А денег нет - так почитай стихи нам -

С дрянной овцы - хотя бы шерсти клок...

Студенты все грешат стишками. Ну-ка -

Развей, браток, тоску ты нашу скуку -

И так и быть - плесну тебе глоток...

Молодой человек-поэт читает вслух "Балладу о толстухе Марго". Зрители хохочут.

Кто-то:

-А чьи слова?

Поэт:

- Какого-то Вийона...

Хозяин:

- "Какого-то»!? Ты неуч и щенок!

Вийон профукал жизнь, как сыр ворона...

А ведь, как в масле сыр кататься мог,

С его образованьем и талантом,

Со связями при герцогском дворе...

На все он наплевал, смеясь, а сам-то -

На ерунде какой-то погорел...

Да вместе с этим? – как бишь? – Монтеньи!
О, как же веселились тут они!
И что? - Мертвы, поди, давным-давно
ушли на дно, вот то-то и оно…

Посетитель - алкаш (усмехнувшись грустно):

- "Какого-то Вийона"! Cкажешь, тоже...

На тридцать лет мы были все моложе

И вам, молокососам - не чета...

Как мы гуляли! - Вам не снилось даже!

Пропала жизнь!... Кого винить в пропаже?

И жизнь - не та... и молодежь - не та...

Другой посетитель

- Вийон, ты говоришь, был рифмоплёт?

Вот уж не знал! Он проходил по делу,

По мокрому у нас.. А парень смелый -

Он был, да, да…отчаянный, как чёрт

Марго:

- его-то знала я, во всей красе...

Каким он был? - таким же, как и все

ну, то есть – вся мужская ваша свора
что тут паслась все эти сорок лет
Поэт? – ну да, а кто был не поэт?
Ворюга? – да, а кто тут не был вором?
Алкаш? Конечно! – все тут алкаши
все кобеля. И этим – хороши

.

молодой поэт

- и это всё, что скажите о нём?

хозяин

- давно он сгинул. Мы - ещё живём.
а то, что было – поросло быльём

Сцена 2 МОНОЛОГ

Из темноты появляется длинноволосый, худой человек, с острыми чертами лица; Это актер, который, впоследствии, окажется Вийоном...

Монолог неизвестного

В год тридцать первый, от начала века

Пятнадцатого - в городе на Сене,

В Париже, то есть - ясным днем весенним

Родился человек. На человека,
на первые его телодвиженья
Родня смотрела с радостью великой.
А он орал, от ужаса рожденья,
И глотку драл, захлёбывался криком.
Ведь, если посмотреть на дело здраво -

Не бог весть повод, чтобы веселиться -

Всего лишь – человечья-то орава -

пополнилась еще на единицу!

Недобрым словом этот год помянем:

Ведь проданную всеми, на корню,

Пленив в Компьене, предали огню,-

Перед собором городским в Руане

Ту Деву, что преподнесла корону

Дофину Карлу... Воздух, той весной,

Пах плотью жареной и гарью... Майский зной

Давил на уши звоном похоронным.

Ну, что ж, наверно, королю видней,

И мертвая тогда нужнее Жанна

Была ему. Но слава Орлеана,

В сердцах французов - да пребудет с ней.

У сильных мира - свой, особый взгляд,

На то, что мы должны; Как все быть д о лжно.

Историки, ходы их все, возможно,

Оценят... через лет сто пятьдесят.

........................................................

Неизвестный облачается в средневековый костюм, накладывает на лицо грим, словом, окончательно превращается в своего героя. Он откашливается; видно, что у него больные легкие. Тем не менее, голос его, постепенно крепнет, и речь становится все более уверенной.

Я рос мальцом болезненным и хилым:

Ветрянка, корь - да всем переболел я

От роду, суждена была могила

Мне - ранняя. Однако, это тело

Все вынесло - и коклюш, и простуду

и даже - понемножечку окрепло...

Но я узнал - как в мир глядеть оттуда -

Где все лишь прах, гнилье и кучка пепла.

Кругом - война: все колют, рубят, режут,

Впиваются друг другу в горло цепко.

И навзничь опрокинута небрежно

Была страна – истерзанною девкой.

И черный плащ, зловещей Черной Оспы -

как черный дым, порою застил солнце...

Учтите Судьи, время, в коем рос я...

Надеюсь, что хоть это мне зачтется.

Воспоминаний колокол не молкнет:

не мни себе, что ты судьбы хозяин;

В тридцать восьмом... свирепствовали волки,

У одичавших городских окраин.

Природы царь ты, или волчий ужин -

Поди - попробуй, разгадать сумей-ка...

Под волчий вой, дрожа от лютой стужи,

Ты понимаешь - жизнь твоя - копейка.

Отца не стало... Было мне лет восемь...

Где было ждать нам с матушкой привета?

Всевышний Прокурор - пусть тоже скосит

Мне пару лет Чистилища за это.

Что жив я - не моя вина / заслуга; -

Его лишь, да Гийома де Вийона,

Что послан был, когда нам стало туго,

И к сироте отнёсся благосклонно.

Меня усыновил он и приветил,

взял хлопоты о воспитанье в руки:

а в сорок третьем, я на факультете

Искусств изящных штурмовал науки.

С боями отступали англичане,

но кровью истекало королевство;

а богачи - толстели и скучали...

А менестрели - что-то там бренчали

Вещая о возвышенной печали

Неведомой для нас. В веселом детстве

Мы к виду смерти привыкали быстро -

ее, раз встретив - после уж не воем;

Мы опадаем - словно с вязов листья

и землю удобряем перегноем...