СОРОК ВОСЕМЬ ДЬЯВОЛЬСКИХ «ВОСЬМЕРОК» — КиберПедия


Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

СОРОК ВОСЕМЬ ДЬЯВОЛЬСКИХ «ВОСЬМЕРОК»



 

Былина о том, как бывший алтайский учитель географии Иван Русанов выгнал из Японского моря американскую атомарину.

Возможно, именно так будут рассказывать об этом событии наши потомки. Но это вовсе не сказ и не былина — быль, облеченная в строгую штурманскую графику.

 

* * *

 

Она была по-средневековому долгой и по-современному опасной — холодная война двух флотов в Мировом океане: американского и советскою. Апофеозом ее, достойным кисти художника Верещагина, стал эпизод, когда две атомные подводные лодки — советская и американская — несколько часов выписывали крутые виражи, гоняясь друг за дружкой, на предельно опасной дистанции: всего в полутора кабельтовых (чуть более 200 метров) вместо положенных двух миль. Они то круто разворачивались, то снова сходились на встречных курсах — почти лоб в лоб, проносясь одна над другой в считаных метрах так, что в носовых отсеках матросы инстинктивно пригибались от шума мощных винтов, буравивших воду прямо над головой. Они сходились и раз, и два, и семь, и десять, и двадцать, и тридцать, и сорок, и сорок пять… Летела с полок посуда на виражах, людей валило то вправо, то влево, как мотогонщиков на треке.

Сорок восемь дьявольских «восьмерок» выписали они над океанской бездной в два километра И каждое схождение лоб в лоб было чревато роковым ударом. Жутковато представить, как две скоростные махины с ядерными реакторами и атомными торпедами — сто живых душ на одной и столько же на другой — круто разворачиваются и прут друг на друга во мраке глубины. Но никто никому не хотел уступать. И командир американской атомарины типа «Лос-Анжелес», и командир советской К-264 держали марку, выдерживали характер.

Это было 16 сентября 1985 года в Японском море. Капитан 2-го ранга Иван Русанов получил приказ не допускать иностранные корабли в район, где проходила испытания новейшая советская подводная лодка типа «Гепард». С обнаружением «американца» Русанов сразу же зашел ему в корму, «Лос-Анжелес» попытался оторваться, и началась отчаянная карусель…

— «Американец» длиннее РТМ на 12 метров, — рассказывал позже Иван Петрович, — поэтому запаздывал на циркуляциях. Я же успевал заходить ему в лоб. Пытался дать ультразвуковой импульс 100-процентной мощности, чтобы сжечь противнику приемный тракт.

Крен на виражах достигал 20 градусов. Летела посуда со стола, накрытого в кают-компании к вечернему чаю. Уцелела только одна кружка

Гонка началась за пять минут до полуночи, а закончилась в третьем часу ночи, после того как «американец» попытался укрыться под японскими рыбаками, которые вели лов сайры. Мы всплыли…



Иван Русанов, бывший учитель географии с Алтая, тогда 36-летний капитан 2-го ранга (ныне контр-адмирал), выполнил свою задачу.

Не так ли запальчиво, как командиры обеих атомарин, вели себя порой и лидеры двух противостоявших сверхдержав?

Поединок Русанова с американской атомариной — вовсе не единичный эпизод, а, в общем-то, заурядная практика. В Санкт-Петербурге живет бывший командир самой быстроходной в мире атомной подводной лодки К-162 Юрий Голубков.

— Мы отрабатывали учебные задачи в полигоне, где ныне погиб «Курск», — рассказывает Голубков. — Вдруг доклад акустика* на траверзе правого борта шум винтов иностранной атомной подлодки. Понимаю, за нами вели слежку, и иностранец случайно вышел за пределы нашего кормового сектора, то есть зоны акустической тени. Командую — право на борт и вывожу наглеца, как говорится, на чистую воду. Он же стремится снова зайти мне в корму, спрятаться в непрослушиваемом секторе. Чужак маневрировал резко и дерзко. Но у меня же скорость выше, и это я захожу ему в корму. И держусь в его кормовом секторе, несмотря на все выкрутасы, которые он совершал под водой. В конце концов он понял, что ему не отвязаться, и пошел прочь из наших террвод. Я проводил его до указанного мне рубежа, а потом вернулся в базу. И только потом, представив себе наше взаимное маневрирование как бы со стороны, испытал нечто похожее на ужас. Две огромные ядерные «коломбины» с немалой скоростью заходили в хвост друг другу, как истребители, причем на предельно малой «высоте», причем ориентируясь только на шумы винтов…

 

Такие «игры» припомнит любой командир-подводник, ходивший в моря. Одним везло, другим — не очень: сталкивались, но все же расходились по своим базам пусть со вмятинами, но без трупов…



 

«КИТТИ ХОК» УХОДИТ В ЙОКОСУКУ…

 

Такая вот она, Русь… Встретишь в тверском лесу деда-грибника из окрестной деревни, разговоришься, и выяснится, что дед этот в своем прошлом — бывший командир атомной подводной лодки, капитан 1-го ранга в отставке. И что это именно он таранил американский авианосец «Китти Хок» в годы холодной войны…

Как все это случилось…

Шел двадцать восьмой год Великой холодной войны… И была она в самом разгаре.

Любые учения, любые маневры, любой выход в море группировки боевых кораблей — советской ли, американской стороны — проходят под взаимным прицелом подводных лодок и надводных кораблей. Да что корабли, когда и США, и Советский Союз находятся под постоянным ракетным прицелом. В ответ на размещение ракет у границ СССР генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов принял «адекватные меры»: с 1983 года к западным и восточным берегам Соединенных Штатов стали направляться атомные подводные лодки с баллистическими ракетами, подлетное время которых вполне уравнивалось с подлетным временем американских «евроракет». Они несли там постоянное боевое дежурство. Теперь уже не с острова Куба, а из окрестных океанских глубин смотрели на США ядерные боеголовки дальнобойных ракет…

Такой вид боевой деятельности требовал огромного напряжения и от людей, и от кораблей, от всех подводников — и северян, и тихоокеанцев. Три года проработал этот гигантский подводный конвейер — до тех пор, пока не наступила эпоха «новою мышления», пока в Атлантике не затонул советский атомный подводный ракетодром К-219.

 

Итак, 1984 год… Не самый спокойный на планете. На Ближнем Востоке пылает война между Ираком и Ираном В Индии убита премьер-министр Индира Ганди. Смута в Польше — столкновение гданьских рабочих с полицией. В самом разгаре подводные походы по Великому циклу.

А тут в Японское море вошла целая американская эскадра во главе с ударным авианосцем «Китти Хок». А это 76 тысяч тонн водоизмещения, 90 самолетов и экипаж по военному времени свыше 4000 человек. 5882 тонны авиационного топлива. Четыре винта сообщали ему скорость в 35 узлов. Авианосец шел в охранении крейсеров «Аонг Бич» и «Тикондерога», трех фрегатов УРО (с управляемым ракетным оружием) и двух эсминцев. Авианосную ударную группу (АУГ) сопровождали танкер и плавучая база. Естественно, оставить без внимания такой отряд советский Тихоокеанский флот не мог. Тем более что американцы проводили учения, отрабатывая взаимодействие с кораблями Японии и Южной Кореи под кодовым названием «Тим Спирит—84» («Командный Дух»).

Привожу рассказ в почти дословном изложении командира К-314, тогда капитана 2-го ранга Владимира Евсеенко:

— Мы готовились к дальнему походу в Индийский океан с заходом во вьетнамский порт Камрань, а затем в Сомали. В полигоне боевой подготовки получаю радио: «Подготовить ПЛА к длительному слежению за АУГ США». Я надеялся, что командование передумает — ведь мы еще как следует не отработаны — и на слежение пойдет «ревущая корова», подводная лодка 627-го проекта. Но командир нашей 26-й дивизии, контр-адмирал Белоусов был непреклонен: «Пойдете вы!»

Вечером вернулись в базу — в бухту Павловскую — и загрузились по боевому варианту «поиск и длительное слежение». Доложил решение контр-адмиралу Геннадию Даниловичу Агафонову и в 6 утра 10 марта отошел от пирса и двинулся в центральную часть Японского моря. На четвертые сутки по данным собственной радио-разведки (группы ОСН АЗ) и по наведению с берегового КП вышел на гидроакустический контакт с АУГ.

Семь суток держал контакт с главной целью, то есть с авианосцем «Китти Хок». При очередном всплытии на опорный сеанс связи близ южнокорейских островов Чугда и Ногда я долго не мог погрузиться в ожидании квитанции на мое радио. В этом районе очень плохая проходимость радиоволн — «яма», как мы говорим. И пока я ждал подтверждения на свое донесение, «Китти Хок» и сопровождавшие авианосец корабли ушли от меня на 22 мили. Надо было их догонять, и я дал самый полный ход Шли на 32 узлах (это почти 60 километров в час). Вышел в предполагаемую точку встречи, но АУГ не обнаружил. Акустики прослушали горизонт — чист. Радиоразведчики докладывают, что никаких переговоров в сети АУ Г нет, работают только береговые радиолокаторные станции — японские и южнокорейские. Американцы затаились и соблюдают полное радиомолчание. Возможно, они почуяли, что мы следим за ними из-под воды. Ведь когда я врубил самый полный, шумность нашей К-314 резко возросла. Могли нас засечь, когда я час болтался на перископной глубине в ожидании квитанции. Так или иначе, но на «Китти Хок» не работали даже приводные радиомаяки, это значит, прекратили полеты. Подсвплываю и даю радио на берег: «Потерял контакт с АУГ». Вскоре получаю с берегового КП широту, долготу, генеральный курс и скорость ударной группы. Кроме нас, за ней следил еще наш ВПК «Адмирал Виноградов».

20 марта двинулся в указанном направлении» Через три часа акустик доложил, что слышит шум винтов главной цели. Подсвплыл под перископ. Море 3–4 балла, туман, видимость не более десяти кабельтовых (около двух километров), но тем не менее увидел в перископ «Китти Хок». Тут же ушел на глубину и продолжил слежение. Держал авианосец около суток, пока он не спрятался за остров Чугда в территориальных водах Южной Кореи. Я поджидаю его с южной стороны острова, а он затаился на северной и даже ход застопорил. Что делать? Маневрирую на границы террвод.

Наступило 21 марта. На утреннем всплытии на сеанс связи визуально обнаруживаю дымовую завесу и силуэты кораблей АУГ. Все они ушли под прикрытие островов. Елозил часов десять в ожидании, когда они снова выйдут в открытое море. Однако американцы легли в дрейф. Жду. Веду радиоразведку. Замерили гидрологию. Командир гидроакустической группы доложил, что проходимость звуковых волн по первому типу. Для нас — плохая гидрология, поскольку зона наилучшей слышимости находится выше 50 метров, то есть выше нашей безопасной глубины. Все против нас…

В 21.30 акустик доложил о шуме винтов в секторе пеленга 315–350 градусов. По докладу БИПа — боевого информационного поста — дистанция до «Китти Хок» 60–70 кабельтовых, курс 180 градусов, скорость 15 узлов. Доклад утверждаю.

В 22.10 всплываю на перископную глубину для очередного сеанса связи. Осматриваю правый и левый курсовые углы. На 90 градусов слева визуально обнаруживаю всю авианосно-ударную группу. Множество бортовых огней. Танкер заправляет корабли. Дистанция 20–30 кабельтовых. Идем контркурсами, то есть навстречу друг другу. Срочное погружение!

И вдруг — мощный удар. Подводная лодка рыскнула на 20° по курсу и вернулась в исходное. Давление в системе гидравлики — ноль.

— Аварийная тревога! Осмотреться в отсеках!

Первая мысль — снесло боевую рубку и распороли легкий корпус. Выдвигаем поочередно выдвижные устройства — перископ, антенны — все работает. Из отсеков докладывают — воды нет, механизмы работают. Скорость по лагу 6 узлов. И тут новый удар — в правый борт! Опять рыскнули… Опять осматриваемся — все в норме. Все да не все. Скорость стала резко падать. Из кормового — седьмого — отсека докладывают — наблюдают биение линии вала. Командир БЧ-5, капитан 2-го ранга инженер Морозов бросился в корму, осмотрел гребной вал — действительно, сильное почти яйцеобразное биение вала. Для сохранения турбины необходимо останавливать ГТЗА — главный турбозубчатый агрегат. Останавливаем. Пытаемся понять, что произошло. Ясно, что по нам проехался авианосец, что второй удар пришелся по винту. Первый, по всей вероятности, погнул стабилизатор. Его размах —17 метров. Видимо, поджал линию вала.

Пускаем в действие вспомогательные линии вала. Они дают нам максимальные ход 5 узлов. А скорость течения в этом районе — 3–4 узла. Не выгребаем… К тому же по докладу командира отсека правая линия вспомогательного вала начала греться. Все. Надо всплывать. Надо просить помощь. Всплыл, уточнили свое место. Посылаю радиограмму на берег. «Столкнулся с неизвестным объектом Потерял ход..»

С берега «К вам вышел АСС “Машук” для буксировки в базу. На борту замкомандующего Тихоокеанским флотом».

Конечно же, американцы нас тут же засекли, и начался усиленный облет палубной авиацией. Налетели, как мухи на мед… Первым подошел к нам ВПК «Адмирал Виноградов». По У КВ договорился с командиром: «Я подниму корму, а вы посмотрите, что у нас с винтами». Такая вот проктология…

Притопил нос, поднял корму. Осмотрели.

— Э-э, да у вас мортира сломана! И лопасти винта погнуты.

Мортира — чугунный прилив для вывода из прочного корпуса гребного вала, и в самом деле треснула, а из нее торчал, держась только за счет собственного веса, обломок гребного вала с винтом Главное, что держался — не булькнул, не унес в пучину тонны морской бронзы. Сколько цветного металла Родине сэкономили! Не оценили…

Подошел к нам спасатель «Машук», взял на буксир. Замкомандующего флотом вышел со мной на связь по УКВ:

— Вы, танкисты хреновы! Натянули шлемы по самые уши и не слышали ни хера! Командир — готовься!

Отвечаю:

— Я всегда готов!

Пока тащили нас за ноздрю до бухты Павловского, американские самолеты облетали нас в хвост и гриву. И еще до самых террвод СССР конвоировал нас фрегат типа «Нокс». Вертолет прилетал, сбрасывал РГБ — радиогидроакустические буи, которые записывали шумы нашего турбогенератора. Поднимать мы их не стали. Американцы в последнее время ставили на них самоликвидаторы, не хватало нам еще ЧП и с буями…

В это же время «Китти Хок» шел в японскую базу Йокосука. Там его сразу же поставили в док и нашли в днище пробоину размером 4x6 метров. Дырка образовалась от нашего винта и как раз в районе цистерны авиационного топлива. Через нее вытекло несколько тысяч тонн авиакеросина Как он у них там не вспыхнул — одному богу известно. Всем повезло — мы не затонули, они не сгорели.

В базе стали разбираться. Причина столкновения — мы определили тип гидрологии как № 1, а фактически она была № 2 — по данным ВПК «Адмирал Виноградов». А это значит, что слой скачка проходил по глубине 30 метров. Мы же не могли им воспользоваться, поскольку все руководящие документы обязывали нас держаться не выше безопасной глубины — 50 метров. По этой причине мы и не слышали авианосца, вышли на опасное сближение. Когда БИП — боевой информационный пост доложил мне дистанцию до главной цели в 60–70 кабельтовых, она, эта дистанция, фактически была в разы меньше — 10–15 кабельтовых. И если учесть нашу немалую скорость… На такой дистанции я и ходовых огней «Китти Хок» не обнаружил — из-за огромной высоты борта Конечно, командир всегда прав и всегда виноват. Была доля и моей вины, не отрицаю. Но море есть море, у него своя физика и своя логика..

В общем, меня с должности командира подводной лодки сняли, перевели служить на берег. Для меня это было ударом похлеще удара в винты. Предлагали мне потом снова вернуться на мостик Но когда я узнал, о каком корабле идет речь — о раздолбанном 675-м проекте, догнивавшем у причала, — отказался. Лучше старпомом на плавающую лодку, чем командиром на такой гроб.

Обидно, конечно. Судьбы командиров у нас решали политработники. В моем случае они забыли, что за одного битого двух небитых дают. Ведь все же мы вернулись без человеческих потерь да и «супостата» из боевой линии надолго вывели…

Друзья потом подшучивали, напиши командиру авианосца, пусть в Америку в гости пригласит. А я им: «Дураков нет, он мне потом такой счет выставит!»

Фотография «Китти Хок» висит у меня в гараже…

 

Ну, что тут скажешь?! Командиров-аварийщиков у нас никогда не жаловали. Не важно, в какую сумму обходилась государству подготовка такого редчайшего специалиста, как командир атомной подводной лодки. Родина богатая, еще наготовит. А вот командира «Китти Хока» наказывать не стали, хотя ведь и он лодку прохлопал, не уклонился от удара Америка деньги считала…

Обычно такие корабли моряки зачисляли в разряд «несчастливых».

Уже на второй год своей жизни на К-314 заполыхали пожары, которые чудом обошлись без человеческих жертв: за время перехода с Севера на Тихий океан в ее отсеках трижды игрались аварийные тревоги — трижды вспыхивали пожары из-за повышенной влажности в отсеках. Самое опасное возгорание произошло во втором отсеке, когда вдруг вспыхнула гидроакустическая станция.

Спустя десять лет — столкновение с авианосцем «Китти Хок».

Последняя серьезная авария на К-314, которая ее и доконала, произошла за два дня до наступления нового, 1986 года Во время

возвращения с боевой службы в реакторном отсеке произошло расплавление активной зоны. В отсеках поднялся радиоактивный фон, экипаж получил приличную дозу облучения. Лодку решили не восстанавливать — поставили на «вечную стоянку» в бухте Павловского, где в зоне строгого режима дожидались разделки такие же загрязненные ураном атомарины. Она и поныне там стоит, забытая и невезучая… А «Китти Хок» и сейчас еще в строю. Авианосцу свыше 40 лет. Это живой укор нашим адмиралам, которые списывали на металл 15-летние корабли такого же класса.

 






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.017 с.