Но винить ее в этом не стоит — КиберПедия 

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Но винить ее в этом не стоит



 

 

Вторая половина названия вовсе не означает, что я хочу кого-то обелить. Личная ответственность не отменяется. Сказать хочу о другом. О том наиважнейшем обстоятельстве, не поняв которого бессмысленно надеяться на продвижение к нормальной государственности.

Представьте себе невероятное. Президент (а кто ж еще?), «возмущенный масштабами чиновничьего произвола и коррупции», объявляет: весь государственный аппарат (гражданские и правоохранительные служащие, министры, судьи, губернаторы) выводится за штат, и объявляется всеобщий набор среди граждан. Больше того, он усложняет условия: пусть всех набирают по конкурсу (критерий — чистая «кредитная» история); пусть все претенденты сдают квалификационные экзамены и проходят проверку моральных качеств на «детекторе лжи».

Вопрос: изменится ли общая ситуация? Станет ли новый госаппарат служить обществу, а не начальству, упадет ли объем взяточничества, откатов, крышевания, издевательств, пыток и проч., и проч.? Поначалу, возможно. Но, думаю, через год (а скорее раньше) мы вновь столкнемся со всеми теми же проблемами. Почему?

Один вариант ответа: потому, что таковы наши культура и традиции (по Жванецкому: «Что хочется сделать, когда заберешься наверх? Плюнуть вниз»). Что ж, безусловно, состояние общества отражается на госаппарате. Но вовсе не фатально.

Второй вариант: потому, что пребывание у власти рождает слишком много соблазнов. Это уже ближе к действительности. Но ведь соблазны подстерегают чиновников и политиков во всем мире. Тогда почему, скажем, в Германии, Великобритании, Швеции, Испании или в Южной Корее нет такого уровня произвола и коррупции? Конечно, и там политики, высшие чиновники и даже судьи попадают в скандальные ситуации. Однако каждый из них знает: скандал — в лучшем случае отставка, в худшем — тюрьма.

Тогда новый вопрос: почему? Может быть, прав Сергей Иванов, постоянно говорящий, что у них одни ценности, а у нас другие? Конечно, в любой стране есть национальные особенности. И обобщенный «Запад» не такой уж культурно однородный. Специалисты показывают, насколько сильно различаются демократии в разных странах: британская — от французской, американская — от японской, германская — от испанской. Но нигде мы не найдем такой «ценности», благодаря которой должна быть оправдана любая мерзость, если только ее совершит высокое должностное лицо. Нет такой «ценности» и в России.

Но именно ее нам навязывают, порой очень хитро. Пользуясь тем, что слово «демократия» стало за последнее столетие слишком широким, из его содержания выхватываются лишь удобные для власти институты. Что вам еще надо, как бы говорят нам: альтернативные выборы есть? Есть. Общественные организации и партии есть? Есть. Вот вам и демократия. А «западной демократии» у нас быть не может, иначе мы разорвем друг друга. Поэтому «наша демократия» может существовать только как, например, школьное самоуправление: детям дают возможность, скажем, следить за порядком на переменках, а вот вопрос о ремонте школы будет решать только директор.



На самом деле есть один критерий, который позволяет отличить демократию от «демократии с прилагательным». Выдающийся политический мыслитель ХХ века Карл Поппер сформулировал этот критерий: демократия — такая форма государственного устройства, при которой возможна бескровная смена правительства посредством выборов. Что это означает?

Во-первых, политическую конкуренцию, в ходе которой народ через выборы определяет направления политики. И, во-вторых, отсутствие властного монополизма. Как в экономике победа в конкурентной борьбе не означает, что победитель остается один на рынке, так и в политике победа на выборах не должна напоминать игру «Царь горы». В демократии из политики никто не вышвыривается. И это относится не только к парламенту, но и к президенту. Какие бы ни были у него широкие полномочия, он должен находиться под контролем.

А как народ может контролировать президента, правительство и вообще пришедшую к власти политическую силу? Прежде всего через оппозицию, то есть через те партии, которые на данном этапе не стали победителями.

А как они, в свою очередь, могут контролировать? Через парламентские запросы, через парламентские расследования, через составление государственного бюджета, через контроль за расходованием государственных средств и т.д., и т.п. (кстати, вот показательный пример из практики нормального парламента: претендента на президентский пост в США Б. Обаму охраняют по личному указанию министра внутренней безопасности США, который принял такое решение после консультаций со специальной комиссией конгресса). Но чтобы парламентские партии контролировали исполнительную власть и президента, газеты, радио, телевидение, интернет доставляют обществу необходимую информацию, если нужно, раскапывают «темные делишки». И никого не надо заставлять, поскольку добывание горячей, общественно значимой информации и есть природа СМИ, а раскрутка этой информации есть природа оппозиции.



Вскрывая язвы власти, оппозиция имеет возможность сама прийти к власти и при этом заинтересована вести себя максимально безупречно. Так обеспечивается положительная селекция государственного аппарата. Соответственно, видя, что работает «политический маятник», то есть сегодня одна сила у власти, завтра — другая, по-другому будут работать суды, и полицейские службы, и спецслужбы. Они увидят, насколько для них непродуктивно работать по заказу, а не по закону.

Сегодняшние сетования СМИ на то, что их никто не слушает, какие бы безобразия они ни вскрывали, есть один из показателей того, что как раз эта система у нас и не работает. Она действительно не работает, ибо ее попросту нет. Нет ее не потому, что народ таков, а потому, что существующая у нас конструкция власти с неизбежностью воспроизводит цезаризм — режим, убивающий все положительные стороны разделения властей.

Закончу тем, с чего начал. Схема, о которой я здесь сказал, и есть принципиальная схема подконтрольности власти народу. Разумеется, она требует конкретизации. Но главное, что, сколь бессмысленно говорить о «западной» и «российской» схеме радиоприемника, столь же бессмысленно рассуждать о «западной» и «российской» демократии. Последняя есть инструмент для достижения главной цели — защищенного достоинства человека. И другого инструмента человечество пока не изобрело.

До тех пор пока у нас не будет системы политической конкуренции, мы для защиты от произвола будем искать «сильных мира сего». Кому-то такой способ принесет успех, но большинство из нас по-прежнему останутся для власти ничего не значащими «людишками», которыми можно безнаказанно помыкать и отнимать даже то малое, что имеют. Однако повторю: винить в этом совокупную государственную власть не стоит. Смена ее будет точно такой же. Пока общество не поставит власть в определенные условия, дающие возможность ее контролировать, она не научится уважать общество и служить ему.

Автор — заведующий кафедрой конституционного и муниципального права Высшей школы экономики, доктор юридических наук.

Михаил Краснов,
специально для «Новой»

13.03.2008


Приложение №3

Бубны преемничества

За последний месяц наш избранный Дмитрий Медведев успел сказать столько хороших и правильных слов о государственном управлении и развитии экономики, что другому бы хватило на целую жизнь. Если бы все эти слова превратить в бумажки, ими, наверное, можно было бы выстлать коридоры президентского корпуса Кремля, а если обратить в кирпичи, то построить еще одну больницу в рамках нацпроекта по здравоохранению.

Конечно, мы понимаем, что необходимость в таком изобилии хороших слов и позитивных сигналов вызвана отчасти недостатками той процедуры, в ходе которой Дмитрий Медведев получил свой новый пост. И по мере того, как мы будем постепенно сживаться со странностями новой системы власти в России, необходимость в столь массированном гипнотизировании нас добрыми намерениями будет снижаться.

Скептик бы усомнился в искренности многих деклараций Дмитрия Медведева априори, указав на опыт предыдущей администрации, в которой г-н Медведев играл одну из ключевых ролей. Но мы не станем этого делать. Быть сторонником свободы, а не несвободы — легко и приятно. Поддерживать малый бизнес — популярно. Быть сторонником развития институтов и инноваций — прогрессивно. Ну а быть сторонником установления строгого правового порядка — это просто правило политического приличия.

Проблема заключается не в искренности господина Медведева, а в том, что все эти вопросы (вплоть до инноваций), к сожалению, лежат вне сферы его компетенции. В силу особенностей развития России последнего десятилетия все эти проблемы могут решаться лишь в рамках политических, а не бюрократических реформ.

Проблема заключается в том, что свободу (которая лучше несвободы) нельзя подарить, как торт, перевязанный ленточкой. А правовой порядок нельзя включать и выключать, как свет на кухне. И даже инновационный вектор развития, сколько ни пиши это слово на канцелярской мебели, заборах и кремлевских стенах, невозможно прививать экономике, пока инновации не станут ключевым фактором увеличения нормы прибыли и расширения доли рынка. То есть пока другие факторы (например, фактор административной поддержки или доступа к ренте) дают несравнимо больший выигрыш.

Совершенно неслучайным образом все те проблемы, о которых справедливо говорит в своих речах Дмитрий Медведев, имеют в себе нечто общее. Имеют некий общий ключ. И ключ этот — перераспределение политической власти. Независимость правосудия и жесткий правовой порядок нужны тем, кто не может защитить свои интересы в рамках нынешнего порядка, а не тем, кто располагает всем арсеналом замещающих правовой порядок средств и практик, включая сюда продажные суды, прокуратуру, ОМОН, депутатский мандат или прямой телефон Суркова или Сечина. Установление правового порядка в сегодняшней России вообще вряд ли может совершиться по чьей-то доброй воле. Стать результатом беневолентного акта. В самой этой модели заключено очевидное внутреннее противоречие.

Можно сформулировать эту мысль острее. Я думаю, что ключевым событием в истории перехода России к модели правового государства почти неизбежно станет тот момент, когда глава государства — не важно, третий, четвертый или шестой президент России — окажется на скамье подсудимых. Речь идет не о конкретных людях и каких-то конкретных преступлениях, но именно о системном признаке изменения ситуации. И вот когда это станет политически возможно, тогда вопрос о становлении правового порядка в России перейдет в стадию технических и бюрократических реформ. Лишь тогда будет иметь смысл рассуждать о повышении требований к отбору судей и всей прочей рутине юридических процедур.

И если всерьез присмотреться к той системе клановых, коррупционных и силовых взаимоотношений, которые составляют сегодня каркас российской политической системы, то становится ясно, что в этом утверждении нет ни грамма максимализма. Что иначе, видимо, никаким образом и быть не может. И что начинать борьбу с «правовым нигилизмом», так сказать, «снизу», это все равно что пытаться поймать ветер сачком.

Парадокс заключается в том, что тот гипотетический президент России, который первым предстанет перед судом, совершенно против своей воли сделает для становления в России реального правового порядка гораздо больше, нежели правитель, произносящий прекрасные и правильные слова о настоятельной необходимости введения такого порядка и преодоления «правового нигилизма».

Для того чтобы ситуация, открывающая России ворота на пути к правовому государству — о чем и мы, и господин Медведев равно мечтаем, — стала реальностью, не нужны в принципе ни потрясения, ни революции. Нужны вещи обыкновенные: свобода СМИ и реально избираемый и функционирующий парламент. Именно они способны обеспечить политическую возможность того, чтобы президент России предстал перед судом. То есть такого перераспределения и рассредоточения политической власти, при котором укрепление институтов и независимое правосудие становятся потребностью всех участников процесса. В том числе и теряющего власть президента. А не магическим бубном очередного преемника.

Кирилл Рогов
независимый обозреватель

03.04.2008


Приложение № 4.

 

«Русские научились выбирать цвет автомобиля»






Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.01 с.