Спарки: Конечно, до скорого.

 

Я в той же кабинке, где мы сидели с Мэгги, и со скользкими от пота ладонями смотрю в окно, ожидая, когда подъедет ее машина. Когда это, наконец, происходит, клянусь, мое сердце начинает бешено колотиться от вида того, как она, в длинном красном шерстяном пальто, ботиночках на платформе и узких джинсах, входит в магазин приманки. Темные волосы распущены по спине, и я с изумлением смотрю на нее, потому что несколько недель назад я совершенно не представлял, что кто-то наподобие нее войдет в мою жизнь.

Заметив меня в углу, она нежно улыбается и направляется ко мне. Скользнув в кабинку, она облизывает губы и оглядывает играющих в карты стариков.

— Может, мне следовало захватить колоду, — говорит она, нервно поглядывая на меня.

Глядя на нее, медленно моргаю.

— Боюсь, я не в настроении для игр.

Она кивает и тяжело выдыхает.

— Прости, Сэм. Я о стольком сожалею.

— О чем, например? — спрашиваю, закатывая рукава, готовясь к тому, что сейчас услышу.

— За то, что заставила тебя лгать брату. За то, что превратила нашу дружбу в ситуацию друзей по траху…

— Друзей по траху? — перебиваю, грудь сжимается от этого грубого ярлыка. — Так вот за кого ты нас принимаешь?

Она вздрагивает.

— Я так думала. Не знаю. А как бы ты нас назвал?

— Не так, — отвечаю, отводя от нее взгляд, на челюсти от разочарования дергается мускул. Как я о нас думаю? Определенно не просто как о друзьях по траху, это уж точно.

— Так в чем дело, Сэм? О чем ты хотел поговорить?

Снова взглянув на нее, изучаю ее лицо так же, как в первый раз, когда мы здесь сидели. С того дня она изменилась. У нее все те же ясные глаза и темные волосы, но сейчас в ее лице появилось нечто большее, чем при первой нашей встрече, — возможно, внутренняя сила, которой ей так не хватало.

Я тяжело выдыхаю.

— Я хочу во всем признаться Майлсу.

Глаза Мэгги широко распахиваются.

— Ты что, спятил? Он тебя убьет!

Мотаю головой из стороны в сторону.

— Мне все равно. Я больше не могу так с ним поступать.

Она делает глубокий вдох, ее щеки раздуваются. Очевидно, такого она от меня сегодня не ожидала. Подвинувшись вперед, она задумчиво прикусывает губу.

— Понимаю, мы зашли слишком далеко, но это не значит, что Майлс должен обо всем узнать.

От ее ответа сглатываю образовавшийся в горле комок.

— Он должен узнать.

Она быстро моргает.

— Но если рассказать ему о нас, он подумает, что я изменила Стерлингу.

— Ты не изменяла Стерлингу, потому что ты не с ним, и твой брат заслуживает знать и об этом.

Ее лицо бледнеет.

— То есть, хочешь сказать, что собираешься рассказать ему… всё?

— Да.

— Зачем, Сэм? С чего вдруг тебе понадобилось откровенничать о вещах, которые его не касаются?

— Потому что он мой лучший друг и твой брат, Мэгги. Мы оба ему небезразличны, и тот фантастический мир, в котором ты живешь, где думаешь, что он возненавидит Стерлинга за то, что тот тебя бросил, просто... фантазия. — Я опускаю руки на стол, сердце в груди отчаянно колотится. — У твоей сказки все равно не будет счастливого конца. Она запятнана.

— Ты этого не знаешь, — бормочет Мэгги, ее глаза широко распахнуты, взгляд непокорный, а лицо пылает от гнева. — И, кроме того, я не принимаю от тебя советов в плане отношений. Тебе тридцать один, и ты никогда не влюблялся, не говоря уже о моногамии в отношениях. То, что твое сердце не открыто для любви, не означает, что ты должен разрушить мой шанс.

Ее слова бьют меня под дых, потому что я не могу знать наверняка, закрыто ли мое сердце для любви. Я уже многого о себе не знаю, потому что некая искорка ворвалась в мою жизнь и держит под напряжением все, что, как мне казалось, я знал. Но в данный момент самое важное, что меня заботит, — это чистая совесть.

— Мое решение поговорить с твоим братом окончательно. — Я откидываюсь на спинку сидения и скрещиваю руки на груди.

Ее губы подрагивают, все ее тело, вплоть до сжатых на столе кулаков, клокочет от гнева.

— Что же, здорово. Теперь вся моя семья узнает, какая я отчаявшаяся, примитивная неудачница, пустившаяся на самые нелепые крайности, чтобы вернуть парня, который меня не любит. Спасибо за помощь, Сэм!

Она делает попытку встать, и я тянусь к ней, хватая за запястье, чтобы остановить ее порыв. Она резко оборачивается и опаляет меня голубым взглядом, полным боли и стыда. Но больше всего в нем преобладает... предательство. Она чувствует себя преданной мной, и, черт возьми, возможно, я это заслужил.

— Прости, Мэгги, — хриплю, потому что это единственное, что я могу сказать.

Она издает смешок, кусая внутреннюю сторону щеки, и снова и снова мотает головой.

— Все нормально, Сэм. Нормально. Расскажи все Майлсу, посмотрим, будет ли меня это волновать. — Глубоко вздохнув, она наклоняется и добавляет: — Но знаешь, что хуже всего?

Затаив дыхание, молча смотрю на нее, ожидая, что она скажет.

— Что нездоровая, бредовая часть меня думала, что ты позвал меня сюда сегодня, чтобы открыть мне свои чувства.

В гневе она выдергивает запястье из моей руки и вылетает из «У Марва», оставляя меня в полном смятении, как запутавшуюся о корягу леску.

 

 

ГЛАВА 17.