Так описана работа режиссера в одной из книг о радиотеатре .

Смею утверждать, что это пло­хой режиссер. Ибо хороший ищет ансамбль, а не просто собирает «звезд».

Неверно говорить о труппе радиотеатра, как об общем собра­нии всех актеров страны или по крайней мере одного города. Бо­лее точно сравнение со сцениче­ской площадкой, где выступают разные коллективы, каждый со своим творческим лидером.

А вот этих лидеров явно не хватало. Появление магнитной пленки как основы технологии производства       радиоспектакля

позволило во много раз увели­чить объемы вещания. Радио ста­ло многопрограммным. Резко увеличился выход продукции. Но главный его творческий цех — режиссерский — оказался к этому неподготовленным.

В самом деле, кто пошел в ре­жиссеры радио?

Актеры, у которых «не сложи­лась» судьба в театре, редакторы, почуявшие в себе страсть к вопло-

щению своих литературных тру­дов, ассистенты (по сути дела — администраторы), беспорочной выслугой лет «заслужившие право на самостоятельную работу». Ни одно учебное заведение страны не готовило (как, впрочем, и до сих пор) режиссеров радио. Не было ни пособий, ни серьезных теоретических исследований.

В подробнейшем библиогра­фическом списке литературы по вопросам радиовещания в СССР в разделе «режиссура» и сегодня мы найдем названия лишь двух сборников — десятилетней        и

двадцатилетней давности. Первый из них «О работе режиссера на радио». Обратите внимание на предлог. Он не случаен. В назва­нии сборника — выражение опре­деленной тенденции. Предлог этот подчеркивал широко рас­пространенное мнение: нет про­фессии «режиссер радио», есть профессия режиссера вообще (подразумевается прежде всего театральный), и работа в студии не разновидность ее, а частное (читай — побочное) направление профессиональной занятости.

Значение заветов и опыта О. Н. Абдулова, Розы Иоффе и их коллег никто не отрицал, но ведь и на овладение этим опы­том нужно было время. А эфир не ждал, эфиру нужны были но­вые передачи ежедневно, еже­часно — так постепенно образо­вывался определенный разрыв между требованиями вещания и художественным уровнем радио­театра.

Эта ситуация не могла, естест­венно, не проявить себя и в отбо­ре литературного материала для постановок разного рода — сни­жение критериев было очевид­ным.

Радиопьеса как самостоятельный вид литературы получала права гражданства вообще с большим трудом. Молодые тянулись к ра­дио, но им порой ие хватало опы­та и самокритичности. Маститые писатели по - прежнему охотно давали фрагменты новых книг для чтения у микрофона, но на пред­ложение инсценировать их, как правило, отвечали вежливым мол­чанием, что отнюдь не означало согласия. Многих пугали появив­шиеся в ходе «телевизионного бума» утверждения социологов: «оптимальный размер» радио­передачи, по их мнению, не дол­жен был превышать 20-30 минут — какой тут спектакль?

Наконец, под сомнением ока­залась и сама идея радиотеат­ра — преображение литературно­го первоисточника в звуковые образы кто - то из критиков публич­но объявил устаревшим способом художественного мышления, а следовательно, и пустой тратой сил, времени, и — что немало­важно — денег.

Суммируя трудности переход­ного времени в истории театра радио, можно выделить три ве­дущие проблемы: слабость лите­ратурного материала, недостаток режиссеров, владеющих специфи­кой данного вида творчества, сни­жение исполнительского мастер­ства.

Достижения и изменения, за­фиксированные в сегодняшней афише Всесоюзного радиотеатра, произошли не сразу и не вдруг. Но они были неизбежны — их сти­мулировали запросы слушателей, требования, выдвигаемые жизнью к работе средств массовой инфор­мации вообще и к радио в част­ности. Первый шаг был обозначен изменением «зоны» художествен-

ного вещания: существующая ны­не в стране система радиопро­граммирования подразумевает подготовку сценарно организо­ванных, срежиссированных пере­дач всеми подразделениями. В связи с этим назрела потреб­ность при анализе форм и методов современного вещания отказать­ся от деления передач на худо­жественные и общественно - по­литические (как это мы делали много лет, исходя из функцио­нального названия редакций). Бо­лее логично делить ныне радио­программы на чтецкие (инфор­мационные, литературные, про­светительные и т. д.) и постано­вочные (существующие также во всех направлениях массового ве­щания).

Уточнение на первый взгляд терминологическое, но оно прин­ципиально важно, так как призва­но зафиксировать в теории то, что давно существует на практике: театрализованная форма расска­за о людях и событиях как наибо­лее выразительная и впечатляю­щая получила сегодня развитие во всех направлениях радиопро­паганды. Обращение к докумен­ту, сочетание репортажной записи с фантазией автора необыкновен­но обогатили искусство звуковых образов. Современный радио­спектакль немыслим только в форме адаптации литературных произведений и оригинальных радиопьес, являющих собой ре­зультат авторского вымысла. Подлинные документы истории стали материалом для цикла спек­таклей о выдающихся политиче­ских деятелях СССР и междуна­родного рабочего движения, по­ставленных на Всесоюзном радио. Осуществлена      многосерийная