Варшавский и Львовский процессы

18 ноября 1935 года в Варшавском суде начался процесс по делу об убийстве Перацкого. Перед судом предстали двенадцать украинских националистов, в число которых входил и Степан Бандера.

Процесс, вошедший в историю как «Варшавский», продолжался почти два месяца и широко освещался как польской, так и мировой печатью. Именно Варшавский (и последовавший Львовский) процессы сделали до тех пор малоизвестного Бандеру знаменитым. Фигуре Бандеры уделялось наиболее пристальное внимание. Так, корреспондент «Литературных ведомостей», назвавший молодого человека «сумасшедшим студентом Политехники», подчеркнул, что тот смотрит прямо, а не исподлобья, а анонимный журналист «Польской газеты», в свою очередь, отметил склонность Бандеры к бурной жестикуляции. В продолжение процесса Бандера вёл себя смело и откровенно вызывающе. Так, в ответ на замечание прокурора, что боевая деятельность ОУН противоречит основам христианской морали, он возложил моральную ответственность за действия украинских боевиков на польские власти. Не раз Бандеру силой выводили из зала суда, как только суд приходил к выводу, что его поведение выходит за пределы допустимого.

На первом же заседании Бандера назвал себя «украинским гражданином, не подчиняющимся польским законам», и отказался давать показания на польском языке, заявив, что суд обязан уважать волю обвиняемого. Примеру Бандеры последовали остальные подсудимые и даже некоторые свидетели. Обвиняемые отказывались отвечать на вопросы по-польски, приветствовали друг друга возгласом «Слава Украине!», начиная этими словами со скамьи подсудимых каждое заседание суда. Подсудимые попытались превратить зал суда в трибуну пропаганды идей ОУН.

«Архив Сеника» фигурировал на Варшавском процессе в качестве одного из основных документальных свидетельств обвинения. К тому же, на допросе «раскололся» организационный референт КЭ ОУН Иван Малюца, выдавший всю структуру ОУН до низового уровня. В связи с этим участникам процесса не было смысла отрицать своё положение в иерархии ОУН. В результате массовых арестов среди членов организации всё региональное руководство ОУН в Галиции оказалось в заключении, и многие низовые организации прекратили своё существование.

Микола Климишин вспоминал, что никто из подсудимых и адвокатов не верил в то, что суд оставит Бандеру в живых, равно как и «сам Бандера (…) не надеялся на то, что его жизнь продолжится. Но, несмотря на это, он всё время был вполне спокоен и всё время был готов к очень хорошо спланированному и точному выступлению».

13 января 1936 года Степан Бандера, Микола Лебедь и Ярослав Карпинец были приговорены к смертной казни через повешение, остальные — к тюремному заключению на срок от 7 до 15 лет. Когда приговор зачитывали, Бандера и Лебедь выкрикнули: «Хай живе Україна!», за что обоих вывели из зала на период дальнейшего оглашения приговора.

После вынесения приговора ОУН объявила траур на всей территории Западной Украины. Отдел пропаганды КЭ ОУН распечатал листовки с портретами подсудимых и выдержками из их заявлений в ходе процесса. Процесс имел огромный общественный резонанс, и власти, не осмеливаясь привести смертные приговоры в исполнение, начали переговоры с легальными украинскими политическими партиями о «нормализации» украинско-польских отношений. От виселицы троих приговорённых оуновцев спасло постановление об амнистии, принятое во время процесса, — казнь была заменена пожизненным заключением.

Экспертиза оружия, использовавшегося для убийства Ивана Бабия и Якова Бачинского, показала, что они и Перацкий были застрелены из одного и того же револьвера. Это позволило польским властям организовать над Бандерой и рядом других оуновцев ещё один судебный процесс, на сей раз во Львове.

25 мая 1936 года Бандера наряду с другими членами КЭ ОУН (всего 27 человек) предстал перед судом во Львове по обвинению в руководстве террористической деятельностью ОУН-УВО. Часть обвиняемых была в числе фигурантов предыдущего процесса — деятель ОУН Микола Сциборский назвал события во Львове «реваншем за Варшаву».

Ход Львовского процесса был гораздо спокойнее, нежели Варшавского, — главным образом в силу того, что убийства Бабия и Бачинского произвели меньший резонанс, чем покушение на Перацкого, а подсудимым было позволено отвечать на украинском языке. Здесь, во Львове, Бандера впервые открыто выступил как краевой проводник ОУН. Объясняя цели и методы борьбы организации против большевистской идеологии, он заявил: «Большевизм — это система, с помощью которой Москва поработила украинскую нацию, уничтожив украинскую государственность». Бандера также отметил, что ОУН занимает негативную позицию по отношению к коммунистической идеологии. Своей причастности к гибели Бабия и Бачинского он не отрицал — их убили по его личному приказу за сотрудничество с польской полицией. В последнем слове Бандера акцентировал внимание на многообразии деятельности украинских националистов и раскритиковал позицию прокурора, охарактеризовавшего ОУН как террористическую организацию, занимающуюся исключительно боевой деятельностью. «Это был уже не молодой парень, — писал Микола Климишин о Бандере на процессе во Львове. — Это был проводник революционной организации, который (…) знал, что он сделал и почему, (…) знал, что следует сказать, о чём промолчать, чего добиваться и от чего категорически отказываться».

По результатам Львовского процесса Бандера был приговорён к пожизненному заключению.

В общей сложности, на Варшавском и Львовском процессах Бандера был приговорён к пожизненному заключению по семи пунктам обвинений.