Основные функции знаков (запятой, точки с запятой, тире, двоеточия, многоточия и других знаков препинания). — КиберПедия 

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Основные функции знаков (запятой, точки с запятой, тире, двоеточия, многоточия и других знаков препинания).



Знаки препинания в современной пунктуационной системе русского языка имеют закрепленные за ними функции.

Знаки препинания либо отделяют части текста друг от друга, либо выделяют какие-либо отрезки внутри частей. Отделительными знаками являются точка, восклицательный и вопросительный знаки, точка с запятой, двоеточие, многоточие, абзац (в данном случае термин используется в значении абзацного отступа). К выделительным знакам относятся скобки и кавычки. Знаки запятая и тире выступают в роли отделяющих (при единичности употребления) и в роли выделяющих (при парном употреблении, например, при обособлении, при выделении вводных и вставных конструкций).

Отделительные знаки препинания членят письменный текст на значимые в смысловом и грамматическом отношении части. Близкими в функциональном отношении являются знаки запятая (отделительная), точка с запятой, точка. Их различие часто бывает лишь «количественным»: они фиксируют паузы различной степени длительности» в смысловом же отношении части, членимые посредством запятой и точки с запятой, менее самостоятельны, они представляют собой отрезки внутри одного предложения; точка же обозначает законченность мысли. Знаки эти ставятся при перечислении синтаксически равнозначных частей текста: членов предложения, частей предложения (запятая и точка с запятой), отдельных предложений (точка). Качественное сходство перечисленных знаков легко постигается при сопоставлении примеров, оформленных по-разному: Толпа внезапно рванулась вперед и разъединила нас. В воздух полетели папахи и фуражки. Неистовое «ура» взорвалось около трибуны. (Пауст.). Ср.: Толпа внезапно рванулась вперед и разъединила нас, в воздух полетели папахи и фуражки, неистовое «ура» взорвалось около трибуны. - Толпа внезапно рванулась вперед и разъединила нас; в воздух полетели папахи и фуражки; неистовое «ура» взорвалось около нас. Общая функциональная значимость этих знаков и вместе с тем их различие в обозначаемой ими степени членимости текста дают возможность использовать их в сложных предложениях как определенную градационную систему. Например: По расчищенному месту побежали изгороди, стали скирды и стога, разрастались маленькие дымные, юртенки; наконец, точно победное знамя, на холмике из середины поселка выстрелила к небу колокольня (Кор.) - в этом бессоюзном сложном предложении четыре синтаксически равнозначные части, однако первые три разделяются запятыми, а четвертая отделяется точкой с запятой; такое расположение знаков дает возможность, во-первых, подчеркнуть большую смысловую спаянность первых трех частей предложения и, во-вторых, оторванность и смысловую самостоятельность четвертой части предложения. Кроме того, такие знаки оправданы и с точки зрения структурной организации предложения: первые три имеют общий член, объединяющий их в единое целое, - по расчищенному месту, а в четвертой части имеется вводное слово наконец, и отнесение его именно к этой части предложения возможно лишь при наличии точки с запятой, отделяющей впереди стоящую часть текста.



Одиночная запятая, как и точка с запятой, всегда стоит между синтаксически равнозначными частями текста или равнозначными по синтаксической функции словоформами.

Парные же запятые в качестве выделительных знаков выполняют иную функцию: их назначение - выделить в предложении особо значимые части его; такие запятые употребляются при обособлении, при выделении обращений, вводных конструкций, междометий. Выделительные запятые резко расходятся по функции с точкой и точкой с запятой, они в таком случае включаются в иную систему пунктуационных значений, тех, которые свойственны выделительным знакам, в частности парному тире и скобкам. Здесь наблюдается новая градация: запятые, тире, скобки (запятые выделяют части предложения менее значительные и сложные; тире - части более значительные и распространенные; скобки - особенно резко выключают части из состава предложения). Ср., например, употребление выделительных запятых и скобок, запятых и тире, тире и скобок: Нижняя часть лица несколько выдавалась вперед, обнаруживая пылкость страстной натуры, но бродяга (по некоторым характерным, хотя трудно уловимым признакам я сразу предположил в моем госте бродягу) давно уже привык сдерживать эту пылкость (Кор.); Нигде во всей России, - а я порядочно ее изъездил по всем направлениям, - нигде я не слушал такой глубокой, полной, совершенной тишины, как в Балаклаве (Пауст.); Он стал печален, неразговорчив, а внешние следы бакинской жизни - преждевременная старость - остались у Грина навсегда (Пауст.). Особенно ярко обнаруживается выделительная роль таких знаков при возможности их взаимозаменяемости. Ср., например: Кутузов слушал доклад дежурного генерала (главным предметом которого была критика позиции при Цареве-Займище) так же, как он слушал Денисова (Л. Т.). - Кутузов слушал доклад дежурного генерала, главным предметом которого была критика позиции при Цареве-Займище, так же... То, что скобки являются наиболее сильным выключающим знаком в сравнении с запятыми и даже тире, подтверждается возможностью употребления их не только внутри предложения, но и абзацев.



Как выделительный знак они используются в синтаксических единицах, больших, чем предложение. Например: Восемь без пяти. Готовы все юнкера, наряженные на бал. («Что за глупое слово, - думает Александров, - «наряженные». Точно нас нарядили в испанские костюмы».) Перчатки вымыты, высушены у камина (Купр.).

Что касается таких одиночных знаков, как многоточие, двоеточие и тире, то они, наряду с общей отделительной функцией, выполняют еще разнообразные смысловые функции: они фиксируют те или иные смысловые отношения, которые возникают между частями предложения под воздействием конкретного коммуникативного задания.

Многоточие - знак, передающий недосказанность мысли, недоговоренность, а также прерывистость и даже затрудненность речи, например: - Да, жизнь... - сказал он, помолчав и подбрасывая в огонь новое полено (Кор.); Он... вы не думайте... Он не вор и не что-нибудь... только... (Кор.).

Многоточие может передавать и многозначительность сказанного, указывать на подтекстное содержание, на скрытый смысл, заключенный в тексте. Например: Мимо острова в это самое время тихо проплыл гигантский корабль, такой же, как и тот, на котором приехали лозищане. Распущенный флаг плескался по ветру и, казалось, стлался у ног медной женщины, которая держала над ним свой факел... Матвей смотрел, как европейский корабль тихо расталкивает своею грудью волны, и на глаза его просились слезы... Как недавно еще он с такого же корабля глядел до самого рассвета на эту статую, пока на ней угасли огни и лучи солнца начинали золотить ее голову... А Анна тихо спала, склонясь на свой узел... (Кор.).

Двоеточие - знак, предупреждающий о последующем разъяснении и пояснении. Пояснительная функция конкретизируется следующими значениями: причинной обусловленности, обоснования, раскрытия содержания, конкретизации общего понятия. Например: Я взвыл от боли и кинулся на Грека, но не смог его ударить ни разу: какие-то два типа из одной компании подскочили и схватили меня сзади за руки (Войн.); А родители наши шли сбоку и все кричали одно и то же: чтобы мы за собой следили, чтобы писали письма (Войн.); ...Лучшая в Москве трактирная машина - оркестрион гремела, бряцая литаврами, свою неизменную песню: «Шумел-горел пожар московский» (Пауст.); На залитых лугах, островками стали обозначаться самые высокие места: холмики, бугорки, древние татарские могилы (Закр.).

Тире - знак очень емкий по значению. Широта употребления его в современных публикациях свидетельствует об определенной универсализации этого знака. Однако существуют закономерности в его употреблении. Тире, прежде всего, означает всевозможные пропуски - пропуск связки в сказуемом, пропуски членов предложения в неполных и эллиптических предложениях, пропуски противительных союзов; тире как бы компенсирует эти пропущенные слова, «сохраняет» им принадлежащее место. Например: Дупель - птица вольная (С.-Щ.); Илюша - к воротам, но из окна послышался голос матери (Гонч.); Не небесам чужой отчизны - я песни родине слагал (Н.).

Тире передает значение условия, времени, сравнения, следствия в тех случаях, когда эти значения не выражены лексически, то есть союзами. Например: Захоти он - парню и Тане было бы плохо (Пан.); Проснулся - прабабушки не было (Пан.); Молвит слово - соловей поет.

Тире можно назвать и знаком «неожиданности» - смысловой, интонационной, композиционной. Например: К Тане не пускали никого - только письма потоком шли в ее адрес (Зерн.) (неожиданное присоединение); Что сейчас жалеете - верю (Сим.) (необычное расположение изъяснительной придаточной); Много раз сидел я на дереве под забором, ожидая, что вот они позовут меня играть с ними, - а они не звали (М. Г.) (неожиданный результат).

Наконец, тире способно передавать и чисто эмоциональное значение: динамичность речи, резкость, быстроту смены событий. Например: Мгновение - и все опять тонуло во мраке (Кор.); К вечеру волна улеглась - и на западе разгорелся закат (Пауст.); По дубу перейдем ручей - и на болото (Пришв.).

Знаки вопросительный и восклицательный фиксируют конец предложения, а также передают вопросительность и восклицательность интонации. Например: Какой ответ, какое оправдание может дать судьба в их страданиях? (Купр.); Как изменился он с тех пор, как она оставила его! (Л. Т.).

Кавычки служат выделению: выделяют необычно употребленные слова, названия, чужую речь, цитаты и т.д.: Как сейчас помню, первое, что было прочитано: «Помпадуры и помпадурши» (Карав.); Но горка писем на столе нарастает, приходится выделять специальный рабочий день для ответов, и все равно не справляешься, отвечаешь только на самые важные, и уже кто-то на тебя обижается - «вы мне не ответили!», кто-то сердится - «зазналась?» (Кетл.).

Итак, при всем многообразии конкретных значений и употреблений знаков препинания, фиксируемых правилами, знаки обладают обобщенными функциональными значениями, имеют общие закономерности употребления.

Тема 2. Грамматическая стилистика. Стилистический синтаксис (2ч.) Вопросы 1. Стилистическое использование форм частей речи.

Задумываясь о богатстве русского языка, нельзя упускать из виду и стилистику частей речи. Умелое их использование открывает широкие возможности усиления эмоциональности, яркости речи. Ведь имена существительные, прилагательные, числительные, местоимения по своим стилистическим функциям представляют неоценимый источник выразительности художественных описаний. Глаголы позволяют писателю живо передать движение, они незаменимы в повествовании.

В зависимости от главенствующей роли имен или глагольных форм говорят обименномили о глагольном типе речи. Это во многом определяет стиль художественных произведений, ораторских речей.

Рассмотрим более подробно стилистическое использование разных частей речи как источника ее выразительности, живости, яркости.

Информативная роль существительных не вызывает сомнения: именно в этой части речи обычно сосредоточено основное содержание сообщения. Однако не следует забывать и о том, что имена существительные выполняют в речи и эстетическую функцию. Они вовлекаются в систему выразительных средств и обретают соответствующую экспрессивную окраску.

Большими потенциальными возможностями создания образной речи обладают конкретные существительные. Умелое введение их в текст создает зримые картины. Например:

Вчера я приехал в Пятигорск, нанял квартиру на краю города, на самом высоком месте, у подошвы Машука: во время грозы облака будут спускаться до моей кровли. Нынче в 5 часов утра, когда я открыл окно, моя комната наполнилась запахом цветов, растущих в скромном палисаднике. Ветки цветущих черешен смотрят мне в окна, и ветер иногда усыпает мой письменный стол их белыми лепестками (Л.).

Особая стилистическая ценность конкретных существительных определяется их изобразительными возможностями при описании художественных деталей. В этом случае слова, называющие бытовые реалии, нередко весьма «прозаические» вещи, заключают в себе большую образную энергию и представляют неограниченные изобразительные возможности для описания жизни героев, обстановки, картин природы, быта. Вспомним гоголевские строки:

— Прошу покорно закусить, — сказала хозяйка. Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть чего не было.

Возможность стилистического использования подобных существительных в процессе предметно-образной конкретизации в русской литературе свидетельствовала о торжестве реалистического метода.

Большой простор для стилистических наблюдений открывает выразительность русских имен и фамилий. Они отличаются большим разнообразием словообразовательных вариантов — от интимно-ласковых (Ванюшка, Ванятка, Ванечка, Ванюша) до пренебрежительных и грубых (Ванька, Ванюха). Стилистически противопоставлены официальные имена (Иван Иванович Иванов) и разговорные (Ваня).

Выразительность личных имен обусловлена еще и тем, что многие из них восходят к греческим корням и несут в себе скрытое символическое значение: Митрофан — слава матери; Елена — избранная, светлая и т.д.

Русский язык предоставляет неограниченные возможности и для словотворчества. Еще в эпоху классицизма русские драматурги сочиняли выразительные фамилии-характеристики: Правдин, Стародум (Фонвизин). Галерею отрицательных персонажей, наделенных красноречивыми фамилиями, пополнили писатели XIX в: Молчалин, Скалозуб (Грибоедов); Буянов, граф Нулин (Пушкин);Держиморда (Гоголь).

Есть фамилии, отражающие ущербность героев: Макар Девушкин, князь Мышкин (Достоевский); насмешливо-иронические:Красоткин, Поцелуев (Гоголь); остросатирические: учитель Вральман (Фонвизин), судья Ляпкин-Тяпкин (Гоголь). Однако наряду с богатым набором сниженных фамилий в русской литературе известно и немало имен собственных, которые воспринимаются не как нейтральные, а как «хорошие», открытые для создания вокруг них ореола положительных эмоциональных оттенков; ср.: Онегин, Печорин, Ларины, Ленский, Инсаров, Ростов. Подобные фамилии кажутся красивыми благодаря их эстетическому звучанию.

Другую группу стилистически активных имен собственных составляют географические наименования. В русском литературном языке их значения обогащаются различными ассоциациями. Так, в годы Великой Отечественной войны острое политическое значение обрели многие географические названия: Брест, Сталинград, Волга, Урал, Ялта и др.

Прилагательное — самая живописная часть речи. Русский язык выделяется богатством «качественных слов», по количеству прилагательные уступают только существительным.

Обращение к прилагательным диктуется необходимостью в деталях обрисовать внешность героя: Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сюртук с тремя медалями на полинялых лентах (П.). Прилагательные участвуют и в создании психологического портрета персонажа, описании его привычек, уклада жизни и т.д. В русской художественной литературе сложилась богатая традиция стилистического освоения прилагательных в различных описаниях, и прежде всего в пейзажных зарисовках. Проиллюстрируем это примером описания лунной ночи: ...Появилась луна, обливая моресеребряным блеском. Большая, кроткая, она медленно плыла вверх по голубому своду неба, яркий блеск звезд бледнел и таял в ее ровном, мечтательном свете (М.Г.).

Отказ писателей от использования прилагательных при изображении природы в художественном тексте может стать своеобразным стилистическим приемом, демонстрирующим ироническое отношение автора к «высокому» слогу, стремление к «деромантизации» пейзажа. Этот прием показан, например, в рассказе М. Горького «Месть»: Соловьи и луна, тени, запах цветов все это имелось налицо и в количестве гораздо большем, чем было нужно по ходу дел. Читатель невольно сравнивает эту фразу с пейзажной зарисовкой в начале рассказа (Эта река и камыш, по ее берегам, а за ним темные, пышные деревья так хороши, облитые чудным, приветливым светом луны...); отказ автора от использования прилагательных-эпитетов расценивается как выражение протеста против фальши «красивых слов».

Значительные выразительные возможности заложены в формах степеней сравнения имени прилагательного. Они указывают на более (или менее) интенсивное проявление качественного значения, что делает их экспрессивными: Можно краше быть Мери, но нельзя быть милей (П.); Молчалин прежде был так глуп! Жалчайшее созданье! (Гр.) Писатели и публицисты используют различные сочетания форм степеней сравнения, создающие гиперболизм при указании на преобладание того или иного признака: Дороги хуже худшего (Ч.).

Умение автора найти точное прилагательное нередко выступает критерием хорошего слога. Однако при употреблении прилагательных важно сохранять чувство меры, не злоупотребляя определениями, порождающими многословие. А.П. Чехов советовал молодому Горькому: «Читая корректуру, вычеркивайте, где можно, определения» (выделено нами — И.Г.).

Многие считают, что числительные не интересны с точки зрения выразительности речи, так как обычно используются лишь для точной передачи количественной информации. Но иногда статистические данные более интересны, чем самые красивые слова. В.Г. Белинский замечал, что бывает так, когда «самые увлекательные, самые патетические места ораторской речи вдруг сменяются статистическими цифрами, сухими рассуждениями, потому что толпа убеждается не одной красотой живой речи, но... и фактами» (рецензия на «Общую риторику» профессора И. Кошанского»).

Опытные ораторы в выступлениях стараются избегать употребления числительных, так как на слух они воспринимаются с трудом — статистика утомляет аудиторию. Иное дело — письменная речь. Здесь числительные незаменимы как самая информативная часть речи, выступающая, в определенных условиях, и как сильный источник эмоциональной речи. Какой всплеск эмоций могут вызвать числительные, например, в рубрике «Очки, голы, секунды», адресованной болельщикам и спортсменам! Однако нас больше интересует использование числительных писателями.

Числительные, как и другие части речи, вовлекаются в систему выразительных средств. Мастера художественного слова ценят числительные, которые при описании событий создают впечатление достоверности, правдивости изображения. Это важно, например, в повествовании о военных событиях, когда писатель использует фактические данные, извлеченные из тех или иных документов:

Полк Карпова занимал оборону на линии: высота 251 — деревня Петелино — разъезд Дубосеково... Они сконцентрировали свыше 80 танков, два полка пехоты, шесть минометных и четыре артиллерийские батареи.

(А. Кривицкий)

При таком включении числительных в художественную речь читатель ощущает их иностилевую принадлежность, но именно это и придает повествованию особую действенность, заставляя поверить автору.

При стилистической оценке местоименийпрежде всего обращает на себя внимание их особая употребительность в разговорной речи. В живом общении их конкретизация легко достигается жестом, интонацией. Мы любим употреблять местоимения и для выделения особо значимых слов: Дима, он не подведет. Экономика, онатребует внимания профессионалов... Такое (двойное) указание на предмет речи далеко не всегда стилистически оправдано. Тем более лишними оказываются местоимения в таких, например, предложениях: Перед своейсмертью он покаялся; Окончив своюшколу, Ольга осталась в родной для неедеревне.Однако это вовсе не означает, что местоимения следует избегать. Нужно научиться их использовать как источник выразительности речи.

Обращение к местоимениям художников слова всегда продиктовано эстетическими мотивами. Чтобы понять это, проанализируем выразительные возможности некоторых местоимений. По богатству экспрессивных красок на первом месте среди них стоят личные местоимения. Введение в текст личных и притяжательных местоимений я, мы, мой, наш, приводит к субъективации авторского повествования. Этот стилистический прием широко используют писатели и публицисты. Так, журналист, выступая в очерке от первого лица, создает впечатление достоверности описываемых событий, как бы «приближая» их к читателю:

Я вхожу в комнату, где живет режиссер Алексей Герман... и будто попадаю в знакомый по экрану мир.

Личные местоимения в прямой речи, которая тоже является сильным источником экспрессии, создают «эффект присутствия» читателя в описываемой ситуации:

Узнаю, что многие вещи германовской квартиры переселялись в павильон и снимались в фильме. Зачем?

Мне это было очень важно. Висел портрет отца, портрет матери... Соврать под их взглядом было немыслимо.

Если же в речи происходит замена личных местоимений первого лица формой третьего лица, — создается «эффект отстранения», описываемое отдаляется, что также может стать стилистическим приемом:

Это был сон о возвращении в детство... Будто я вхожу в наш двор... Здесь сидят все наши ребята... Мне навстречу выходит мальчик, и я знаю, что он — это я. Выходят мать и отец, совсем молодые, смотрят на него и молчат.

Особое стилистическое значение имеет выбор форм числа личных местоимений, отражающих или официальный, или дружеский, интимный характер речи. Вспомним выразительный переход к обращению «на ты» в письме Татьяны к Онегину:

Я к вам пишу...

Теперь, я знаю, в вашей воле

Меня презреньем наказать.

И вдруг:

Другой!.. Нет, никому на свете

Не отдала бы сердце я!

То в вышнем суждено совете...

То воля неба: я твоя;

Вся жизнь моя была залогом

Свиданья верного с тобой;

Я знаю, ты мне послан богом...

Однако в разговорном стиле, лишенном лиризма, употребление местоимений я, мой и в особенности их навязчивое повторение создают неблагоприятное впечатление. Это отражает нескромность говорящего, его стремление подчеркнуть свой вес, влияние. Вспомним сцену хвастовства Хлестакова в комедии Гоголя «Ревизор»:

Я принимаю должность... только уж у меня: ни, ни, ни! Уж у меня ухо востро! Уж я... О! я шутить не люблю. Я им всем задал острастку... Я такой! Я не посмотрю ни на кого...

В толковых словарях русского языка дается особое значение местоимений он, она, — «любимый», «любимая» (герой, героиня романа), которое имеет яркую эмоциональную окраску. Например: Ночная синяя чернота неба в тихо плывущих облаках, везде белых, а возле высокой луны голубых... Она боком сидит на подоконнике раскрытого окна и, отклонив голову, смотрит вверх — голова у нее немного кружится от движения неба. Он стоит у ее колен (Бун.).

На основе рассмотренного значения этих местоимений строится своеобразный стилистический прием «обманутого ожидания», когда местоимение с иным значением употребляется в препозиции по отношению к замещаемому существительному. Например:

Моя «она»

Она, как авторитетно утверждают мои родители и начальники, родилась раньше меня. Правы они или нет, но я знаю только, что я не помню ни одного дня в моей жизни, когда бы я не принадлежал ей и не чувствовал над собой ее власти. Она не покидает меня день и ночь; я тоже не выказываю поползновения удрать от нее, — связь, стало быть, крепкая, прочная... За ее привязанность я пожертвовалей всем: карьерой, славой, комфортом... Хотите знать ее имя? Извольте... Оно поэтично и напоминает Лилю, Лелю, Нелли... Ее зовут — Лень (Ч.).

Из всех частей речи глагол выделяется как самая сложная и самая емкая, так как обладает широкими возможностями яркого описания жизни в ее развитии, движении.

Исследователи утверждают, что в глаголе, образно говоря, течет самая алая, самая артериальная кровь языка. А.Н. Толстой писал: «Движение и его выражение — глагол — являются основой языка. Найти верный глагол для фразы — это значит дать движение фразе»[16].

В художественной речи с помощью глагольных форм изображается динамика окружающего мира и духовной жизни человека. Если писатель хочет «вдохнуть жизнь» в повествование, он обращается к глаголам.

Важнейшая стилистическая функция глагола в художественной речи — придавать динамизм описаниям. Проиллюстрируем это примером:

Сотников сидел на головном в батарее тракторе... <...> Перед самым рассветом Сотников не выдержал и только задремал на сиденье, как громовой взрыв на обочине вырвал его из сна. Комбата обдало землей и горячей волной взрыва, он тут же вскочил:«Комсомолец» сильно осел на правую гусеницу. И тут началось... Танки расстреливали полк на дороге.

(В. Быков)

Речь, насыщенная глаголами, выразительно рисует стремительно разворачивающиеся события, создает энергию и напряженность повествования.

Мастера художественного слова и стилисты видят в глаголе и яркое средство образной конкретизации речи. По наблюдению М. И. Кожиной, «для художественного повествования или описания характерна постепенность в передаче события, действия, движения, состояния, мысли, чувства как осуществляющихся во времени, как бы «дробность» изображения и отсюда — эстетически обусловленная последовательность глаголов»[17].

Вспомним стилистическое употребление глаголов М. Шолоховым в романе «Тихий Дон»:

Григорий спустился к Дону, осторожно перелез через плетень астаховского база, подошел к прикрытому ставнями окну. Он слышалтолько частые удары сердца... Тихо постучал в переплет рамы... Аксинья молча подошла к окну, всмотрелась. Он увидел, как онаприжала к груди руки, и услышал сорвавшийся с губ ее невнятный стон. Григорий знаком показал, чтобы она открыла окно, снялвинтовку. Аксинья распахнула ставни. Он стал на завалинку, голые руки Аксиньи схватили его шею. Они так дрожали и бились на его плечах, эти родные руки, что дрожь их передалась и Григорию.

В подобном изображении состояния, чувств героев глаголы выступают незаменимым средством образной конкретизации речи. Это надо иметь в виду, когда приходится решать, какой тип речи следует предпочесть — глагольный или именной.

Глагол представляет действие как процесс в грамматических формах времени, лица, наклонения, залога. Именно в этих грамматических категориях получает исчерпывающее выражение понятие глагольности, отчего и установилось мнение, что глагол как часть речи «специально создан» для изображения действия.

Глагольные формы обладают неограниченными возможностями варьирования. Их секрет в том, что в речи очень часто одна глагольная форма может употребляться вместо другой, в переносном значении.

1. При описании прошлых событий глаголы настоящего времени заменяют глаголы прошедшего времени: Вот ты трое идем на рассвете по зелено-серебряному полю; слева от нас, за Окою... встает, не торопясь, русское ленивенькое солнце. Тихий ветер сонно веет с тихой мутной Оки (М.Г.). Благодаря использованию такого настоящего времени события, о которых повествует автор, словно приближаются к читателю, предстают крупным планом: картина разворачивается как бы у нас на глазах. Стилисты называют такие глагольные формы настоящим историческим временем (или настоящим повествовательным).

Обращение к настоящему историческому придает живость и газетным репортажам: Атаки наших троек становятся все острее. На 12-й минуте нападающий неожиданным ударом открывает счет.

Писатели находят различные средства, помогающие усилить экспрессию глагольных форм в настоящем историческом. Такое употребление глаголов особенно оправдано при описании неожиданного действия, нарушающего закономерное течение событий:Пришли они, расположились поудобнее, разговорились, познакомились. Вдруг является этот... и говорит...

2. Экспрессивное использование глагольного времени позволяет употреблять настоящее и в значении будущего для указания намеченного действия: У меня уже все готово, я после обеда отправляю вещи; Мы с бароном завтра венчаемся, завтра жеуезжаем... начинается новая жизнь (Ч.), а также для описания воображаемых картин: Об чем бишь я думал? Ну, знакомлюсь, разумеется, с молодой, хвалю ее, ободряю гостей (Дост.).

3. Употребление форм прошедшего времени в эмоциональной речи открывает еще большие возможности для усиления ее действенности. Очень оживляет повествование включение прошедшего времени совершенного вида в контекст будущего, что позволяет представить ожидаемые события как уже совершившиеся: Ну, в головы ты вылезешь, кричит отец, мундир на тебя, дубину, наденут. Надел ты, дурак, мундир, нацепил медали... А потом что? (Усп.), — или в контекст настоящего, когда действие оценивается как фрагмент повторяющейся ситуации: Хорошо, Никеша, в солдатах! Встал утром... Щи, каша... ходи! вытягивайся! Лошадь вычистил... ранец (С.-Щ.).

Возможно и разговорное употребление прошедшего времени совершенного и несовершенного вида в значении будущего или настоящего с яркой экспрессией презрительного отрицания или отказа: Так я и пошла за него замуж! (то есть ни за что не пойду за него!); Да ну, боялся я ее! (то есть не боюсь я ее!). В подобных случаях ироническая констатация действия означает, что на самом деле оно никогда не осуществится. Неадекватность формы и содержания таких конструкций и создает их яркую экспрессию.

Особая изобразительность прошедшего времени объясняется и тем, что в его арсенале, на периферии основной системы глагольных временных форм, есть такие, которые образно рисуют действия в прошлом, передавая их разнообразные оттенки. И хотя эти особые формы прошедшего времени носят нерегулярный характер, стилистическое их применение заслуживает внимания.

Выделяется ряд экспрессивных форм прошедшего времени. Им присуща преимущественно разговорная окраска, но основная их сфера — язык художественной литературы. Формы давнопрошедшего времени с суффиксами -а-, -ва-, -ива (-ыва-) указывают на повторяемость и длительность действий в далеком прошлом: Бывало,писывала кровью она в альбомы нежных дев (П.). Писатели прошлого легко могли образовать подобные формы от самых различных глаголов (бранивал, кармливал, танцовывал). В современном русском языке сохранились немногие из этих форм: знавал, хаживал, едал, говаривал. Грамматическое значение форм давнопрошедшего времени может усиливаться сочетанием их с частицей бывало: Заснул тяжелым сном, как, бывало, сыпал в Гороховой улице (Гонч.).

Формы прошедшего времени мгновенно-произвольного действия: Поехал Симеон Петрович с пряжей в Москву, дорогой и заболей(М.-П.) — указывают на быстрое действие, совершившееся в прошлом, подчеркивая его внезапность и стремительность. В отличие от форм повелительного наклонения, которым совершенно чуждо значение времени, эти глагольные формы всегда указывают на время. Они могут употребляться в одном временном плане с формами настоящего-будущего времени в рассказе о событиях прошлого: Идетон с уздечкой на свое гумно... а ребята ему шутейно и скажи... (Шол.); Привели Татьяну, барыня и спрашивает: Ты о чем? — А та с простоты и ляпни... (П. Бажов). Впечатление неожиданности, мгновенности действия усиливают присоединяемые к глаголу элементы возьми и, возьми да и, которые придают действию оттенок неподготовленности, а порой и неуместности: Приехала экскурсия, мы с Костей — это наш штурвальный — стали комбайн показывать, а кто-то возьми да и запусти мотор (Кав.).

К экспрессивным формам прошедшего времени относятся и глагольно-междометные формы внезапно-мгновенного действия со значением стремительного движения или звучания: прыг, бух, толк и др. Они носят разговорно-просторечную окраску: Окунь сорвался с крючка, запрыгал по траве к родной стихии и... бултых в воду! (Ч.)

Глаголы будущего времени обычно получают заряд экспрессии при переносном употреблении в иных временных планах.

Будущее совершенного вида может указывать на действия, обращенные к настоящему времени: Словечка в простоте не скажут все с ужимкой (Гр.).

Глаголы будущего времени совершенного вида часто рисуют быстро сменяющиеся и повторяющиеся действия безотносительно к моменту речи: И бубен свой берет невеста молодая. И вот она, одной рукой кружа его над головой, то вдруг помчится легче птицы, то остановится глядит... (Л.)

В сочетании с частицей как глагол в форме будущего времени совершенного вида, использованный в значении настоящего исторического, указывает на внезапное наступление действия, отличающегося особой интенсивностью: Достает Прохор Палыч «послание» и кладет на стол. Иван Иванович берется читать и... как захохочет! (Троеп.).

Будущее несовершенного вида уступает в выразительности формам, которые мы рассмотрели. Переносное его употребление может привести к возникновению абстрактного настоящего, имеющего обобщающий смысл: В литературе, как в жизни, нужно помнить одно правило, что человек будет тысячу раз раскаиваться в том, что говорил много, но никогда, что мало (Писар.). В иных случаях его образность обусловлена модальными оттенками, которые будущее время может получать в речи. Выступая в собственном значении будущего времени, глаголы несовершенного вида способны выражать оттенок готовности совершить действие: Целый день марабубудет дежурить у бойни, чтобы получить кусок мяса (Песков). Если заменить форму будущего времени формой настоящего (целый день дежурит), признак готовности у глагола исчезнет.

Другой возможный модальный оттенок будущего несовершенного — уверенность в совершении действия: Вернувшись из далекого путешествия, будешь хвастаться, рассказывать диковинные вещи (Сол.).

В переносном значении нередко употребляются и глагольные видовые формы. Так, глаголы, имеющие форму несовершенного вида, в тексте как бы замещают глаголы совершенного вида, обретая характерные для них значения. Ср.: Прихожу я вчера и узнаю. Пришел я вчера и узнал; Завтра же уезжаем и расстаемся навсегда. Уедем и расстанемся... В этих случаях глаголы несовершенного вида обозначают конкретный единичный факт.

Глаголы в русском языке характеризуются разнообразием форм, передающих различные видовые оттенки действия. Особенно выразительны глаголы совершенного вида, обозначающие одноактный способ действия, с суффиксом -ану-, имеющие просторечную окраску и выделяющиеся оттенком резкости, неожиданности и интенсивности действия: резануть, рубануть. Близкие к ним по значению, но лишенные просторечного оттенка глаголы совершенного вида с суффиксом -ну-: кольнуть, свистнуть, крикнуть, стукнуть — выделяются своим динамизмом и изобразительными возможностями.

Разговорный характер носят глаголы несовершенного вида прерывисто- смягчительного способа действия, образованные с помощью приставки по- и суффиксов -ва-, -ива- (-ыва-): повизгивать, позевывать, покрикивать.

Ряд способов действия выделяет особенно сильная экспрессивная окраска. Это прежде всег






Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.028 с.