Рассказ Мастера Дзэн Тао Фэна

Чтобы постичь этот вопрос требуется большая решимость и серьезность, потому что только при обладании ими возникает настоящее ощущение сомнения. Временами вы будете сомневаться то в том, то в этом, сомнение будет возникать само — автоматически и инстинктивно. От рассвета до сумерек оно будет облеплять вас с ног до головы. Оно становится одним целым, непрерывным куском, который будет липнуть, независимо от того, насколько усердно вы пытаетесь его стряхнуть. В любое время оно ясно проявляется перед вами.

Вот теперь вы можете развиваться. Достигнув этой стадии, надо поддерживать свой ум в равновесии и воздерживаться от посторонних мыслей. Когда не осознаешь что идешь или сидишь и не чувствуешь ни жары, ни холода, ни голода – вот- вот доберешься домой. Уже не нужно прилагать никаких усилий и надо только ждать, когда придет время. Но не позволяйте идее о бездейственном ожиданий утомлять вас своим напряжением — не добивайтесь бездеятельного состояния беспокойным умом. Не должны вы также махнуть рукой и сдаваться. Вы должны, скорее, сохранить устойчивой свою внимательность, пока не достигните Просветления. Временами вы будете сталкиваться с 84000 воинами-демонами, ожидающими свой час у ворот ваших шести чувств. Планы вашего сознания предстанут в облике благостных или пугающих приятных или неприятных, странных или удивительных видений. Малейшее цепляние за эти вещи сделает вас рабами их приказов и указаний. Вы будете тогда говорить и действовать подобно дьяволу. С того времени правое дело Праджни навсегда умрет, и семя Бодхи никогда не даст ростков. В такие моменты воздерживайтесь от малейшего движения ума и сделайте себя подобными живому трупу. Потом вы внезапно почувствуете себя разбитым на куски, а затем вы достигните состояния, которое испугает небеса и сотрясет землю.

Я ушел из мирской жизни в 15 лет и в 20 лет был посвящен в сан в монастыре Цинь Цзы. Я дал обет изучить Дзэн за три года. Сначала я работал под руководством Мастера Гуань Чжао. Он учил меня работать над Хуа Toy: «Где я был до; рождения и где я буду после смерти?» Я следовал его наставлениям и занимался, но не мог сосредоточить ум из-за раздвоения в самом Хуа Toy. Мой ум также был рассеян. Позже я увидел мастера Сюэ Эня. Он учил меня произносить слово «У» и просил отчитываться ему каждый день. Он говорил, что как в путешествии, нужно каждый день отмечать пройденный путь. Из-за систематичности и понятности его объяснений.я стал зависим от него и не прилагал никаких собственных усилий в своей работе. Однажды, когда я вошел к нему в комнату, он сказал мне: «Кто втащил сюда тебе этот труп?» Кончив эту сентенцию, он выгнал меня из комнаты. Позже я последовал примеру Цинь Шаня и остался в зале для медитации. Однажды во сне я вдруг вспомнил коан: «Все вещи сводимы к одному, но к чему сводится одно?» В это время резко возникло «чувство сомнения», так, что я не отличал востока от запада или севера от юга. На шестой день этого состояния, распевая молитвы с монахами, я поднял голову и увидел два последних предложения строфы, сочиненной Пятым Патриархом Фа Янем.

О, это ты, парень.

 Которого я знаю всё время.

 Который идет и возвращается,

 Через 30000 дней одного столетия!

Немедленно я разбил предложение: «Кто принес сюда тебе этот труп?», так как оно стояло в моем уме с того дня, когда мне сказал его мастер Сюэ Энь, Я почувствовал себя так, как будто мой ум погас, а дух был унесен, а затем возродился из самой смерти. Это было так, будто с палки сброшена ноша в 20 фунтов. Тогда мне было 24 года, и я осуществил слое первоначальное желание постичь Дзэн за три года.

Позже меня спросили:

 — Можете вы владеть собой светлым днем?

 — Да.— Где в бессонном сне находится Мастер?

 — на этот вопрос у меня не было ответа или объяснения.

Мастер сказал:

 — Отныне я не хочу, чтобы ты изучал буддизм или постигал Дхарму, учил что-нибудь, старое или новое. Я хочу только, чтобы ты ел, когда голоден и спал, когда устанешь. Как только ты просыпаешься ото сна, напряги Ум и спроси себя: «Кто тот самый мастер этого пробуждения и где он покоит свое тело и ведет свою жизнь?»

Тогда я решил, что пойму это так или иначе, даже хотя бы это значило, что я должен казаться идиотом весь остаток жизни. Прошло пять лет. Однажды, когда я задавал этот вопрос во время сна, мой брат-монах, спавший подле меня, толкнул свою подушку так, что она тяжело шлепнулась на пол. В этот момент мои сомнения неожиданно разбились. Я почувствовал себя так, будто выпрыгнул из ловушки. Все озадачивающие коаны Мастеров и Будд и всевозможные истины и события настоящего и прошлого стали кристально ясными. С тех пор все вопросы были разрешены: под солнцем не осталось ничего, кроме мира.