Слухи и спекуляции, ходившие среди иностранных дипломатов и отражавшиеся в иностранной прессе — КиберПедия


Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Слухи и спекуляции, ходившие среди иностранных дипломатов и отражавшиеся в иностранной прессе



В определенной степени слухи, которые ходили в советских партийных кругах, находили свое отражение и в отчетах иностранных дипломатов и журналистов, вращавшихся в этих кругах. Такие отчеты дипломатов и журналистов, работавших в то время в Советском Союзе, представляют интерес и для нас, потому что они показывают, как именно иностранные наблюдатели видели советскую политику и общество в свете этого убийства.

Дипломатические круги видели в решительных мерах, предпринятых властями сразу после этого убийства («террористическое постановление» и казни «белогвардейцев»), проявление шока, вызванного этим преступлением, а также страха, что оно может породить новые убийства. Вот, что отмечал в своем отчете поверенный в делах США в Москве Джон К. Уайли: «Несмотря на твердость и крепкие нервы большевистских лидеров, неизбежно создается впечатление, что они испытывают сильнейший шок»[230].

Французский посол в Москве Шарль Альфан полагал, что хотя деятельность органов НКВД в последние месяцы и имела тенденцию к «успокоению и нормализации», однако решительные меры, предпринятые после убийства Кирова, демонстрируют намерение советского правительства вернуться к «сильнодействующим средствам». При этом посол упоминал недавние громкие убийства в Вене и Марселе, которые спровоцировали серию похожих террористических актов, «которые советские власти хотели бы подавить в зародыше»[231]. Французский поверенный в делах Жан Пэяр указывал на «страх и желание использовать террор для предотвращения эпидемии террористических актов, которую могут спровоцировать такие примеры. Без сомнения, советское руководство одержимо сейчас страхом покушений». Пэяр говорил также об исторических корнях террористических актов в российской истории: «Терроризм был и остается застарелой славянской болезнью, проявлений которой всегда так боялись и боятся русские правители»[232].

В дипломатических отчетах также упоминались и обсуждались спекуляции на тему мотивов этого убийства. Уайли, например, цитирует слухи, в которых об убийстве говорится как о частном акте мести. Одна из подобных версий основывалась на информации, что Николаев ранее работал в ленинградской Рабоче-крестьянской инспекции. Киров якобы его уволил, и Николаев просто отомстил ему. Далее Уайли также упоминает слухи, в которых это преступление считается совершенным в состоянии аффекта. Этот конкретный слух, «который, кстати, пользуется доверием во французском посольстве в Москве», основывался на толках о том, что это было преступление по страсти; Николаев при этом изображался как обманутый муж, семейное счастье которого было разбито Кировым. Уайли, однако, в это не слишком верил; как он писал, о преступлениях, совершенных по страсти, в Советском Союзе он не слышал. И даже если считать утверждения о «кристально чистой» жизни Кирова частью ритуальных восхвалений погибшего, то «нет никаких фактов или даже достоверных слухов, которые свидетельствовали бы об обратном»[233].



Американский дипломат Лой В. Хендерсон, который находился в Москве с января 1934 до июля 1938 г. также упоминал слухи, согласно которым мотивом убийства послужила ревность. Он сообщал о словах дипломатического представителя Литвы в Москве Балтрушайтиса, сказанного американскому послу Уильяму Буллиту, что Киров был влюблен в жену Николаева, которому было об этом известно. Но муж был согласен на любовную связь Кирова со своей женой Мильдой Драуле в надежде на помощь Кирова в продвижении по служебной лестнице. Когда же этого не случилось, Николаев почувствовал себя обманутым[234].

Фраза Уайли о том, что версия ревности с доверием воспринимается во французском посольстве, подтверждается до некоторой степени теми отчетами, которые писал французский посол в Москве своему министру иностранных дел. Так, в своей телеграмме от 8 декабря он пишет, что, вероятно, убийство Кирова не является политическим преступлением, и некоторые люди считают «его мотивом <...> любовные отношения»[235]. В своем отчете, отправленном 18 декабря, посол отмечает, что версия, по которой убийство можно считать индивидуальным и исключительно личным актом, вполне заслуживает доверия, и сам он полагает, что это было «преступление по страсти»[236]. Следующий отчет, подписанный Пэяром, содержит более осторожные формулировки. В нем утверждается, что данное убийство, несмотря на официальное отрицание такой причины, все же могло быть мотивировано чувством личной мести. При этом Пэяр не уточняет характера мести[237].



Германское посольство в Москве также посылало отчеты, в которых говорилось, что преступление было совершено из чувства личной мести. В отчете Посольства от 3 декабря, адресованном в Берлин министру иностранных дел, утверждается, что один сотрудник советского Комиссариата иностранных дел говорил, что на основании показаний убийцы Кирова можно сделать вывод о личных мотивах преступления. Однако о их характере в отчете ничего не говорилось. Этот отчет был подписан послом фон Шуленбургом, который также отмечал решение властей ужесточить законодательство о терроризме и интерпретировал это как усиление в обществе власти НКВД[238].

В отчете германского генерального консула в Ленинграде, высланном через день, личные мотивы убийства описывались более подробно. В этом отчете указывалось, что с большой долей вероятности можно считать совершенное убийство актом мести члена партии, уволенного с работы. Консул также предполагает политический характер мотивов преступления. Обстоятельство, что убийство Кирова было совершено во время подготовки к выборам советов и сразу после принятия решения об отмене карточной системы распределения продовольствия, консул считает простым совпадением. Он также отвергает предположения некоторых людей о принадлежности Николаева к «большевикам-экстремистам», противникам существующей политической линии. Мотив ревности в отчете не упоминается[239].

Двумя неделями позже, после появления в советской прессе обвинений против ленинградских зиновьевцев, консул снова вернулся к предположению о политических мотивах убийства Кирова; при этом он также упомянул о слухах, что это могло быть преступлением по страсти. Он пишет, что мало верили обвинениям, выдвинутым против зиновьевцев, но существует «широко распространенное и хорошо обоснованное ощущение, что данное убийство было задумано Николаевым с целью личной мести за увольнение, а также за свою оскорбленную честь супруга»[240].

Британской посол Вискаунт Чилстон также утверждает в своем отчете в министерство иностранных дел, что убийца, вероятнее всего, руководствовался личными мотивами. «В целом полагается, что преступник руководствовался таким мотивом, как личная обида, так как Николаев был уволен из секретариата Кирова; он мог также совершить его убийство и из чувства ревности»[241]. В следующем отчете он упоминает слухи о том, что жена Николаева родила от Кирова ребенка и рассказала ему эту историю незадолго до совершенного им убийства[242].

После окончания суда над Николаевым и его сообщниками слухи о личных мотивах этого убийства продолжали циркулировать; более того, они даже усилились. В дипломатических кругах никто не верил официальной версии, по которой ответственность за данное преступление лежит на недовольных зиновьевцах[243].

Тем не менее некоторые люди не верили, что причиной преступления могли быть личные мотивы. Так, один старый большевик, «высокопоставленный член партии и один из ведущих публицистов Советского Союза»[244], якобы сказал во время частной беседы с поверенным в делах США Уайли, что, насколько ему известно, убийство Кирова было организовано антибольшевистскими элементами. Подобные «бывшие люди» уже долгое время надеются на иностранную интервенцию и верят, что осложнение международной обстановки и внутренние трудности могут привести к падению советской власти. Однако все возрастающая экономическая мощь Советского Союза и улучшение его отношений с иностранными державами развеяли их иллюзии. Таким образом, единственным средством, на которое те­перь могут рассчитывать эмигранты, остается индивидуальный тер­рор. Есть несколько большевистских руководителей, среди которых Киров, «вероятно, больше чем кто-либо еще, пользовался доверием Сталина, высоко ценился в партии и был незаменим на своем посту руководителя Ленинградской парторганизации. Соответственно, со­ветская власть рассматривает возможность проявлений организован­ного террора очень серьезно»[245]. Ходили также слухи о серьезных трениях, возникшими между органами госбезопасности и правительством в ходе реорганизации ОГПУ. Подчиняя ОГПУ Народному комиссариату внутренних дел (НКВД), Сталин, по всей видимости, намеревался создать более жесткий контроль над всеми службами безопасности. В этом плане убийство Кирова можно рассматривать как попытку определенных сил в органах госбезопасности получить контроль над этой сильной и независимой силовой организацией. Арест сотрудников НКВД в Ленинграде вскоре после прибытия в город Сталина усилил слухи о том, что Кремль как минимум подозревает их в ненадежности[246]. Другие полагали, что роковой выстрел в Ленинграде был «вы­стрелом слева». Согласно этой версии, мотивом данного преступле­ния стало недовольство проводимой правительством политикой. Для многих рабочих такая политика представлялась возвратом к нэпу, с новым «высшим сословием», ведущим вольготную жизнь, и новой внешней политикой, вызывающей у многих недовольство:

Рабочие <...> смотрят только набитые публикой рестораны, джаз-оркестры, модные журналы, меховые воротники, личные автомобили, дружбу со старыми врагами, активное участие в международной борьбе, которую ведут между собой капиталистические страны, на все внешние атрибуты новой правящей верхушки и новую роль страны на междуна­родной арене, ответственность за которую несут кремлевские полити­ки. Некоторые обозреватели ищут мотивы убийства Кирова во всей той озлобленности, которую вызывает этот спектакль[247].

Как мы видим, спекуляции на тему убийства Кирова распростра­нялись и на высшие дипломатические круги Москвы и Ленинграда. Особенно убедительной представлялась версия о личных мотивах. В дипломатических отчетах чаще всего фигурировали мотивы мести за увольнение и не в последнюю очередь ревности. При этом следует отметить, что в дипломатических кругах даже не упоминалась воз­можность того, что в числе подозреваемых может быть Сталин. Ди­пломаты, как представляется, не знали о таких слухах, несмотря на то что они имели широкое хождение среди простого народа. Представляется, что источники, из которых получали свою информацию дипломаты, которыми зачастую были более или менее высокопостав­ленные деятели коммунистической партии, никогда не упоминали возможность участия Сталина в этом убийстве (чего от них, впрочем, навряд ли стоило ожидать).

* * *

В иностранной прессе скоро стали во множестве появляться раз­личные спекуляции на тему убийства Кирова. Источником всевоз­можных слухов такого рода была финская газета «Hufvudstadsbladet». Так, всего лишь день спустя после убийства воскресный выпуск этой газеты вышел с сенсационным заголовком на первой странице: «Петербургский диктатор пал жертвой убийства — застрелен в сво­ем собственном кабинете». В статье также говорилось, что убийца предъявил охране фальшивый паспорт, он «попал на прием к Кирову и выполнил свой замысел». Утверждалось, что убийца арестован. Он якобы пытался бежать, однако сотрудники охраны повалили его на пол и задержали[248].

Ведущие международные газеты сначала ограничивались лишь той скудной информацией, которую давала им советская пресса[249]. Про Кирова в них писалось, что он являлся «одним из выдающихся представителей молодой части старой большевистской гвардии» и что у него «была репутация самого твердого и непоколебимого соратника г-на Сталина («The Times» от 3 декабря); «г-н Киров был одним из главных помощников Иосифа Сталина» («New York Times» от 2 декабря). По мнению «Hufvudstadsbladet» (3 декабря), Киров был «одним из лучших друзей и коллег Сталина». Французская газета «Le Figaro» (3 декабря) писала, что Киров «был одной из наиболее известных личностей большевистского режи­ма» и что его рассматривали как возможного преемника самого Ста­лина. В главной немецкой нацистской газете «Volkischer Beobachter» (4 декабря) сообщалось, что «Киров был представителем той группы руководителей, которые пользовались полным доверием Централь­ного Комитета партии, и в последние годы играл роль партийного диктатора. В частности, он отвечал за партийные организации в во­инских частях Ленинградского военного округа».

4 декабря заголовок на первой странице газеты «Hufvudstadsbladet» поведал читателям, что убийство Кирова «было сигналом к всеобщему восстанию по всей стране». Корреспондент этой газеты в Ленинграде (или Петербурге, как газета продолжала называть этот город) сооб­щал, что «все круги» сходятся во мнении: «...данное убийство было делом рук оппозиции, которая в последнее время все более активно выступает против жестокого сталинского режима»; далее говорилось, что это убийство высветило заговор общенационального масштаба. Некоторые из заговорщиков якобы получили задание уничтожить одновременно с Кировым и других наиболее видных деятелей Совет­ского Союза. Однако восстание было подавлено в самом начале и без

большого кровопролития. Кроме того восстание, по данным корре­спондента этой газеты, было поддержано в различных частях страны недовольными воинскими частями. Однако при этом корреспондент «Hufvudstadsbladet» писал, что публикации в иностранных газетах о волнениях преувеличены. Причиной таких волнений были дей­ствия «группы левацких радикальных элементов», считающих, что внутренняя и внешняя политика Сталина, «особенно возобновление дружественных отношений с Францией» в течение нескольких по­следних месяцев, «слишком далеко зашла направо»[250]. Как мы видим, это была именно та теория, против которой так энергично выступал Карл Радек в правительственной газете «Известия».

Что касается мотивов убийства, то газета «Hufvudstadsbladet» (2 декабря) приводила слухи о том, что убийца, «по всей видимости, был ранее коммунистом, который впоследствии присоединился к тайной антисоветской организации». В целом же газеты сначала про­являла определенную осторожность в своих публикациях на тему мотивов убийства, совершенного Николаевым. Тем не менее «Le Figaro» (3 декабря) сообщала, что Николаев мог действовать и не в одиночку. По мнению этой газеты, остается совсем немного времени до того, как Николаев «выдаст имена своих сообщников (если они имеются) или же тех, кто поощрял его на совершение данного преступления».

В следующие дни газеты обсуждали горячие новости об аресте и казни «белогвардейцев», аресте Медведя и других должностных лиц НКВД в Ленинграде, а также новые законы, относящиеся к процеду­рам расследования и судебных процессов по делам обвиненных в тер­рористических актах. Подоплека убийства Кирова и его последствия также давали пищу для размышлений. Утверждалось, например (хотя и ошибочно), что НКВД снова получил право приговаривать подследственных к смертной казни[251]. Лондонская газета «The Daily Express» 7 декабря утверждала (также ошибочно), что в Ленинграде произошли жестокие столкновения между мятежными и верными правительству частями войск НКВД, расквартированными в Москве. По ее данным, обе стороны понесли значительные потери. Нарком НКВД Ягода был арестован. В дополнение к этому газеты сообщали (и опять же ошибочно) о том, что Николаев вместе со своей женой, детьми и восьмидесятипятилетней матерью был расстрелян.

В течение следующих семи дней поток публикаций по убийству Кирова уменьшился; эта тема появилась на первых страницах газет только после сообщений об аресте Зиновьева и Каменева. Возникали все новые и новые слухи. Так, «Le Figaro» утверждала, что эти два де­ятеля сосланы в Сибирь. Как сообщала газета, «в некоторых кругах» убеждены, что руководители оппозиции ранее не наказывались более строго потому, что еще до смерти Ленина якобы было решено пред­ставителей «старой гвардии большевиков» никогда не приговаривать к смертной казни[252]. Тем не менее «Hufvudstadsbladet» приводила слухи, по которым Зиновьев и Каменев уже якобы расстреляны[253].

Как писала британская «The Times», практически не остается со­мнений в том, что Николаев убил Кирова из чувства лично неприязни; она утверждала: «Киров нес ответственность за увольнение Николае­ва с занимаемой им ранее должности, ухудшение его материального положения и долгое отсутствие работы». Кроме того, ходили слухи, что после убийства Кирова Николаев совершил самоубийство[254]. Так­ же активно обсуждались мотивы ревности. В частности, корреспон­дент «Hufvudstadsbladet» в Москве сообщал следующее:

Никто не считает, что Зиновьев и Каменев были замешаны в убий­стве Кирова. По данным информированных источников, совершенно ясно, что Николаев убил Кирова из чувства мести за несправедливость, от которой, по его мнению, он пострадал. В частности, Николаев считал, что его увольняли с некоторых должностей в советской администрации по приказам Кирова. Кроме того, его раздражали любовные отношения между Кировым и его красавицей-женой. Его жена, задержанная и допрошенная органами НКВД, призналась, что она изменяла своему мужу с диктатором Петербурга[255].

Данные примеры, взятые из различных западных газет, отражают ту неопределенность и смятение, которые охватили в первое время после убийства Кирова также и советскую прессу. Отсутствие достоверных сведений давало пищу для смелых фантазий; при этом газеты делали все, чтобы превзойти друг друга в публикации ничем не обоснованных версий. Найти какую-то закономерность или же основу в таких спекуляциях прессы является очень непростой задачей. Версии мотива убийства менялись каждый день. Ходили слухи, что данное убийство должно было послужить сигналом к всеобщему восстанию против советского режима и что такое восстание уже якобы началось. Следует отметить одну особенность: и в дипломатических отчетах, и в изученных нами сообщениях прессы упоминания об участии Сталина в этом убийстве полностью отсутствуют.

Версия Льва Троцкого

Одним из первых известных деятелей, прокомментировавших за границей убийство Кирова, был Лев Троцкий. Первоначально он предполагал, что это был акт личной мести. И действительно, такая версия могла бы объяснить, почему вокруг этого убийства была создана такая завеса секретности: «Моя первая гипотеза состояла в том, что это был акт личной мести. Может быть, какие-нибудь конфликты вокруг женщин, проблемы с ними и так далее — ситуация, которая могла бы скомпрометировать Кирова, если бы она попала в прессу. Для меня это было единственным объяснением такой секретности»[256].

Однако скоро Троцкий изменил свое мнение. Через неделю после убийства он написал пространный комментарий о деле Кирова, в котором отрицал, что Зиновьев, Каменев или их ближайшие сподвижники были замешаны в этом убийстве. В своей статье от 28 декабря 1934 г. он объявил, что виновен только один Николаев. Однако после знакомства с обвинительным заключением Троцкий опубликовал статью, в которой утверждал, что НКВД знал о подготовке террористического акта; чекисты следили за Николаевым и обеспечивали его финансирование иностранным консулом (как мы знаем, высказывалось предположение, что он выполнял роль связующего звена между Николаевым и Троцким). При этом НКВД якобы преследовал две цели: арестовать как можно больше лиц, замешанных в подготовке убийства, а также скомпрометировать политических оппонентов Сталина. Однако коварные планы НКВД потерпели неудачу: «Николаев произвел свой выстрел в Кирова до того, как через "консульское дело" удалось подготовить политический удар по Троцкому»[257].

В другой статье, написанной несколько месяцев спустя, Троцкий был более конкретен: «Они пытались впутать меня в дело Кирова. Они провалились, так как направляемый ГПУ террористический акт Николаева принял очень серьезный оборот. Пуля была выпущена еще до того, как Ягода и Медведь отправили под арест организацию, которую они сами же и контролировали»[258]. В своем интервью, которое Троцкий дал после первого московского показательного процесса в сентябре 1936 г., он заявил следующее:

Я считаю, что «покушение» на Кирова было организовано с целью искоренения оппозиции. Никакого намерения убить Кирова при этом не было: «покушение» должны были предотвратить в последнюю минуту. Когда же события пошли не так, как планировалось, то ответственным за них сделали главу Ленинградского ГПУ Медведя[259].

Троцкий также считал, что Сталин замешан в убийстве Кирова: фактически он назвал его прямым организатором этой «провокации»[260]. По мнению Троцкого, на самом деле Сталин никогда не намеревался действительно убить Кирова. Он просто воспользовался планами убийства Кирова, о которых было известно НКВД, для того чтобы спровоцировать Троцкого. Однако в какой-то момент НКВД утратил контроль над ситуацией, и Киров действительно был убит в результате того, что можно было бы назвать несчастным случаем. Троцкий представил позднее эту версию комиссии по расследованию[261], которая была создана для рассмотрения обвинений, выдвинутых против него в ходе первых двух московских показательных процессов. Он все же допускал возможность, что НКВД намеревался убить Кирова: «Независимо от того, хотели или не хотели провокаторы реально довести дело до убийства Кирова, ответственность за это преступление лежит на ГПУ, которое не могло действовать в таком серьезном деле без прямых приказов от Сталина».

Как считал Троцкий, ответственность НКВД (а следовательно, и Сталина) подтверждается процессом сотрудников Ленинградского управления НКВД, в ходе которого Медведь, Запорожец и другие лица получили тюремные сроки за то, что «имели информацию о подготовке покушения на С. М. Кирова <...> однако не приняли необходимых мер»[262]. Однако, как уже упоминалось выше, Троцкий не считал, что это убийство действительно намеревались совершить. По его мнению, это лишь могло создать проблемы и для НКВД, и для Сталина.






Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.009 с.