Страх наихудшего сценария развития событий — КиберПедия 

Эмиссия газов от очистных сооружений канализации: В последние годы внимание мирового сообщества сосредоточено на экологических проблемах...

Археология об основании Рима: Новые раскопки проясняют и такой острый дискуссионный вопрос, как дата самого возникновения Рима...

Страх наихудшего сценария развития событий

2022-12-30 76
Страх наихудшего сценария развития событий 0.00 из 5.00 0 оценок
Заказать работу

 

Когда в следующий раз спрут опутает вас на дне океана, не отчаивайтесь. Сразу закрутите серию отчаянных кульбитов. Если вас не зажмет ужасно сильное щупальце- другое, вы отделаетесь всего лишь несколькими следами от его присосок.

Всплывая к поверхности, вы можете наткнуться на акулу. Не бойтесь — бейте!

Лупите ее в глаза и в жабры. Это у нее самые чувствительные части тела.

То же самое относится к вторжениям инопланетян. Сорвите очередное похищение вас  инопланетянами  —  просто  подойдите  к  ним  сами.  Однако  тщательно

контролируйте свои мысли, ведь среди внеземных существ встречаются телепаты.

Гориллы не умеют читать мысли, зато у них очень крепкие объятья. У матерого самца мертвая хватка. У вас есть только один шанс вырваться — ударить его по руке, одновременно смачно чмокнув в губы. Приматы брезгливы. Надо надеяться, горилла

воспримет ваши действия как процедуру в спа-лечебнице.

А если и нет, ведь могло быть и хуже. Вы могли упасть с неба на неисправном парашюте, оказаться в сорвавшемся при подъеме лифте, быть заживо похороненным в стальном гробу. Вы могли бы столкнуться с наихудшим для вас сценарием развития событий.  У  всех  нас  есть  свои  представления  о  них  —  об  отчаянно  безнадежных


 

ситуациях. Именно поэтому книга «Полный справочник по выживанию в наихудших ситуациях»1 имела такой успех.

Благодаря этой книге я теперь знаю, как вести себя с излишне фамильярной гориллой и коварными инопланетянами. Впрочем, шанс столкнуться с ними настолько мал, что из-за этого я сна не теряю. Беспокоят меня другие мрачные перспективы.

Одна из них — немощная старость. Сама мысль о том, что я стану старым, не так уж

меня тревожит. Не вижу ничего особенно страшного в том, чтобы лишиться молодости, волос и зубов. Но впасть в старческий маразм? Ужасно! Ходить к специалистам по болезни Альцгеймера так неприятно. Седоволосые старики смотрят в пространство пустым взглядом, задают продиктованные слабоумием вопросы. Не хотелось бы дойти до такого.

Преследует меня и страх, что я не смогу обеспечить свою семью. В еще одном варианте наихудшего сценария развития событий моя жена Деналин переживет меня, наши сбережения растают, и она станет нищей, целиком зависящей от щедрости какого-то доброго незнакомца. Она советует мне гнать такие мысли, говорит, что это просто глупо. Легче сказать, чем сделать, отвечаю я.

Эти потаенные страхи... Эти незваные чудища из озера Лох-Несс. Не прозаические заботы о ежедневно подходящих сроках выполнения чего-то там или о том, как бы не простудиться, а неизбывный ужас перед неким неотвратимо надвигающимся исходом.

Чего вы больше всего боитесь? Скажем, публично осрамиться или оказаться безработным, просто высоты или темноты? Что никогда не найдете хорошего мужа или

что никогда не выздоровеете? Что вас обманут, бросят, забудут?

Существуют реальные страхи, порожденные вполне оправданными опасениями. Но если их не укрощать, они дадут метастазы маниакальности. Дорожка от благоразумия к паранойе — короткая и скользкая. Благоразумие пристегивает ремни безопасности.

Паранойя вообще не садится в эти ужасные машины. Благоразумие накапливает сбережения на старость. Паранойя жадно трясется даже над полной рухлядью. Благоразумие готовится и планирует. Паранойя паникует. Благоразумие оценивает риск и ныряет в воду. Паранойя и близко не подходит к краю бассейна.

Слова «нырять» и «вода» пришли мне в голову, когда я писал эту главу, сидя в

отеле, рядом с плавательным бассейном (удивительно, какие творческие подъемы иногда случаются благодаря жаркому солнцу, холодной газировке и удобным шезлонгам). Какой-то мужчина играет с двумя маленькими дочками. Он уже в воде, они прыгают к нему в объятья. Простите, уточню: одна прыгает, другая колеблется. Та, что сухая, с радостью смотрит, как прыгает ее сестра. Она приплясывает и кружится, когда та прыгнет. Но в ответ на все призывы отца она только трясет головой и отбегает назад.

Живая  метафора!  Сколько  людей  так  и  проводят  всю  свою  жизнь  на  краю

бассейна? Прислушиваясь к голосу осторожности. Пренебрегая словами веры. Ни разу не прыгнув в воду. С радостью переживая чужое, заимствованное счастье. Предпочитая никогда не рисковать, чем однажды решиться. Из-за страха худшего они никогда не

получают самого лучшего в жизни.

А ее сестра, напротив, прыгает. Не в глупом порыве, а с убежденностью в доброй заботе отца, доверяясь силе его рук. Таков был выбор Иисуса. Иисус не только говорил о страхе. Он испытал его.


 

Кульминационный акт евангельской драмы разыгрывается в двух сценах — в Гефсиманском саду и на Голгофском кресте. Распятие в пятницу раскрывает нам величайшие муки. В Гефсиманском саду в четверг проявляется величайший страх. Это там, среди олив, Иисус «пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк. 14:35-36).

Один читатель как-то вызвал меня к телефону, а потом — и к себе на ковер — по поводу того, что я написал в своих комментариях к этому тексту. Ему не понравилось то, что я говорю о Христе — что «Его глаза расширились в оцепенении от страха»2. Я ответил, что упреки нужно адресовать не мне, а в высшую инстанцию. Это евангелист Марк изображает Иисуса бледным и трясущимся. Он «начал ужасаться и тосковать» (Мк. 14:33). Глагол «ужасаться» употребляется «по отношению к человеку, который беспомощен и сбит с толку, которого тревожит и мучает угроза какого-то надвигающегося несчастья»3.

Матфей согласен с Марком. Он говорит, что Иисус «начал скорбеть и тосковать» (Мф. 26:37)4; в других английских переводах: Он был «угнетен и встревожен»; «в терзаниях и в страхе».

Мы никогда не видели Христа таким. Ни в бурю на море Галилейском, ни с бесноватыми, вышедшими из гробов, ни на вершине горы в Назарете. Мы никогда не слышали от Него таких стонов и не видели такого страха в Его глазах. И никогда мы не читали ничего подобного: «Он тонул в водовороте смертельной агонии»10 (Мк. 14:33). Это серьезнейший момент. Бог стал плотью, и Плоть ощущает неподдельный страх. Почему? Чего боится Иисус?

Это как-то связано с чашей. «Пронеси чашу сию мимо Меня». В библейской лексике

«чаша» означает нечто большее, нежели «посуда для питья». «Чаша» подразумевает

Божий гнев, суд и наказание. Когда Бог сжалился над отпавшим от веры Иерусалимом, Он сказал: «...вот, Я беру из руки твоей чашу опьянения, дрожжи из чаши ярости Моей...» (Ис. 51:22). Через пророка Иеремию Бог провозгласил, что все народы будут пить из чаши гнева Его: «...возьми из руки Моей чашу сию с вином ярости и напои из нее все народы, к которым Я посылаю тебя» (Иер. 25:15). По словам Иоанна, тот, кто отрекся от Бога, «будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере пред святыми Ангелами и пред Агнцем» (Откр. 14:10).

Чаша подразумевала наихудшее для Иисуса развитие событий: необходимость принять на Себя Божий гнев. Он никогда не ощущал ярости Божьей, не заслуживал ее.

Он никогда не испытывал такого отчуждения от Отца — Они были от вечности единосущны. Он никогда не знал физической смерти — Он был бессмертным Существом. Но уже через несколько часов Иисус со всем этим столкнется. Бог обрушит ярость Своей ненависти к греху на несущего грех Сына. И Иисус в ужасе. В смертельном ужасе. И то, как Он обошелся с этим страхом, показывает нам, как поступать с нашими страхами.

Он  молился.  Он  сказал  Своим  последователям:  «...посидите  тут,  пока  Я  пойду,

помолюсь  там»  (Мф.  26:36).  Единственной  молитвы  было  бы  недостаточно.  «Еще,

 

 

10 В переводе The Message. — Примеч. пер.


 

отойдя в другой раз, молился... <...>...И помолился в третий раз, сказав то же слово» (Мф. 26:42, 44). Он даже просил друзей поддержать Его в молитве. «Бодрствуйте и молитесь...» — призвал Он их (Мф. 26:41).

Иисус противопоставил главному Своему страху искреннюю молитву.

Давайте не будем усложнять этот вопрос. Ведь нам такое свойственно, не правда ли?  Мы  предписываем  себе  слова  для  молитвы,  места  для  молитвы,  одежду  для

молитвы, позу для молитвы; ее длительность, интонации и ритм. Но обращение Иисуса к Богу в саду Гефсиманском ничем таким не обременялось. Оно было кратким (двадцать шесть слов в английском переводе), прямым («пронеси чашу сию мимо Меня»), полным доверия («но не чего Я хочу, а чего Ты»). Мало прилизанности и много подлинности. Не набожный краснобай в святилище, скорее, испуганный ребенок в отцовских объятиях.

Именно так. Молитва Иисуса в саду Гефсиманском — это молитва ребенка. «Авва!»

— молится Он, обращаясь к Богу вполне по-семейному, словно сынишка, залезающий к отцу на колени.

Мой  отец  разрешал  мне  забираться  к  нему  на  колени...  когда  он  вел  машину!

Сегодня бы его за это арестовали. Но полвека назад это не вызывало нареканий. Особенно на плоских, как сковородка, нефтеносных полях западного Техаса, где кроликов было больше, чем людей. Кому мешало, если отец сажал маленького Макса к себе  на  колени,  пока  вел  грузовик  компании  (да  простит  нас  могущественный

«Экскон»!) от вышки к вышке?

Я это обожал. Могло ли иметь какое-то значение, что высунуться хоть чуточку выше приборного щитка мне не хватало росту? Что ноги у меня на пару футов не дотягивались до педалей тормоза и газа? Что я не отличил бы радиоприемник от карбюратора? Конечно, нет. Я помогал папе вести его грузовик.

Бывали даже случаи, когда он доверял мне выбор маршрута. На перекрестках он спрашивал:

— Макс, нам налево или направо?

Я вытягивал шею, пытаясь через рулевое колесо разглядеть, что там впереди, и принять решение.

И с азартом поворачивал, крутя баранку, словно гонщик на «Гран-при Монте- Карло». Не боялся ли я въехать в канаву? Опрокинуться при слишком крутом развороте? Попасть колесом в рытвину? Конечно, нет! Руки отца лежали поверх моих, он пристальней меня глядел вперед. Естественно, я был бесстрашен! Каждый может вести грузовик, сидя у отца на коленях.

И каждый может молиться, заняв такую позицию.

Молиться — значит безмятежно сидеть на коленях у Бога, положив руки на Его рулевое колесо. Он контролирует скорость, крутые повороты, обеспечивает безопасность езды. А мы высказываем свои просьбы. Мы просим Бога: «Пронеси мимо чашу сию». Эту чашу болезней, предательства, разорения, безработицы, конфликтов и

старости. Молитва эта так проста. И эта простая молитва помогла Иисусу совладать с самым глубоким страхом.

Ведите себя так же. Сражайтесь со своими драконами в Гефсиманском саду. Эти упрямые, безобразные чудища в вашем сердце — поговорите о них с Богом.


 

«Господи, я не хотел бы расстаться с моей супругой. Помоги мне меньше бояться и больше доверять Тебе».

«Мне завтра нужно лететь, Господи, а я не могу уснуть из-за страха, что какой-

нибудь террорист проберется на борт и взорвет самолет. Не мог бы Ты избавить меня от этого страха?»

«Из банка только что звонили, они собираются забрать наш дом. Что будет с

моей семьей? Не научишь ли меня полагаться на Тебя?»

«Я в ужасе, Господи. Звонил мой врач, и хороших новостей у него нет. Ты знаешь, что меня ждет. Препоручаю мой страх Тебе».

Говорите о своих страхах конкретно. Уточните, что это за «чаша сия», и расскажите о ней Богу. Выражая свои опасения словами, вы их развенчиваете. Они глупо выглядят,

когда полностью обнажены.

Ян Мартель иллюстрирует это в своем романе «Жизнь Пая». Главный герой Пай оказывается на дрейфующей в океане двадцатифутовой спасательной шлюпке со здоровенным (свыше двух центнеров) бенгальским тигром в качестве компаньона. Пай попал в эту беду после того, как его отец, владелец зоопарка, разорился и посадил

семью на японское судно, направляющееся в Канаду. Судно затонуло, и Пай с тигром (по кличке Ричард Паркер) остались одни посреди океана. Сидя в спасательной шлюпке, Пай начинает анализировать свой страх — как перед морской стихией, так и перед тигром.

 

Должен вам кое-что сказать о страхе. Это единственный настоящий противник жизни. Только страх может победить жизнь. И он, как я убедился, — враг хитроумный и коварный. В нем нет ни капли добропорядочности, ни грамма уважения к каким-либо законам и договорам. Он не знает жалости. Он ищет твое самое слабое место и безошибочно его находит. Он всегда начинается у тебя в голове. Только что с тобой были твое спокойствие, твое самообладание, твоя безмятежность. И вдруг страх, рядящийся в одежды вежливых сомнений, пробирается, как шпион, в твой разум. Сомнения сталкиваются с неверием в их предположения, и неверие пытается вытолкать их вон. Но неверие — лишь слабовооруженный пехотинец. Сомнения справляются с ним без особого труда. Начинаешь тревожиться. На выручку тебе приходит рассудок. Это тебя подбадривает. Рассудок до зубов вооружен самыми современными техническими средствами. И все же, к величайшему твоему изумлению, несмотря на подавляющее превосходство в стратегии и множество бесспорных побед, рассудок оказывается повержен. Чувствуешь себя слабеньким, дрожащим существом. Твоя тревога превращается в панический ужас...

Очень быстро принимаешь опрометчивое решение. Отрекаешься от двух своих последних

союзников — от надежды и веры. И вот, ты сам себе нанес сокрушительный удар. Страх, который есть лишь впечатление, восторжествовал над тобою5.

 

Пай осознает, что страх невозможно урезонить рассудком. Логика не сбросит страх с десантного плацдарма и не обратит в бегство. Что же поможет? Как можно избежать поражения на этом ринге, не выбрасывая в беспомощности полотенце? Пай дает такой совет:

 

Нужно упорно бороться, чтобы его сформулировать. Нужно упорно бороться, чтобы высветить его сиянием слов. Ведь если ты этого не сделаешь, если твой страх станет бессловесной тьмой, от которой ты отшатываешься, может быть, даже ухитряешься забыть о ее существовании, ты сам себя сделаешь беспомощным перед следующими его приступами, потому что ты так и не сразился с врагом, который тебя побеждает 6.


 

Наша обязанность — сдернуть завесу, обнажить наши страхи, их все и каждый из них. Подобно вампирам, они не выносят солнечного света. Страх из-за денег, страх из- за взаимоотношений с близкими, страх из-за ваших трудностей на работе, страх из-за вашей незащищенности — назовите их все поименно в молитве. Вытащите их за шкирку руками разума, поставьте их перед Богом, чтобы они получили по заслугам!

Иисус не прятал Свои страхи. Он «с сильным воплем и со слезами принес молитвы и

моления Могущему спасти Его от смерти» (Евр. 5:7). Он молился достаточно громко, чтобы окружающие услышали и запомнили, а Своих друзей Он просил молиться вместе с Ним.

Его молитва в Гефсимании стала для христиан прообразом действующей церкви — места,  где  страхи  могут  быть  выражены  словами,  преданы  огласке,  разоблачены  и

развенчаны, где обретается спасение от «бессловесной тьмы» загнанных в подсознание страхов. Здоровая христианская община — место, где умрут наши страхи. Мы пронзим их насквозь с помощью Писания, псалмов торжества и плача. Мы растопим их в солнечном свете исповеди. Мы уничтожим их в водопадах поклонения Богу, устремив взгляд на Него, а не на наши ужасы.

Когда в следующий раз столкнетесь с худшим, что могло случиться, поступите именно так. Выразите свои страхи словами в кругу стремящихся к Богу людей. Это важный шаг. Найдите своих Петра, Иакова и Иоанна (можно надеяться, что ваши не уснут настолько быстро). Очень важно (и очень хорошо) следующее: вы не обязаны жить в одиночестве со своими страхами.

И кроме того, а что если ваши страхи — всего лишь козни диавола? Злобные адские шуточки?

Есть у меня приятель, которого долго приводило в ужас письмо из налоговой службы.  По  расчетам  налоговиков  выходило,  что  он  задолжал  какую-то  огромную

сумму, выплатить которую был уже не в состоянии. Налоговики сказали ему, что пришлют письмо с уточнениями. Когда письмо пришло, мужество окончательно покинуло моего друга. Он не мог заставить себя вскрыть письмо, и оно пролежало на столе пять дней, наводя на него жуткий страх. Какая сумма там указана? Где он возьмет деньги? На какой срок его засадят в тюрьму? В конце концов он собрался с духом и вскрыл конверт. И нашел там не счет к оплате, а чек для обналичивания. Оказывается, это налоговая служба осталась ему должна! Он потратил пять дней жизни на бессмысленный страх. Лишь очень немногие чудовища могут оправдать тот страх, который мы перед ними испытываем.

У нас с вами, верующих в Бога, есть огромное преимущество. Мы знаем, что в

итоге все обернется ко благу. Христос не покинет Своего престола, и стих Рим. 8:28 не исчезнет из Библии. Наши проблемы всегда открывают для Бога новые возможности. Попытка погубить Иосифа привела к спасению его семьи. Происки врагов Даниила принесли ему высочайший чин, что-то вроде главы правительства. Христос пришел в мир благодаря аномальному зачатию и спас его через Свое неправедное убиение. Хватает ли нам смелости верить тому, чему учит Библия? Тому, что никакое несчастье в конце концов не будет непоправимым?

Иоанн Златоуст верил. Он был епископом Константинопольским с 398 до 404 года по Р. X. Он приобрел много сторонников благодаря своим красноречивым обличениям богатства  и  власти.  Дважды  изгнанный  власть  имущими,  он  однажды  задал  такие


 

вопросы: «...чего убоюсь? Смерти ли? Но ты знаешь, что Христос — вот моя жизнь, и обрету ее через смерть. Изгнания ли? Но ведь Господня — земля и все, что наполняет ее. Потери имущества? Но ведь мы приходим в мир ни с чем, ни с чем и уходим. Потому все ужасы мирские презренны в очах моих; а все блага мирские мне смешны. Нищеты я не боюсь, богатства не ищу. От смерти не бегу»7.

Апостол Павел одобрил бы эти строки. Свои последние слова он писал в римских застенках, скованный цепью со своим стражем — и уже слыша шаги своих палачей. Худшее, что может быть? Нет, по мнению Павла, нет — «избавит меня Господь от всякого злого дела и сохранит для Своего Небесного Царства, Ему слава во веки веков» (2 Тим. 4:18).

Павел решил довериться своему Отцу.

Кстати, рад вам сообщить, что та девочка у бассейна тоже решила довериться своему отцу. После его долгих уговоров и заботливых наставлений сестры она зажала пальцами нос и прыгнула. А потом прыгала еще раз десять, не меньше. И, слава Богу, еще один страх пал жертвой детской доверчивости.

 

 

Эта жест8окая планета

...Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить... Мф. 10:28

 

 

Страх перед насилием

 

Величайший в истории игрок в гольф сел завтракать, никак не предполагая, что это будет в последний раз. Байрон Нельсон хорошо выспался этой ночью, лучше, чем за все последние ночи. Он принял душ, побрился и улыбнулся, когда его жена Пегги объявила утреннее меню: сосиски, крекеры и яичница.

Ему было девяносто четыре года, и уже шестьдесят один год прошел после его рекордной серии — победы в одиннадцати турнирах подряд. Тайгер Вудс выиграл один за другим шесть турниров. Арнольд Палмер побеждал в трех подряд, как и Сэм Снид, Бен Хоган и еще очень немногие. Но рекордная серия Нельсона из одиннадцати побед высится, словно могучий дуб над пшеничным полем. Через год он ушел из спорта, купил ранчо около города Форт-Уэрт (штат Техас), где мирно жил, пока Бог не призвал его к Себе 26 сентября 2006 года.

Вымыв посуду, он уселся послушать любимую христианскую радиостанцию. Пегги ушла в  церковь  на  занятия по изучению Библии  («Я  так тобой  горжусь»,  —  всегда

говорил он ей). Вернувшись через несколько часов, она увидела мужа лежащим на полу. Никаких следов страданий и боли. Его доброе сердце просто остановилось1.

 

*  *  *


 

В России начала 1950-х годов не требовалось особых поводов для ареста ее граждан. Стоило кому-то усомниться в мудрости сталинской политики или высказаться против засилья коммунистов, и вскоре он уже топтал вечную мерзлоту за колючей проволокой одного из советских лагерей. Так было с Борисом Корнфельдом. Сведений о его преступлениях у нас нет, известны только скупые подробности его жизни. Родился евреем. Выучился на врача, подружился с одним христианином.

Имея много свободного времени, эти двое вели долгие горячие споры. Корнфельд начал видеть связь Мессии, обетованного в Ветхом Завете, с Назарянином из Нового Завета. Обращение к Иисусу противоречило всей сути его иудейского духовного наследия, но в конце концов он к этому пришел.

И это стоило ему жизни.

Он увидел, как охранник украл пайку хлеба у умирающего. До своего обращения в веру Корнфельд никогда бы не сообщил о совершившемся преступлении. Но теперь его вынуждала к этому совесть. Стало только вопросом времени, когда другие охранники сведут с ним счеты11. Корнфельд, даже подвергаясь такой опасности, сохранял мир в душе. Впервые в жизни он не испытывал страха перед смертью и загробной жизнью. Единственным его желанием было рассказать кому-то о своих открытиях перед тем, как расстаться с жизнью.

 

11 В книге Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», из которой мир узнал о существовании доктора Бориса Корнфельда, не содержится описанных автором подробностей его смерти. В автобиографической повести Павла Стефановского можно найти другие подробности:

 

«У западных украинцев была организована своя разведка и контрразведка, которые и в лагере продолжали борьбу с бывшими крупными советскими работниками и стукачами, выявляя таковых и беспощадно убивая. Такие террористические акты обычно осуществлялись утром, в первые минуты после подъема. Приговоренный к смерти, еще не окончательно очнувшись от сна, в первую секунду не понимал, что жизнь его трагически прекращается. В считанные секунды два молодых хлопца- исполнителя, предварительно напичканные наркотиками, молниеносно наносили по беспомощно лежащему человеку 10-12 глубоких ударов ножом и так же быстро исчезали из барака, в котором еще никто не проснулся. Иногда оружием служили простые штукатурные или самодельные молотки, которыми еще быстрее, в 1-2 секунды, разбивали череп.

 

Так был невинно убит доктор Борис Корнфельд, о чем Александр Солженицын написал подробно в главе первой «Восхождение» части четвертой «Архипелага ГУЛАГ». Доктор Борис Корнфельд был хорошим врачом и очень добрым и отзывчивым человеком. За свою отзывчивость, неотказность к просьбам заключенных он и погиб. Однажды к нему обратился один из главарей западных украинцев с просьбой дать немного наркотика, чтобы якобы успокоить головную боль, мучившую его после ранения на фронте. Борис, ничего не подозревая о действительном предназначении наркотика, с опаской и уговором молчать об этом помог «больному», который отблагодарил доктора салом. Через неделю просьба повторилась и, как это ни было опасно и даже преступно, «больной» опять получил помощь и опять отблагодарил салом. Потом, без всякого сала, начались провокации и угрозы и, когда Борис отказался снабжать группу наркотиками, его просто убили, чтобы вдруг не выдал «больных». (Стефановский П. П. Развороты судьбы. М.: Изд-во РУДН, 2002-2003. Кн. 2: КГБ - ГУЛАГ. С. 116).

 

Впрочем, согласно «Открытому письму Солженицыну» Семена Бадаша (http://www.vestnik.com/issues/2003/0723/koi/badash.htm), подполье в ГУЛАГе было не западноукраинским, а интернациональным. В него входили и украинцы, и евреи, и русские, и кавказцы... Исполнителями же «казней» действительно чаще всего были бандеровцы. — Примеч. ред.


 

Такая возможность появилась — в лице ракового больного, такого же узника, который выздоравливал после операции на брюшной полости. Оказавшись наедине с ним в пустой палате, Корнфельд с настойчивостью повел свой рассказ. Он излил душу. Молодой человек был глубоко тронут, но все же так слаб после анестезии, что начал засыпать. Проснувшись, он захотел увидеть вчерашнего собеседника. Было слишком поздно. К утру кто-то уже нанес доктору восемь ударов в голову штукатурным молотком. Коллеги пытались спасти его жизнь, но не смогли2.

Байрона Нельсона и Бориса Корнфельда объединяла их убежденность. Оба опирались в своих упованиях на одну и ту же скалу, обращали свой взор на одни и те же небеса, верили в одного Спасителя. Однако один из них отправился на небеса по пути мира, а другой — в вихре жестокости.

Будь у меня выбор, я бы предпочел участь Нельсона.

Как, наверное, и неназванные подвижники веры из Послания к Евреям. Их истории изложены в несколько неожиданном — после прошедшей перед нами процессии патриархов — абзаце. Они появляются вслед за общеизвестными именами Авеля, который «и по смерти говорит еще» (Евр. 11:4), Еноха, который «не видел смерти» (Евр.

11:5), Ноя, который «сделался наследником праведности» (Евр. 11:7), Авраама и Сарры, чье потомство неисчислимо, «как бесчислен песок на берегу морском» (Евр. 11:12).

Читатель Послания может дойти до этого места и сделать свой вывод. Бог вознаграждает праведную жизнь безмятежностью и бережно сохраненным наследием. Живи правильно. Живи и умри с миром. Так? Но потом, в стихах Евр. 11:35-37, дела

принимают суровый оборот: «...иные же замучены были, не приняв  освобождения, дабы получить лучшее воскресение; другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления...»

Вопреки тому, на что мы надеялись, хорошие люди не избавлены от насилия. Убийцы не останавливаются, встретив праведника. Насильники не проверяют резюме духовной жизни своих жертв. Кровожадные и беззаконные люди не оставляют в покое тех, чье жительство — на небесах. Мы не живем в изоляции. Но мы и не запуганы. Иисус сказал несколько слов об этом жестоком мире: «...не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить...» (Мф. 10:28).

Ученикам  необходима  была  такая  поддержка.  Иисус  только  что  сказал  Своим

последователям, что их ждут казни, суды, смерть, ненависть п гонения (см.: Мф. 10:17- 23). Не слишком похоже на то, что говорит тренер в раздевалке, чтобы поднять дух команды. К чести учеников, никто из них не дрогнул. Возможно, потому что у них еще

свежа была память о «разминке», проведенной Иисусом на кладбище Незадолго до того Иисус переправился с учениками «на другой берег в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватые, вышедшие из гробов, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем. И вот, они закричали: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас» (Мф. 8:28-29).

Самый драматический и немедленный отклик вызывает присутствие Бога на земле у таких бесов — бесчисленных, невидимых, бесполых, злобных нечистых духов. Эти два человека — одержимые бесами и, как следствие, «весьма свирепые». Люди обходили кладбище далеко стороной, чтобы не столкнуться с ними.


 

Но не Иисус. Он пришел как хозяин. Оторопевшие бесы никак не ожидали увидеть Иисуса здесь, в дьявольском логове, где обитали язычники со своими свиньями. Иудеи избегали таких мест. Но не Иисус.

Бесы и Иисус не нуждались во взаимном представлении. Они уже сталкивались с

Иисусом и не требовали матча-реванша. Они даже не вступают в борьбу. «Пришел Ты сюда прежде времени мучить нас» (Мф. 8:29). Идут на попятный. Поеживаются. Что они

хотят сказать? «Мы знаем, что Ты восторжествуешь над нами в конце, но до тех-то пор разве обязательно так жестоко нас преследовать?» Они обмякли, как марионетки без ниточек. Жалостливо звучит их просьба: «...пошли нас в стадо свиней» (Мф. 8:31).

Иисус согласился. «...Идите», — изгоняет Он их. Никаких воплей, заклинаний, ритуальных плясок, магических курений и прочего экзорцизма. Одно короткое слово.

Тот, Кто Своим словом поддерживает существование вселенной, не нуждается для изгнания бесов в чем-то большем.

 

И пусть этот мир, где бесы ликуют, Грозит уничтожить нас,

В нас Божия истина восторжествует, — Как Бог предназначил, — в свой час.

 

И как ни жесток князь тьмы, Его не боимся мы, До конца претерпеть мы должны,

Не добьется он ничего, Слово одно повергнет его3.

 

Борьба добра и зла длится считанные секунды. Христос — это огонь, а бесы — крысы на корабле. Они кидаются за борт при первых всполохах.

Из этого основного капитала и выписывает нам Иисус чек на храбрость: «...не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить...» (Мф. 10:28). Вы состоите в гарнизоне Божьей крепости. «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? <...>...Ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:35, 39).

Смелость  рождается  не  при  усилении  полицейских  мер  безопасности,  а  при

возрастании духовной зрелости. Примером здесь служит Мартин Лютер Кинг. Он сделал свой выбор — не бояться тех, кто желал ему зла. Третьего апреля 1968 года он провел несколько часов тревожного ожидания в приземлившемся самолете — из-за угрозы теракта. К вечеру того дня в Мемфисе он ощущал усталость, голод, но не страх.

«Нас ждут трудные времена, — сказал он в своей речи. — Но для меня это сейчас

не имеет значения. Потому что я — на вершине. И я готов. Как и любой человек, я хотел бы жить долго. Долголетие — это само собой. Но не это сейчас меня заботит. Я просто хочу исполнить волю Божью. А Он позволил мне подняться на вершину. И я гляжу с нее вдаль. Я вижу землю обетованную. Может быть, меня там с вами не будет. Но я хочу вам сегодня сказать, что мы, как народ, дойдем до земли обетованной. И сейчас я счастлив. Меня ничто не тревожит. Я не боюсь никого. Глаза мои видели славу грядущего Господа»4.


 

Меньше чем через сутки он будет уже мертв. Но люди, желавшие ему зла, не достигли своих целей. Они отняли у него дыхание жизни, но не его душу.

В своей отмеченной премиями книге о геноциде 1994 года в Руанде Филип Гуревич

рассказывает о Томасе, человеке из племени тутси, обреченном на смерть. Томас — среди немногих спасшихся от вооруженных мачете убийц из племени хуту.

 

Томас рассказал мне, что еще в бойскаутах научился «смотреть на опасность, изучать ее, но не бояться», и меня удивило, что все его опасные встречи с хуту происходили по одной и той же схеме: когда ему приказывали вернуться к работе, когда за ним приходили солдаты, когда ему повелевали сесть на тротуар, Томас всегда сначала возражал, прежде чем подчиниться. Убийцы привыкли видеть в глазах своих жертв страх, а Томас всегда вел себя так, будто сама мысль угрожать его жизни может возникнуть только по недоразумению5.

 

У злодеев меньше возможностей причинить вам вред, если вы сами заранее не стали жертвой. «Боязнь пред людьми ставит сеть; а надеющийся на Господа будет безопасен» (Притч. 29:25). Вспомним: «...Ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих...» (Пс. 90:11). «...Он... убежище мое...» (Пс. 61:7), «покров мой» (Пс. 31:7), «ограждение мое» (2 Цар. 22:3). «Господь за меня — не устрашусь: что сделает мне человек?» (Пс. 117:6). Сатана не может добраться до вас, не пройдя мимо Него.

Так что же нам делать в том случае, если сатана до нас все-таки доберется? Как мы

должны воспринимать муки насилия из Евр. 11 или трагическую гибель Бориса Корнфельда? Или, подходя к пределу, как нам понимать страдания Иисуса? Узы. Бичи. Терновый венец. Гвозди. Этим характеризуются последние мгновения Его жизни. Вы

слышите, как бич хлещет Его по спине, разрывая сухожилия до кости? Тридцать девять раз полоска кожи рассекает воздух, потом плоть. Иисус сжимает руками бревно и стонет под волнами жестокости, которые накатывают одна за другой. Римские воины надевают Ему на голову терновый венец, бьют Его в лицо, оплевывают Его. На Его плечи взваливают перекладину креста и заставляют нести ее на гору распятия. Словно бы приговоренный сам точит нож своей гильотины, сам себе завязывает петлю, подсоединяет провода к своему электрическому стулу. Иисус несет на плечах орудие Своей казни. Крест.

Цицерон называет распятие «самой жестокой и отвратительной казнью»6. Среди

хорошо воспитанных римлян само слово «крест» считалось неприличным, недопустимым в светской беседе. Римские воины не могли быть казнены через распятие ни за какую вину, кроме измены. Это была безобразная, жестокая, мерзкая, унизительная смерть. И именно такую смерть избрал Иисус. Он «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8)!

Было бы достаточно и более спокойной смерти. Единственная капля Его Крови могла бы искупить род человеческий. Можно пролить кровь, прервать дыхание и биение сердца, но сделать это быстро. Вонзить в сердце меч. Кинжалом перерезать горло. Разве для искупления греха требуется шесть часов истязаний?

Нет, но для Его торжества над мучением требуется. Иисус раз и навсегда утвердил

Свою власть над насилием. У зла могут быть свои кульминационные мгновенья, но они будут короткими. Сатана напустил самых подлых своих приспешников на Сына Божьего, чтобы терзать каждый нерв, причинить все мыслимые муки. И все же князь смерти не


 

мог бы уничтожить Господа жизни. То лучшее, что есть на небесах, берет то худшее, что есть в преисподней, и превращает в надежду.

Я молю Бога избавить вас от такого зла. Да пошлет Он вам долгую жизнь и мирную

кончину, как у Байрона Нельсона. Но если и нет, если вам будет «дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Флп. 1:29), помните, что у Бога никакая боль не напрасна.

Задумаемся о Борисе Корнфельде, русском враче, зверски убитом за свои убеждения. Хотя доктор умер, его христианское свидетельство живет. Пациент, с которым он тогда разговаривал, навсегда запомнил его слова.

Там, в тихой палате лагерной больницы, от сидящего у койки пациента доктора исходят сочувствие и покой. Доктор Корнфельд со страстью рассказывает  историю

своего обращения в христианскую веру, слова его проникнуты убежденностью. На пациента накатывают то жар, то озноб, и все же сознание у него достаточно ясное, чтобы задуматься над словами Корнфельда. Позже он напишет, что ощутил в голосе доктора «мистическое знание».

Это  «мистическое  знание»  преобразило  молодого  человека.  Он  уверовал  в

проповеданного Корнфельдом Христа и позже выразил это радостным восклицанием в своих стихах:

 

Бог Вселенной! Я снова верую!7

 

Пациент выжил в лагерях и начал писать о своем опыте заключенного, обнажая ужасы ГУЛАГа.                         Одно  разоблачение       за  другим: «Один           день     Ивана  Денисовича»,

«Архипелаг ГУЛАГ», «Жить не по лжи». Крушение советского коммунизма отчасти связывают и с его произведениями. Но если бы не страдания Корнфельда, мы могли бы никогда не узнать светлый дар обращенного им в веру молодого человека — писателя Александра Солженицына.

Что человек творит во зло, Бог снова и снова обращает во благо.

 

 

Игруше9чные деньги

Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство. Лк. 12:32

 

 

Страх надвигающейся зимы

 

Чемпион по игре в «Монополию» сидит у вас в кабинете. Майкл Фелпс12 игорной доски,  Пеле  пляжной  дорожки.  Ежедневно  с  утра  до  вечера  он  баскетбольными

 

12 Знаменитый пловец, олимпийский чемпион. — Примеч. пер.


 

ударами «гасит» конкурентов, коллекционируя дома, парковки и игрушечные деньги примерно так, как царь Соломон коллекционировал наложниц. Он никогда не садится в тюрьму, минует все неприятности, имеет резиденции на Иллинойс-авеню и Кентукки- авеню. Если бы журнал «Форчун» публиковал список 500 миллиардеров «Монополии», этот парень перебаффетил бы самого Уоррена Баффета. Ни у кого нет столько ден


Поделиться с друзьями:

Архитектура электронного правительства: Единая архитектура – это методологический подход при создании системы управления государства, который строится...

Двойное оплодотворение у цветковых растений: Оплодотворение - это процесс слияния мужской и женской половых клеток с образованием зиготы...

История развития хранилищ для нефти: Первые склады нефти появились в XVII веке. Они представляли собой землянные ямы-амбара глубиной 4…5 м...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...



© cyberpedia.su 2017-2024 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.153 с.