарный, бросающийся в огонь, не соучаствует в вине поджигателя, но соучаствует в боли тех, кто остался в охваченном огнем здании.

Не все люди оказались на земле. Многие уже ушли в шеол, в смерть. И тогда Пастырь идет за потерявшимися овцами, идет вслед за ними – в шеол, чтобы и там, в бытии после смерти, человек мог находить Бога: «Умирая, Я следую за тобой» [7]. Христос проливает Кровь не для того, чтобы умилостивить Отца, переменить Его отношение к людям с гневного на милующее и дать Ему «юридическое право» амнистировать людей. Через пролитие Крови Он, Его любовь, ищущая людей, получает возможность для входа в мир смерти. Не как deus ex machina врывается Христос в ад, но Он входит туда, в «столицу» Своего врага, естественным путем: через Свою собственную смерть. Христос мучительно умирает на Кресте не потому, что Он приносит Жертву диаволу: «Он раскинул руки Свои на Кресте, чтобы обнять всю Вселенную» (Свт. Кирилл Иерусалимский. Огласительные беседы. 13, 28).

Жертва Христа – это дар Его любви нам, людям. Он дарит Себя, Свою жизнь, полноту Своей вечности нам. Мы не смогли принести должный дар Богу. Бог выходит нам навстречу и дарит Себя.

Богочеловек Себя пожертвовал людям, подарил Свою жизнь нам – не чтобы Ему умереть, но чтобы нам жить в Нем. И поэтому христианское жертвоприношение, Литургия, совершается со словами: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся». Мы теперь Богу приносим не свое, а Богово. Не со своей кровью мы подходим к алтарю. Мы берем плод лозы, взращенной Творцом. Чаша вина – вот то, что от нас в Литургии (плюс наши сердца, которые мы просим освятить). И мы просим, чтобы этот, первый, дар Творца, дар лозы стал вторым Даром – стал Кровью Христа, стал пропитан Жизнью Христа. От Твоих людей, от Твоей земли мы приносим Твою же Жизнь Тебе, Господи, потому что Ты ее дал нам для всех и для избавления от всякого зла. И мы просим, чтобы Твоя Жизнь, Твоя Кровь, Твой Дух жили и действовали в нас. «Господи, ниспосли Духа Твоего Святаго на нас и на предлежащие Дары сия», – просит вершинная молитва Литургии.

Мы приносим Богу, к алтарю, символ Завета – вино и хлеб. А взамен получаем Реальность. «Со страхом Божиим, верою и любовию – приступите».

Должный дар Богу – это такой, который позволяет глубиной своей совести быть с Богом. Мы – непостоянны. Поэтому взлеты религиозного, покаянного или радостно-славословящего чувства мы оставляем и возвращаемся на путь служения плоти. Но Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13, 8). И поэтому Он не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы… ибо Он совершил это однажды, принеся в жертву Себя Самого (Евр. 7, 27).

Жертву Христа нельзя и не имеет смысла повторять: Христос вошел… не для того, чтобы многократно приносить Себя… иначе надлежало бы Ему многократно страдать от начала мира; Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею(Евр. 9, 24–26).

«Аватары»-«спасители» Индии вынуждены приходить регулярно. Каждый раз, когда в мире затмевается память «кармического закона», они должны приходить и напоминать о нем. Они говорят о космическом круговороте, и в этом круговороте они должны принимать участие сами. Но в Библии – линейная история; каждое мгновение времени единично, уникально и ответственно. В библейском времени возможны неповторимые события. Самым важным из них и было Пришествие Христа. Христос воздействует не на рассудок, не на память людей – и поэтому плоды Его Пришествия несравнимо богаче. Собою Он изменил вообще всю космическую структуру. Потому что Он пришел не с книгами и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление… Кровь Христа… очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному! (Евр. 9, 12, 14). Теперь – имеем дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путем новым и живым (Евр. 10, 19).

Если бы в то святилище, где человек обретает Бога, можно было войти путем жертв, совершаемых самим человеком, то можно было бы предположить позитивное значение иных, внехристианских, религиозных путей. Если бы в это святилище человек входил посредством расширения своего знания о Реальности, т.е. путем накопления гнозиса, то можно было бы ожидать появления новой религии, учитывающей «эволюцию достижений человеческой культуры». Но вход в это святилище Бог обусловил иным: Своей Любовью и Своей Жертвой. Она уже принесена. Однажды и вовеки.

Не надо бояться необычности Божия решения. Не надо убегать от Христа и Его Церкви в Шамбалу, в Индию или в «Третий Завет». Бог уже давно ждет нас рядом с нашим домом в обычной приходской церквушке на соседней улице, где каждое воскресное утро совершается Таинство Любви. Та Любовь, что некогда зажгла и сдвинула солнца и светила, искрится и в маленькой Евхаристической Чаше: «И Евхаристия, как вечный полдень, длится – Все причащаются, играют и поют, И на виду у всех Божественный сосуд Неисчерпаемым веселием струится» (Осип Мандельштам)…

1. «Жертвоприношение младенцев не было никогда отменено, но лишь заменено, по милосердию и жалости к страданию родительскому. В законе установлены «ассигнации», но есть и «золото» <…> На «ассигнациях» еврейских есть крупинка золота, мазок подлинной крови; это – обрезание. А все-таки нож, в религиозном обиходе евреев, дотрагивается до тела еврейского новорожденного мальчика и извлекает из него кровь…

В силу Закона Моисеева, всякий младенец мужского пола обречен в жертву Богу, родители должны его выкупить. Это выражалось, пока существовал Храм, через жертву: богатые приносили в жертву ягненка, бедные – двух птенцов голубиных» (Розанов В.В. Важный исторический вопрос // Розанов В.В. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови. СПб., 1914. С. 46–54). ^

2. Талмуд. Мишна и Тосефта / Пер. Н. Переферковича. СПб., 1903. Т. 5. Кн. 9 и 10. С. 49–50. ^

3. Талмуд. Мишна и Тосефта. Т. 5. Кн. 9 и 10. С. 388–393. ^

4. Свящ. Павел Флоренский. Философия культа // Богословские труды. М., 1977. № 17. С. 97. Подобного рода массовые приношения животных не были чем-то необычным в древнем мире: «Гекатомба – единовременное принесение в жертву сотни и больше животных. Любопытное описание гекатомбы дает Юлий Капитолин (Максим и Бальбин. 11, 5–6): “Гекатомбой называют такое жертвоприношение: устраивают в одном месте сто дерновых алтарей, и перед ними происходит заклание ста свиней и ста овец. Если это жертвоприношение совершает император, то убивают сто львов, сто орлов и других животных по сто штук”» (Калинин А.А. Комментарии // Евсевий Памфил. Жизнь Константина. С. 337). ^

5. Розанов В.В. В другую плоскость // Розанов В.В. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови. С. 92. ^

6. В латинском переводе Библии (Вульгате): «Отдохните от того, чтобы делать зло». ^

7. Свт. Григорий Великий. Беседа 6. 1 // Избранные творения. М., 1999. С. 44. ^


Часть 1

У каждого из нас есть знакомые и даже родные люди, которые с недоумением смотрят на наши сборы в храм. На их лицах написано глубокое непонимание, а порой и возмущение. Иногда оно изливается в слова: «Ну ладно, ударился ты в веру, пусть уж. Но зачем же в храм-то ходить, столько времени и сил на это тратить?! Вот я, к примеру, тоже верующая. Но я верю в душе. Бог у меня в душе, и мне не нужны никакие внешние ритуалы. Да вспомни, как недавно сатирик Михаил Задорнов сказал: “Для общения с Богом мне не нужны никакие посредники!”»

Как пояснить таким людям наше поведение? Как всегда, есть два пути: нападения и защиты. Критика подобного рода житейской «философии» не трудна. В конце концов, толики здравого смысла достаточно, чтобы понять, что общество, в котором шуты (по-нынешнему – «сатирики») воспринимаются в качестве экспертов в области богословия и духовной жизни, весьма больно. Болеет оно, как минимум, утратой чувства юмора: оно уже не способно смеяться, видя, как шут залезает на проповедническую кафедру… Нынешнее общество считает серьезным то, над чем потешались наши предки в масленицу…

Не стоит серьезного отношения и заверение в том, будто у наших нецерковных «христиан» – Бог «в душе». Да, конечно, такое состояние является высшим идеалом духовной жизни. Этого для нас желал еще Ап. Павел: Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!(Гал. 4, 19); да даст вам… крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши(Еф. 3, 16–17).

Если бы слова: «Бог у меня в сердце» – сказал прп. Серафим Саровский, то эти слова имели бы вес, ибо они были бы честным свидетельством о плоде его подвига. Если бы пустынник сказал, что он приучил себя к непрестанной внутренней молитве, и потому отдаленность храма, который он посещает лишь изредка, для него уже не чувствительна – в таких устах такие слова тоже были бы оправданны.

Но когда мы слышим такие же слова от обывателей… Тогда у нас есть право поинтересоваться: в результате каких же именно духовных подвигов Вы достигли такого успеха? Бог у Вас в душе? Поясните, каким же был путь Вашей молитвы? Как часто Вы читаете молитву Господню?.. Что?.. «Отче наш» Вы плохо помните?.. Ладно, тогда хотя бы расскажите, как именно Вы переживаете присутствие Бога в Вашей душе? Какие плоды даров Духа Вы в себе ощущаете? Вот Вам подсказка: Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание(Гал. 5, 22–23). Есть в Вас эти чувства? Нет, не свойствахарактера, а дары. Дар – это то, чего в нас прежде не было, но при духовном рождении вошло в нашу жизнь, обновило ее! Не помните Вы такого обновления?

Вы можете отличить в Вашем душевном опыте: вот это – «присутствие Бога», а вот это – проявление обычных человеческих чувств: чувства красоты и гармонии, чувства совести, чувства приязни?.. Не можете? Значит, Вы не заметили того момента, когда Бог, Творец Вселенной, вошел в Вашу жизнь и в Вашу душу? Разве можно такое не заметить? Так, может, Он и не входил?

Так, может, Вы спутали – и отождествили веру в Бога с присутствием Самого Бога? Впрочем, подождите, а вера-то в Вас есть? Вера ведь не просто пассивное согласие: «Ну ладно, я согласна, что Что-то там такое есть…» Вера – это стремление к тому, чтобы оказалось правдой то, что решилась полюбить душа… Вера не пассивно уступает давлению авторитетов или доводов; вера активно жаждет: «Я хочу, мне нужно, чтобы так было!»

Вера – это действие. Это стремление к тому, что уже предчувствуется, но еще не стало очевидностью. Стремление к тому, что уже прикоснулось к нашей жизни, бросило в нее свой отблеск, но еще не вошло в нее всецело… Вера – это желание нового опыта. Но тот, кто говорит: «У меня моя вера, и она в душе», – говорит это с такими тусклыми глазами, что трудно поверить, будто он хотя бы когда-то испытывал стремление к Богу.

Нельзя любить, не проявляя своей любви, не делая хоть каких-то движений к любимому человеку. Так же нельзя верить, никак не проявляя своей веры во внешних действиях. Роза, которую дарят любимой, сама по себе ей не нужна. Этот цветок ей дорог не своей собственной красотой, а тем, что он выражает силу любви подарившего. Цветы купленные и цветы подаренные совсем по-разному оживляют комнату. Если человек утверждает, что любит кого-то, но при этом ничего не делает во имя своей любви: не ищет встреч, ничего не дарит, не уделяет времени для общения, ничем не жертвует, – значит, он просто хвастается перед своими уже влюбленными друзьями: мол, и я ничем не хуже, и у меня уже есть возлюбленная!

Итак, Вы, утверждающий, что у Вас «Бог в душе», – что Вы сделали для того, чтобы очистить свою душу для столь дивного Посещения? Как и каким именем Вы позвали Его? Как Вы храните Его в себе? Что изменилось в Вас от этой Встречи? Полюбили ли Вы Того, Кого встретили? И что Вы делаете ради этой любви? Если эти вопросы повергают Вас в недоуменное молчание – так хотя бы не считайте себя превзошедшим тех, кто хоть что-то делает для того, чтобы пребывать с Богом! Вечно стоящие – не презирайте идущих, даже если те спотыкаются!

Такие вопросы можно задать тому, кто свою леность оправдывает своей мнимой «духовностью».

Но ведь и нам самим важно осознать – зачем мы-то ходим в храм. Послушать проповедь? Для этого сегодня можно включить радиоприемник. Помолиться? Молиться можно везде и во всякий час. Более того, таков именно совет Апостола: Непрестанно молитесь (1 Фес. 5, 17). Принести пожертвование? Сегодня сборщиков много и на улицах. Подать поминальную записку? Ее можно передать со знакомыми. Поставить свечку? Так ее можно поставить и перед домашним образом. Так зачем же мы ходим в храм?

Более того, некоторые люди говорят, что если они хотят помолиться, то они уходят в лес, к речке или к морю, ибо там, в Богозданном Храме, им легче ощутить величие Творца и восславить Его. «Зачем же, – говорят они, – нам из бескрайнего Храма заходить под тесные своды храма рукотворного?»

Чтобы понять это, давайте еще раз выйдем за пределы христианского храма. Раскроем «Брихадараньяка упанишаду» – древнюю индийскую книгу (создание которой относится к VII–VI вв. до Р.Х.) [1]. Упанишады до сих пор священны для индуистов, а с недавних времен стали весьма авторитетны и для многих наших соотечественников, ушедших вслед за оккультистами в модное ныне «паломничество на Восток». Вот как в «Брихадараньяке» описывается начало творения мира: «Вначале здесь не было ничего. Все это было окутано смертью или голодом, ибо голод – это смерть. Он – зовущийся смертью – пожелал: «Пусть я стану воплощенным» – и сотворил разум… Он двинулся, славословя, и от его славословия родилась вода… Он изнурил себя… Разумом он – голод или смерть – произвел сочетание с речью. То, что было семенем, стало годом… Он раскрыл рот, чтобы съесть рожденного… Он подумал: «Если я его убью, у меня будет мало пищи». Тогда той речью и тем телом он сотворил все, что существует здесь: жертвоприношения, людей, скот. Все, что он произвел, он решил пожрать… Он пожелал: «Пусть это тело будет пригодно мне для жертвы и пусть я воплощусь с его помощью». Тогда оно стало конем; возросши, оно сделалось пригодным для жертвы… По истечении года он принес его в жертву самому себе, а других животных отдал богам» [2].

Перед нами объяснение одного из самых устойчивых языческих убеждений: в религии и ритуале происходит кругооборот одной и той же энергии.

Две основные категории присущи архаичному мышлению. Первая – космос. Космос – от греческого глагола «украшать» [откуда происходит и слово «косметика»]. Вторая категория – хаос. Слово «хаос» – производное от греческого глагола «раскрываться, разверзаться, зиять пастью» [3]. В космосе есть границы, есть многообразие, есть различия, а потому есть структура и жизнь. В хаосе все неразличимо, и поэтому в нем жизни нет… Между космосом и хаосом идет борьба. И она требует затраты сил. Любая хозяйка знает, что, если за домом не ухаживать, в нем воцаряется хаос. Если за полем не следить – оно зарастает, и исчезает грань между природой дикой и окультуренной. Если по дороге не ходить – она теряется. Современная физика в таких случаях предпочитает говорить об энтропийных процессах. Только приток энергии извне помогает избежать «тепловой смерти», перехода системы в такое состояние, когда энергия в ней распределится равномерно и потому в ней остановятся все процессы…

Архаичная мысль тоже понимала, что для поддержания порядка, космоса, нужны траты. Согласно ей, Божество, создавая мир, затрачивает в этом труде немалую часть своих сил, беднеет, изнуряется. И потому, по представлениям язычников, поддержание в мире порядка, удержание «космоса» от распада в «хаос» требует от богов немало затрат. Силы же богов не безграничны. Во-первых, потому, что их много, а значит, они самой своей множественностью кладут пределы друг другу, и никто из них не может быть Беспредельным. Следовательно, божественная энергия раздроблена между ними, и у каждого из них ограниченный запас сил. Во-вторых, потому, что сами языческие боги не трансцендентны по отношению к космосу, но сами являются его частью. Как говорил Аристотель, космос – это город, населенный богами и людьми. Боги, будучи частью того, что они должны поддерживать, конечно, рано или поздно теряют свои ограниченные силы.

И тогда богов, обессилевших в труде по удержанию космоса (космоса как упорядоченного творения) от распада, должны поддержать люди. Для этого люди должны встать на путь… разрушения. Разрушая часть космоса, жрец высвобождает из нее ту энергию, которую боги когда-то затратили для ее создания, и тем самым возвращает эту энергию богам, укрепляя их силу. В ритуале разрушается часть мироздания, чтобы укрепившиеся боги могли поддержать мир в целом и защитить его от конечного распада. В нашей сегодняшней жизни аналогию можно усмотреть в работе физиков, которые научились при искусственно спровоцированном распаде атома высвобождать энергию и направлять ее на другие цели… Языческое богословие убеждено, что бог вкладывает в творение часть своей силы и от этого слабеет. Но жрец, разрушая творение перед лицом этого бога, принося ему жертву, возвращает назад к первоистоку ту же божественную энергию, которая была закрепощена в той части космоса, что теперь сжигается на жертвенном огне. Жертва может быть малой – ибо на языке магии часть равняется целому и сжигание одного волоса тождественно сожжению всего человека, а сожжение одного человека или тельца равняется очищению всего космоса… Освобожденная божественная энергия возносится к обителям богов. И боги буквально питаются ею.

Поэтому в другом языческом мифе – «Эпосе о Гильгамеше», составленном в древнем Шумере, – содержится деталь, которая сегодня кажется сатирической и смешной. Боги наводят на землю потоп. Спасается от него лишь один человек – Утнапишти… Проходят дни, и вдруг боги замечают, что люди приносили им не только беспокойство и неприятности. С исчезновением людей прекратились жертвоприношения… Боги начинают голодать («пересохли их губы») и прекращают потоп. Когда же шумерский «Ной» приносит первую жертву по прекращении потопа, то, говорится в этом древнем мифе, «боги почуяли добрый запах, боги, как мухи, собрались к приносящему жертву» [4].

1. Сыркин А.Я. Ранние упанишады и Брихадараньяка // Брихадараньяка упанишада / Пер., пред. и коммент. А.Я. Сыркина. М., 1992. С. 17. ^

2. Брихадараньяка упанишада. Мадху. 1, 2 // Брихадараньяка упанишада. С. 67–69. ^

3. Дворецкий И.Н. Древнегреческо-русский словарь. М., 1958. Т. 2. С. 1764. ^

4. Эпос о Гильгамеше. М.; Л., 1961. С. 77. ^


Часть 2

Греческая религия также разделяла это убеждение в том, что запах горящего мяса наиприятен богам и что потому огонь есть наилучшее средство коммуникации между людьми и богами. В так называемых Гомеровых гимнах, созданных в VII–V вв. до Р.Х., повествуется, как Гермес, изобретя огонь, жарит первого быка и – «тотчас взалкал он вкусить от оной трапезы священной, ибо весьма раздразнил его, бессмертного, запах лакомый» (Гомеровы гимны. 4: К Гермесу (Обретение лиры). 130–133) [1]. Зевс у Гомера говорит о том же: «Жертвенный чад, возлиянья – нам дар сей достался на долю» (Гомер. Илиада. 4, 49). Платон же полагает, что боги некогда не уничтожили людей (андрогинов) по той же причине, по которой боги Шумера сохранили Утнапишти: «И вот Зевс и прочие боги стали совещаться, как поступить с ними: убить их, поразив род людской громом, – тогда боги лишатся почестей и приношений от людей» (Платон. Пир. 190с) [2].

Так что христианский философ III в. Ориген имел все основания к тому, чтобы подытожить языческую «философию культа» такими словами: «Демоны особенно нуждаются в жертвах, чтобы остаться в этом плотном, облегающем воздухе, ибо пищею им служит запах жертв, и оттого они выведывают, не идет ли где жертвенный дым, чуют кровь, обоняют курения… Те, которые поддерживают жертвами служителей зла, чрез то удерживают их в окружности земли» (Ориген. Увещание к мученичеству. 45) [3].

Иногда богам для пищи требуются даже человеческие жертвы. Вот цитата из недавней газеты, сообщающей о печальных находках археологов: американский антрополог Джон Рейнхард начал работы «в районе вулкана Льульальако потому, что когда-то читал о древнем поселении инков на склонах этого вулкана. Члены экспедиции жили в палатках на вершине вулкана (его высота 6705 м). После почти месяца раскопок из-под камней и сухой промозглой земли были вытащены три мумии, завернутые в какой-то тряпичный балахон. Мумии были откопаны из места, внешне напоминающего ритуальное захоронение. Рядом с мумиями членами экспедиции были найдены 35 предметов из золота, серебра и раковин, остатки материй, украшенные орнаментом и вышивкой, мокасины и керамическая посуда. В ней кое-где еще сохранились остатки еды.

Мумии – тела двух девочек и мальчика в возрасте от 8 до 13 лет – относятся к доколумбовому периоду, т.е. насчитывают порядка 600 лет. «Эти мумии, – заявил журналистам проф. Рейнхард, – наиболее сохранившиеся из всех, которые мне довелось видеть за всю мою карьеру. Они были заморожены, в то время как другие мумии были забальзамированы. У меня есть подозрения, что они были заморожены, будучи еще живыми». По словам американского профессора, девочки и мальчик, судя по всему, были принесены в жертву богам инков в ходе какого-то религиозного ритуала, совершавшегося, похоже, один раз в год. «Мы также намерены выяснить, – продолжал ученый, – как были умерщвлены дети, поскольку на черепах нет следов ударов, которые, как правило, обнаруживаются на трупах тех, кто приносился в жертву своим богам». В сентябре прошлого года около города Арекипы на юге Перу в вулканической зоне были найдены шесть замороженных мумий, правда, не в таком совершенном состоянии, как аргентинские. Они тоже, как полагают эксперты, были принесены в жертву богам инков, и на черепах их обнаружены характерные отметины от удара, которые свидетельствуют о том, что они прошли обряд жертвоприношения» [4].

Итак, важнейшая проблема языческих религий – это вопрос о том, какие жертвы люди должны приносить богам. Когда надо приносить жертвы. Кто должен их приносить. В чем должны состоять эти жертвы. По какому ритуалу они должны быть принесены. Какому из многочисленных богов…

Но в Евангелии мы видим нечто противоположное. Если язычники говорят о том, какую жертву люди должны принести богу, то Евангелие говорит о том, какую Жертву Бог принес людям: Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф. 20, 28); Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 16).

Понимаете, Бог Библии настолько превышает всю Вселенную, что не может быть и речи о том, что Он слабеет при творении мира. Да, Бог Своей силой, Своей энергией поддерживает существование космоса. Но Его бесконечная мощь от этого нисколько не убывает. А потому и не нуждается в восполнении со стороны людей.

Поэтому библейские жертвоприношения нужны не Богу, а людям. Люди просто должны научиться быть благодарными. Люди должны научиться хотя бы часть своей жизни, своего имущества и своего времени (вспомните заповедь о субботе) уметь отставлять от себя и предлагать пред лице Господне. Не потому, что Богу нужна эта уделенная Ему часть. А потому, что люди тем самым учатся жертвенной любви.

Лишь на десятую или сотую часть религия состоит из того, что в нее вносят люди. Главное в религии то, что привносит в нее Бог. Главное не то, что люди делают ради Бога, но то, что Бог делает ради людей. Главное в религии не то, что люди приносят в храм, а то, что они износят из храма.

То, что мы можем принести Богу, мы можем принести Ему в любом месте. Все, что есть в мире, и так принадлежит Ему. Но есть такая частичка бытия, в которой Бог позволил царствовать не Себе, а другому. Это моя душа. Эта та комнатка в бесконечном здании Вселенной, которая предоставлена только мне. И от меня зависит, на службу чему я поставлю свою свободу, дарованную мне Богом. Буду ли я служить Богу или себе самому и своим прихотям и похотям. Единственное, чем мы можем обогатить беспредельную власть Господа, – это если мы и свою свободную волю предадим Ему. Поэтому: Жертва Богу дух сокрушен (Пс. 50, 19). И эту жертву может принести любой из нас. И в этом смысле любой из нас – священник, жрец. В этом смысле надлежит понимать слова Ап. Петра о том, что христиане – это народ, состоящий из священников (см.: 1 Пет. 2, 9). Никто не сможет вместо меня принести Богу в жертву мою волю. Только я сам владею ей, и я сам могу принести ее ко Престолу Божию. Поэтому и призываются православные на каждой службе: «Весь живот наш Христу Богу предадим». Принести же присягу на верность и сказать: «Господи, воля Твоя, а не моя да будет! Благодарю Тебя за все, что Ты пожелаешь привнести в мою жизнь! Дай мне возможность послужить Тебе каждым моим дыханием!» – можно в любом месте.

Итак, то, что мы можем принести в жертву Богу, всегда с нами, а для того, чтобы христианин мог принести жертву Богу, он не нуждается в храме. Но в религии есть не только то, что мы даем. Важнее то, что мы получаем. Важно не то, зачем мы ищем Бога. Важнее то, зачем Он ищет нас.

Зачем мы чаще всего приходим в храм и обращаемся с мольбой к Богу – хорошо известно… [5] А вот зачем Бог ищет нас? Он хочет у нас что-то забрать? Или дать?

Зачем призывает Его слово: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии (Мф. 11, 28)?.. Нет у этого призыва продолжения в таком роде: «И вы отдадите Мне то-то…» Иным предвестием кончается это приглашение; оно говорит о том, что Бог сделает ради отозвавшихся: И Я успокою вас… найдете покой душам вашим (Мф. 11, 28–29).

Итак, Бог зовет нас к Себе, чтобы что-то вручить нам. Что же? Знание: Научитесь от Меня (Мф. 11, 29)… Дух: Примите Духа Святаго (Ин. 20, 22)… Любовь, мир и радость: Пребудьте в любви Моеймир Мой даю вамрадость Моя в вас пребудет (Ин. 15, 9; 14, 27; 15, 11). Но Христос дает нам и еще нечто совсем немы<






Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.027 с.