В этом случае потребность ребенка — получить опыт соблазна, проступка, стыда, раскаяния, и сделать свои выводы из этого опыта. — КиберПедия 

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

В этом случае потребность ребенка — получить опыт соблазна, проступка, стыда, раскаяния, и сделать свои выводы из этого опыта.



 

Как мы видим, все названные ситуации, кроме последней, не имеют никакого отношения к воровству как таковому. Ни в одной из них ребенок не хочет «сознательно присвоить чужое» (именно таково словарное определение понятия «воровство»). Его цели совсем иные: любовь, покой, безопасность, успешность и т. д. Можно надеяться, что показав ему, как можно добиться того же самого, не прибегая к воровству чужих вещей и денег, мы поможем ребенку избавиться от этого крайне неприятного вида трудного поведения.

Примерно таким образом можно рассуждать о любом виде трудного поведения, выдвигая гипотезы о его «движущей силе», от простого к сложному. Обычно довольно быстро родителю, который неплохо знает своего ребенка и предварительно хорошо понаблюдал за его поведением, становится ясно, какие из «пружин» имеют место в конкретном случае. Например, возвращаясь к истерикам Кати и Наташи, можно предположить, что глубинная потребность Кати — преодолеть стресс адаптации, обрести уверенность, что ее примут даже с недостатками и не отдадут из-за того, что она «не такая». У Наташи в истериках проявляются последствия ранней депривации, привычка «выцыганивать» внимание взрослых выработанная в доме ребенка. Появление брата и ревность обострили проблему и Наташа прибегает к хорошо испытанному средству, чтобы родители полностью сосредоточились на ней. То, что они при этом ей недовольны, уже не так важно. Главное — она получила внимание.

Хорошо, а что делать, если нет уверенности, что «пружина» определена правильно? Тогда нужна дополнительная информация.

Например, очень часто можно понять, что движет ребенком, анализируя собственные чувства. Общаясь, мы всегда чувствуем состояние другого человека, испытываем либо сходные, либо дополнительные чувства. То есть если человек боится, мы тоже можем почувствовать страх, если злится — мы тоже злимся, если он намерен выяснить, «кто здесь главный», мы испытываем прилив агрессии и мобилизуемся для отпора, если он хочет от нас получить то, чего мы дать не в состоянии (например, безраздельное и безграничное внимание), мы чувствуем раздражение.

Это впервые было подмечено и описано американским педагогом Рудольфом Дрейкусом. Правда, он выделял всего четыре «пружины»[3]в поведении детей: потребность привлечь к себе внимание, желание избежать неудачи, выяснение «кто здесь главный» и месть. При этом взрослый чувствует, соответственно: раздражение, бессилие, злость и обиду. Понаблюдайте за собой, и вы убедитесь: так оно и есть. Собственные чувства действительно могут помочь нам распознать, что же движет ребенком.



Собственно, о «пружине» можно не гадать, а спросить у самого ребенка. И некоторые дети, даже довольно маленькие, способны внятно ответить на вопрос: «Зачем ты это делаешь?». Обратите внимание: не «почему?» (не убрал, взял чужое, сломал, закатил скандал), а «зачем?». Это может быть довольно странный вопрос, например: «Зачем у тебя по утрам перед школой живот болит?». Только задавать его надо не с вызовом в голосе, и не тогда, когда вы уже разозлились, а спокойно, заинтересованно.

Можно предложить ребенку варианты ответов: «Ты знаешь, иногда дети врут, чтобы о них не думали плохо. С тобой так бывает?» или «Иногда мы на самом деле хотим пожаловаться, чтобы нас пожалели, но стесняемся и вместо этого начинаем придираться и цепляться к словам. А у тебя не так?».

 

Внимание! Чтобы узнать чувства и мотивы ребенка, попробуйте использовать методику активного слушания, которая описана, например, в широко известной книге Ю. Б. Гиппенрейтер «Общаться с ребенком? Как?». Этой методикой также можно практически овладеть на тренингах для родителей.

 

Даже если вы не смогли сразу верно определить «пружину», ничего страшного. Попробуйте двигаться по шагам дальше, исходя из этой гипотезы, и скоро по реакции ребенка вы увидите, что делаете что-то не то. В любом случае возможных «пружин» конечное количество, и со второй или третьей попытки вы обязательно найдете правильную.

 

Шаг шестой

Объясняем, что не так

 

«Как ты себя ведешь! Это ужас просто!» — говорим мы в сердцах ребенку. Давайте на минутку остановимся и спросим себя: к какому результату приведет эта гневная тирада? Поможет ли она ребенку вести себя лучше? Вызовет ли у него желание измениться? Улучшит наши отношения с ним? Повысит его самооценку? Снизит его тревогу? Может быть, хотя бы поможет нам в будущем лучше с ним справляться? К сожалению, на все эти вопросы приходится отвечать: нет, нет и нет. Единственный результат — взрослый «сбросил пар», разрядился. Да и то не всегда, ведь сплошь и рядом подобные фразы говорятся даже без особого чувства, по инерции, потому что «так положено», это наш родительский долг — что-то в этом роде произносить.



Единственная информация, которую извлекает ребенок из подобных высказываний: «Мной недовольны, я плохой». Или того хуже: «Я не имею значения, мама или папа хотят выглядеть хорошими за мой счет». Выше мы уже говорили о том, к чему это приводит. Если же вы хотите сделать ребенка своим союзником в деле изменения его трудного поведения, вовлеките его в эту работу. Объясните, почему вас не устраивает то, что есть, так, чтобы ему это было понятно.

Как мы помним, прямая критика не вызывает ничего, кроме протеста. Как только мы говорим: «Ты неправ» или того хуже «Ты плохой», ребенок в ответ начинает защищаться и спорить. Важно научиться не обвинять, а показывать негативные последствия трудного поведения.

В этом незаменимы «Я-высказывания», то есть высказывания о себе, о своих чувствах, проблемах и потребностях. Лучше всего разницу между «Я-высказываниями» и привычными способами выражать недовольство можно увидеть в сравнении.

 

Как не стыдно шуметь, когда человек спит! — Я очень устал, мне необходимо поспать, не шуми, пожалуйста!

Ты опять не убрал со стола! — Я не люблю, когда на кухне грязь. Мне неприятно убирать за всеми.

Почему ты меня не слушаешь? — Я хочу, чтобы ты меня услышал.

От тебя помощи не дождешься! — Я прошу тебя мне помочь. Помоги мне, пожалуйста!

Не говори со мной таким тоном! — Мне неприятно, когда ты грубишь.

У тебя совесть есть — приходить домой в час ночи? — Я не могла уснуть и очень волновалась.

 

Действенность «Я-высказываний» заключается в том, что их невозможно оспорить. Если человек говорит «я волнуюсь, мне обидно, мне неприятно, я хочу, мне нужно», с этим невозможно спорить. Ему виднее! А когда он говорит «ты грубишь, ты не помогаешь, у тебя нет совести», сразу же возникает протест. Употребляя «Я-высказывания», мы демонстрируем собеседнику, что не намерены залезать на его территорию, «учить его жить». Мы просто говорим о своих чувствах, потребностях, трудностях и верим, что ему это не все равно, что он постарается вникнуть и чем-то помочь.

Однако «Я-высказывания» не должны переходить в шантаж. Когда взрослый говорит «я тебя такого не люблю!» или «из-за тебя я заболею», это не слова о своих подлинных чувствах и проблемах, а именно шантаж, спекуляция на любви ребенка, его зависимости от вас и некритичности мышления. Это предосудительно само по себе, а нехорошими средствами нельзя добиться хороших результатов. То же относится к запугиванию типа «придет милиционер и заберет», «попадешь в больницу и будут делать уколы», «сейчас уйду от тебя и больше не приду». Ребенок не в состоянии оценить, где правда и где ложь, у него нет пока нужного жизненного опыта. Злоупотреблять его доверием аморально.

Объясняя ребенку, почему то, что он делает, вас не устраивает, важно иметь в виду еще вот что: дети живут настоящим. Их не интересуют проблемы далекого будущего, по крайней мере, лет до 15–16. Говорить пятикласснику, что если он будет плохо учиться, то станет дворником, довольно бессмысленно. Для него это будет обидно, только и всего. Гораздо лучше обратить его внимание на то, что вы расстраиваетесь из-за его плохих оценок, что сам он неважно себя чувствует в роли двоечника, что бояться вызова к доске гораздо неприятнее, чем сделать домашнее задание. Фразы типа «Что из тебя вырастет!» или «Кто на тебе, такой неряхе, женится?» только портят отношения с ребенком, и ничего не дают для исправления его поведения.

Постарайтесь при объяснении дать ребенку понять, что вы знаете, какая потребность стоит за трудным поведением. Можно сказать: «Я знаю, ты очень хочешь подружиться с ребятами, и поэтому решил взять деньги и купить сладости» или «Я понимаю, ты расстроен, что я не могу остаться с тобой дома», «Да, в школу идти иногда ужасно не хочется, так и тянет прогулять», «Иногда кажется, что соврать проще всего, чтоб не ругали». Этим вы показываете, что вы не по ту сторону «баррикады», а здесь, рядом с ребенком. Что вы посягаете не на потребность как таковую, а лишь на плохую технологию ее достижения. А значит, с вами можно иметь дело!

Вспомним девочек Катю и Наташу. Можно сказать Кате: «Может быть, тебе кажется, что если мы делаем замечания, то не любим тебя? На самом деле близкие люди часто недовольны друг другом. Это не так уж и страшно. Вот я, например, бывает, сержусь на своих родных детей. Но я их все равно очень люблю и всегда буду их мамой. Ты тоже будешь на меня иногда сердиться и обижаться, но потом мы помиримся, и ты всегда будешь моей дочкой». А вот Наташе лучше ничего не объяснять, просто, заметив, что «вот-вот начнется», показать ей, что вы здесь, рядом, никуда не делись и про нее не забыли. Обнять, пощекотать, повозиться весело, взять на руки, попросить помочь — все, что угодно, что позволит ей получить дозу вашего внимания еще до того, как голод депривации станет непереносимым и разразится истерика.

Объясняя ребенку минусы трудного поведения, говорите конкретно и доходчиво. Избегайте общих слов, не употребляйте абстрактных понятий «грех», «мораль» и т. п. Учитывайте возраст ребенка и уровень его развития.

Главное, помните: одного объяснения недостаточно. Родители зачастую преувеличивают значимость объяснений и вообще слов. Но это всего лишь один шаг из десяти. Если вы им и ограничитесь, не удивляйтесь, что изменений не произойдет. Двигайтесь дальше!

 

Шаг седьмой

Даем наступить последствиям

 

Часто родители задают вопрос: можно ли наказывать детей и как? С наказаниями вот какая проблема. Во взрослой жизни наказаний практически нет, если не считать сферу уголовного и административного права и общение с ГИБДД. Нет того, кто стал бы нас наказывать, «чтобы впредь такого не повторялось». Все гораздо проще. Если мы плохо работаем, нас уволят и на наше место возьмут другого. Чтобы наказать нас? Ни в коем случае. Просто чтобы работа шла лучше. Если мы хамоваты и эгоистичны, у нас не будет друзей. В наказание? Нет, конечно, просто люди предпочитают общаться с более приятными личностями. Если мы курим, лежим на диване и едим чипсы, то состояние здоровья ухудшится. Это не наказание — просто естественное следствие наших поступков. Если мы не умеем любить и заботиться, строить отношения, от нас уйдет супруг — не в наказание, а просто ему надоест. Большой мир строится не на принципе наказаний и наград, а на принципе естественных последствий. Что посеешь, то и пожнешь — и задача взрослого человека просчитывать последствия своих действий и принимать решения.

Если мы воспитываем ребенка с помощью наград и наказаний, мы оказываем ему медвежью услугу, вводим в заблуждение относительно устройства мира. После 18 лет никто не будет его наказывать и наставлять на путь истинный (собственно, исконное значение слова «наказывать» — давать указание, как правильно поступать). И если он привык руководствоваться в своем поведении только «кнутом и пряником», ему не позавидуешь.

Ненаступление естественных последствий — одна из причин, по которым оказываются не приспособленными к жизни выпускники детских домов. Сейчас модно устраивать в учреждениях для сирот «комнаты подготовки к самостоятельной жизни». Там кухня, плита, стол, все как в квартире. Воспитатель с гордостью показывает: «А вот сюда мы приглашаем старших девочек, и они могут сами себе приготовить ужин».

«А если они не захотят? Поленятся, забудут? Они в этот день без ужина останутся?». «Ну, что вы, как можно, они же дети, нам этого нельзя, врач не разрешит». Такая вот подготовка к самостоятельной жизни. Понятно, что это профанация. Смысл ведь не в том, чтобы научиться варить суп или макароны, а в том, чтобы уяснить: там, в большом мире, как потопаешь, так и полопаешь. Сам о себе не позаботишься, никто этого делать не станет. Но от этой важной истины детей тщательно оберегают. Чтобы потом отправить его в этот самый мир — и дальше как знаешь…

Вот почему очень важно, когда это возможно, вместо наказания использовать естественные следствия поступков. Потерял, сломал дорогую вещь — значит, больше ее нет. Украл и потратил чужие деньги — придется отработать. Забыл, что задали нарисовать рисунок, вспомнил в последний момент — придется рисовать вместо того, чтобы смотреть мультик перед сном. Устроил истерику на улице — прогулка прекращена, идем домой, какое уж теперь гуляние.

Казалось бы, просто, но почему-то родители почти никогда не используют этот механизм.

Вот мама жалуется, что у дочки-подростка украли четвертый по счету мобильный телефон. Девочка сует его в задний карман джинсов и так едет в метро. Говорили, объясняли, наказывали даже. А она говорит, что «забыла». Бывает, конечно. Но я задаю маме простой вопрос: «Сколько стоит телефон, что у Светы сейчас?». «Десять тысяч — отвечает мама, — две недели назад купили». Не верю своим ушам: «Как, она потеряла уже четыре, и вы опять покупаете ей такой дорогой телефон?». «А как же, ведь ей нужно, чтобы был и фотоаппарат, и музыка. Только, боюсь, опять потеряет». Кто бы сомневался! Естественно, в этой ситуации ребенок и не станет менять свое поведение — ведь последствий не наступает! Его ругают, но новый дорогой мобильник исправно покупают.

Если бы родители отказались покупать новый телефон или купили самый дешевый, а еще лучше — подержанный, и оговорили срок, в течение которого он должен уцелеть, чтобы можно было заводить речь о новом, то Света уж как-нибудь научилась бы «не забывать». Но это казалось родителям слишком суровым — ведь девочке нужно быть не хуже других! И они предпочитали расстраиваться, ссориться, сокрушаться, но не давали дочке никакого шанса изменить поведение.

Не стесняйтесь нестандартных поступков.

Одна многодетная мама рассказала, что, устав от препирательств детей на тему, кто должен мыть посуду, просто перебила одну за другой все грязные тарелки, сваленные в мойку. Эксцентрично, да. Но это тоже своего рода естественное следствие — ближнего можно довести, и тогда его поведение станет непредсказуемым. Посуда с тех пор исправно моется.

Еще одна мама, замученная привычкой ребенка беспрерывно ныть, стала надевать наушники плеера и пританцовывать под музыку, как только раздавалось нытье. Она заранее предупредила ребенка, что будет так делать, объяснила, используя «Я-высказывания», что больше не может слушать нытье, и предложила использовать условный знак — поднятую руку, чтобы дать ей понять, что нытье уже кончилось и можно снимать наушники. Все это было сделано весело, доброжелательно и совершенно не в форме наказания. Просто: ты хочешь ныть — имеешь право, а я не хочу слушать — тоже имею право. Смотри, как я здорово придумала, чтобы и тебе было хорошо, и мне. Проблема решилась за три дня. Понятно, что нытье как таковое ребенку никакого удовольствия не доставляло.

Другая семья просидела всем составом неделю на макаронах и картошке — отдавали деньги, которые были украдены ребенком в гостях. Причем свою «диету» семейство соблюдало не со страдальческими физиономиями, а подбадривая друг друга, весело, преодолевая общую беду. И как все радовались, когда в конце недели нужная сумма была собрана и отдана с извинениями, и даже остались еще деньги на арбуз! Больше случаев воровства у их ребенка не было.

Обратите внимание: никто из этих родителей не читал детям нравоучений, не наказывал, не угрожал. Просто реагировали как живые люди, решали общую семейную проблему, как могли.

Понятно, что есть ситуации, когда мы не можем позволить последствиям наступить, например, нельзя дать ребенку выпасть из окна и посмотреть, что будет. Но, согласитесь, таких случаев не так много. Чаще мы сами боимся, или в дело вступает тот самый «третий лишний». Например, ребенок не хочет делать уроки, ноет или скандалит на эту тему. Самое разумное сказать: «Не хочешь — не делай, но завтра сам учителю объяснишь, мол, не сделал, потому что неохота было». На младших школьников, например, действует безотказно. Для них немыслимо такое «выдать» учителю. Но родителя гложет страх — а что, если все же «выдаст»? Что подумает обо мне учитель? А если начнутся «двойки»? Что скажут в опеке? В таких ситуациях очень важно заручиться поддержкой «третьего», суметь объяснить, почему вы поступаете таким образом. Хотя, к сожалению, это не всегда удается.

 

Шаг восьмой






Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.011 с.