А.С. Пушкин и французский язык.

Поэтический дар Пушкина определился очень рано. Уже в первых его стихотворениях, дошедших до нас и относящихся, вероятнее всего, к 1813г., при всех недостатках свойственных первым опытам, чувствуется уверенность поэта, овладевшего техникой стихотворной речи. Стихи эти по своим достоинствам ни в чем не уступали тому, что печаталось на страницах журналов того времени.

Из мемуарных свидетельств о стихотворных упражнениях Пушкина до лицейских лет мы узнаем, что Александр Сергеевич воспитывался в литературной среде. Сестра поэта, Ольга Сергеевна говорит:" В таком кругу развивались детские впечатления Александра Сергеевича, и немудрено, что 9-летнему мальчику захотелось попробовать себя в искусстве подражания и сделаться автором. Первые его попытки были разумеется на французском языке, хотя учили его и русской грамоте."

Рассказы О.С. Павлищевой находят подтверждение в воспоминаниях брата поэта Льва Сергеевича Пушкина, писанных около того же времени: "Вообще воспитание его мало заключало в себе русского: он слышал один французский язык; гувернер его был француз, впрочем, человек не глупый и образованный; библиотека его отца состояла из одних французских сочинений. Ребенок проводил бессонные ночи и тайком в кабинете отца пожирал книги одну за другой. Пушкин был одарен памятью необыкновенной и на одиннадцатом году уже знал наизусть всю французскую литературу."12

Первым воспитателем Александра Сергеевича Пушкина был французский эмигрант граф Монфор, человек образованный, музыкант и живописец; потом Русло, который писал хорошо французские стихи, далее Шендель и другие: им, как водилось тогда, дана была полная воля над детьми. Разумеется, что дети говорили и учились только по-французски.

Воспитание французскими гувернерами, постоянное в основном на французском языке, а также чтение западной литературы играло свою роль в том, что Пушкин едва ли не единственный случай в истории литературы, когда величайший поэт своей страны,

Пушкин в воспоминаниях и рассказах современников с.29Сестра Пушкина несколько подробнее и точнее передает то же

Разумеется, что дети и говорили и учились только по- французски." И первые произведения поэта, тоже были на французском. С.Д. Комовской писал в записке Корнилову в мае 1880г: " Пушкин, привезя с собою из Москвы огромный запас любимой им тогда французской литературы, начал - ребяческую охоту свою - писать одни французские стихи - переводить мало-помалу на чисто русскую, очищенную им самим почву".

 Он признавался, что ему легче писать на иностранном языке, чем на своем, и действительно писал на этом языке свои любовные писем и письма официального характера, а также предпочитал бы обращаться к нему для изложения мыслей сколько ни будь отвлеченных. Когда ему надо было рассуждать, он делал это большей частью по-французски и русское выражение редко приходило ему на ум, как это показывали черновики его критических писаний. На французской литературе был он воспитан больше чем на русской, и не отрекся никогда от иных кумиров юности, - Парни, Вольтера, не говоря уже о Шенье, которого полюбил немного позже.

Как бы высоко ни оценивать, однако, значение для Пушкина той французской литературной стихии, которую он с детства в себя впитал, оно во всяком случае не превисеть того, что ему дало свободное и глубокое увлечение литературой английской. Французское влияние было неизбежным и всеобщим, английский он выбрал сам; французское можно сравнивать с тем,что дает человеку рождение и семья, английское - с тем, что ему позже может дать любовь и дружба.

Будучи с детства обучен лишь французскому языку, Пушкин позже познакомился -хоть и поверхностно должно быть - с итальянским и немецким, усердно изучал английский и достиг вероятно хорошего его знания. Так же древние языки привлекали поэта. Латынь не совсем исчезла с его горизонта, принимался он и за греческий. Но все таки французский язык был для Пушкина, тем, чем латинский был для Петрарки.

Французский воспринимался Александром Сергеевичем, прежде всего не языком Франции, а языком европейского образованного общества; он открывал ему отчасти доступ и к другим литературам, но настоящего ключа к ним все же не давал. Французская литература была лишь частью европейской и не могла заменить целого, а к этому целому он стремился, только оно и могло его удовлетворить.