У них нет ни «я», ни способности к злому умыслу — КиберПедия 

Особенности сооружения опор в сложных условиях: Сооружение ВЛ в районах с суровыми климатическими и тяжелыми геологическими условиями...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

У них нет ни «я», ни способности к злому умыслу

2022-08-21 31
У них нет ни «я», ни способности к злому умыслу 0.00 из 5.00 0 оценок
Заказать работу

Рой Баумейстер

Заслуженный научный сотрудник и глава кафедры им. Френсиса Эппса, программа подготовки по социальной психологии, Университет штата Флорида; автор, совместно с Джоном Тирни, книги «Сила воли: открывая заново самую мощную способность человека» (Willpower: Rediscovering the Greatest Human Strength)

Так называемые думающие машины – это расширение человеческого разума. Они не существуют в природе. Они не созданы эволюцией, они созданы людьми из чертежей и теорий. Человеческий разум учится создавать инструменты, позволяющие ему лучше работать. Компьютер – один из лучших инструментов.

Жизнь главным образом стремится поддерживать жизнь, так что живые существа обращают внимание на то, что происходит вокруг. Компьютер, не живой и не созданный эволюцией, не заботится о самосохранении или воспроизводстве – он не заботится вообще ни о чем. Компьютеры не опасны в том смысле, в каком опасны змеи или наемные убийцы. Хотя множество фильмов раскрывают жуткие фантазии о злобных машинах, реальные компьютеры не обладают способностью к злому умыслу.

Думающая машина, которая служит человеку, – это ценность, а не угроза. Только если она становится самостоятельным субъектом, действующим по своему усмотрению, то есть инструментом, восставшим против воли своего создателя, она может оказаться опасной. Тут компьютеру понадобится кое-что большее, чем просто мышление. Ему нужно будет принимать решения, противоречащие пожеланиям программиста. Это потребует чего-то наподобие свободы воли.

Что такого должен будет сделать ваш компьютер или ноутбук, чтобы вы сказали, что он обладает свободной волей (по крайней мере, в том смысле, в котором мы говорим о свободе воле у людей)? Ему определенно придется себя перепрограммировать, иначе он так и продолжит выполнять заданные инструкции. И такое перепрограммирование должно быть гибким, а не сделанным заранее. Но откуда ему взяться? У людей субъектность зарождается потому, что служит мотивационной системе, – она помогает вам получить то, в чем вы нуждаетесь и чего хотите.

Люди, как и другие животные, были созданы эволюцией, и, таким образом, основы субъектности идут рука об руку с желанием обладать и склонностью любить вещи, которые способствуют продолжению жизни, такие как еда и секс. Субъект подчиняется этому желанию, выбирая действия, приводящие к получению предметов, которые поддерживают жизнь. А мышление помогает субъекту делать правильный выбор.

Мышление человека, таким образом, служит продлению его жизни, помогая решить, кому доверять, что есть, как заработать и кого выбрать в спутники жизни. Думающая машина не мотивирована никаким внутренним стимулом поддержания жизни. Компьютер способен обработать большой объем информации быстрее, чем это делает человеческий мозг, но в компьютере нет «я», потому что у него нет желания обладать вещами, которые позволяют поддерживать жизнь. Если бы у компьютеров была потребность в продлении их собственного существования, то они, вероятно, сосредоточили бы свой гнев на компьютерной индустрии, стремясь остановить ее развитие, потому что главная угроза продолжительному существованию компьютера возникает тогда, когда более новые, более эффективные модели делают его устаревшим.

Повышение эффективности человеческого интеллекта

Кит Девлин

Математик; исполнительный директор H-Star Institute, Стэнфордский университет; автор книги «Человек чисел: Арифметическая революция Фибоначчи» (The Man of Numbers: Fibonacci’s Arithmetic Revolution)

Я знаю думающие мыслящие машины. Это люди. Они – биологические машины (кстати, будьте осторожнее со словосочетанием «биологические машины» – удобное название для того, что мы не до конца понимаем, но о чем думаем, что понимаем). И наоборот, я еще не встречал электронно-цифровой, электромеханической машины, которая вела бы себя так, чтобы заслужить определение «думающей»; я не вижу оснований предполагать, что таковое вообще возможно. Устройства типа ЭАЛ[23], которые когда-нибудь станут управлять нами, я полагаю, так и останутся в области научной фантастики. Если нечто ходит как утка и крякает как утка, это еще не делает его уткой. И если машина демонстрирует некоторые черты мышления (например, способность принимать решения), это еще не делает ее мыслящей.

Мы, люди, легко впадаем в такие заблуждения: «Если оно ходит как утка и крякает как утка, то это утка», – и не потому, что мы глупы, а скорее потому, что мы люди. Именно те черты, которые дают нам возможность большую часть времени действовать в своих интересах, когда мы сталкиваемся с потенциальной информационной перегрузкой в сложных ситуациях, делают нас очень уязвимыми для такого рода соблазнов.

Много лет назад я посетил лабораторию гуманоидной робототехники в Японии. Она выглядела как типичный инженерный отдел Skunk Works[24]. В одном углу стояла металлическая скелетообразная конструкция, увешанная проводами и напоминающая очертаниями верхнюю часть туловища человека.

Круто выглядевшие руки и ладони были, как я полагаю, предметом основной части технических изысканий, но они не работали во время моего посещения, и я их действительно заметил много позже. Все мое внимание с момента, когда я вошел в лабораторию, оказалось приковано к голове робота. На самом деле это вообще была не голова – просто металлический каркас с камерой вместо носа. Над камерой располагались два белых шарика размером с мяч для пинг-понга (возможно, это и были мячи) с нарисованными зрачками. Над глазами помещались две большие скрепки – брови.

Робот был запрограммирован обнаруживать движение людей и источники звука (когда кто-то говорил). Он шевелил головой и глазными яблоками, следуя взглядом за объектом, и поднимал и опускал брови-скрепки, когда человек говорил.

Поразительно, насколько живым и разумным казался этот механизм! Конечно, и я, и все присутствующие точно знали, что именно здесь происходит и насколько прост механизм, управляющий роботизированным «взглядом» и бровями-скрепками. Это был просто трюк, но трюк, основанный на глубоком понимании сотен тысяч лет человеческого социального и когнитивного развития, так что наша естественная реакция на действия робота оказалась такой же, как у любого другого человека.

Дело было даже не в том, что я не знал, в чем тут хитрость. Мой друг и тогдашний коллега по Стэнфорду, ныне покойный Клиффорд Насс, провел сотни часов, исследуя то, как мы, люди, генетически запрограммированы приписывать чему-либо разумную субъектность, основываясь на нескольких простых признаках, связанных с взаимодействием. Реакции эти настолько глубокие и укоренившиеся, что мы не можем от них избавиться. Вероятно, там был некий сложный искусственный интеллект, контролировавший руки робота, но глазами и бровями управляла очень простая программа. Тем не менее описанного поведения оказалось достаточно, чтобы у меня возникало ясное ощущение, что робот – любознательный, разумный слушатель, который в состоянии следить за тем, что я говорю. В действительности же он всего лишь использовал мою человеческую природу и мою разумность. Сам он не думал.

Использование человеческой разумности – это хорошо и даже замечательно, если робот должен убраться у вас дома, забронировать вам билет на самолет или сесть за руль вашей машины. Но вы согласились бы, чтобы такая машина приняла на себя обязанности присяжного, стала принимать важные решения о работе больницы или взялась контролировать вашу свободу? Я бы точно на такое не согласился.

Так что, когда меня спрашивают, что я думаю о мыслящих машинах, я отвечаю: по большей части они мне нравятся, потому что они – люди (и, возможно, некоторые животные). А вот что меня беспокоит, так это то, что мы передаем все больше аспектов нашей жизни машинам, которые решают, и часто куда эффективнее и обстоятельнее, чем люди, но определенно не думают. Вот где опасность: машины, которые могут принимать решения, но не думают.

Принятие решений и мышление – не одно и то же, нам не следует путать эти два понятия. Когда мы развертываем системы принятия решений по вопросам национальной безопасности, здравоохранения и финансов – а мы это делаем, – чрезвычайно высока оказывается опасность такой путаницы. Чтобы защититься от нее, нужно сознавать, что мы генетически запрограммированы действовать в режиме доверия и приписывания разумной субъектности при определенных видах взаимодействий как с людьми, так и с машинами. Но иногда механизм, который ходит вразвалку и крякает, – это просто механизм, а никакая не утка.

Машина – материальная вещь

Эманьюэл Дерман

Преподаватель финансового инжиниринга в Колумбийском университете; старший советник в KKR Prisma; автор книг «Модели. Работают. Неправильно» (Models. Behaving. Badly) и «Карьера финансового аналитика: от физики к финансам» (My Life as a Quant: Reflections on Physics and Finance)[25]

Машина – это небольшая часть физического мира, которая после выполненных человеком или животным размышлений была упорядочена так, чтобы при установлении некоторых начальных условий законы природы обеспечивали развитие этой небольшой части материального мира определенным образом, полезным для людей или животных.

Машина – материальная вещь, качества которой задаются с позиции разума. Есть разумная точка зрения, и есть материальная точка зрения.

Стюарт Хэмпшир в своей работе «Спиноза: Введение в его философскую мысль» (Spinoza: An Introduction to His Philosophical Thought) утверждал, что, согласно Спинозе, вы должны выбрать: обратиться к разуму для объяснения разумного или к материи для объяснения материального, но вы не можете обращаться к разуму, чтобы объяснять материальное, и наоборот. Чтобы иллюстрировать это положение, давайте предположим, что вы смутились и покраснели. Вы запросто можете сказать: «Я покраснел, потому что смутился». А вот строгий последователь Спинозы, если верить Хэмпширу, не станет утверждать, что причиной покраснения щек было смущение, потому что оно является характеристикой разума, в то время как румянец – характеристика материи. Нельзя допускать пересечения причинно-следственных цепочек, это небрежность мышления. Смущение и румянец комплементарны, но не каузальны.

Таким образом, человек не должен перескакивать с одной формы умопостроений на другую. Мы должны объяснять физическое физикой, а психологическое – психологией. Конечно, очень сложно отринуть представление о психических причинах физических состояний или о материальных причинах состояний ума.

Мне нравится такое представление о мире, и я описываю психическое поведение в психических терминах (любовные муки сделали меня угрюмым), а телесное – в телесных (лекарства испортили мой обмен веществ). Так что, поскольку мне известно, что поведение машины имеет материальное обоснование, я утверждаю, что она не может думать.

Я понимаю, что мне придется изменить свое мнение, если кто-то действительно покончит с комплементарным представлением о разуме и материи и убедительно продемонстрирует, что материя первична по отношению к разуму или что разум – причина материи. Пока, однако, это лишь вопрос веры.

Покуда такой день не настанет – а я не вижу никаких признаков его приближения, – я буду считать, что машины неспособны думать.

Я могу ошибаться

Фримен Дайсон

Физик, Институт перспективных исследований; автор книги «Мечты о Земле и о небе» (Dreams of Earth and Sky)[26]

Я не думаю, что мыслящие машины уже существуют или что их появление возможно в обозримом будущем. Если же я ошибаюсь, а такое случается часто, любые мои мысли по данному вопросу, не имеют значения.

А если я прав, то не имеет значения сам вопрос.


Поделиться с друзьями:

Состав сооружений: решетки и песколовки: Решетки – это первое устройство в схеме очистных сооружений. Они представляют...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Таксономические единицы (категории) растений: Каждая система классификации состоит из определённых соподчиненных друг другу...

Типы сооружений для обработки осадков: Септиками называются сооружения, в которых одновременно происходят осветление сточной жидкости...



© cyberpedia.su 2017-2024 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.046 с.