Патронимические фамилии русского типа

Русский тип фамилий в изобилии представлен и в Гомеле, находящемся на русско-белорусском этноязыковом пограничье, но в целом в Беларуси фамилии на - ов, - ев составляют только 19,5% всего фамильного фонда, а фамилии на - ин, - ын - только 6%.

Возрастание числа фамилий русского типа во второй половине XVIII века объясняется притоком в город и особенно в его окрестности русских переселенцев из различных районов России. Среди этих переселенцев преобладали старообрядцы, селившиеся, как правило, отдельно от коренного населения. Непосредственно в Гомеле оседали мастеровые, ремесленники и торговцы, к старообрядцам не относившиеся. Поселения же русских раскольников к середине XVIII века буквально окружали Гомель.

Так как мужских имен в календарях было во много раз больше, чем женских, то, естественно, фамилий с основами от мужских имен большинство. Если принять во внимание, что фамилии почти всегда образовывались от именования главы семьи или рода. Большая часть этих фамилий оформлена традиционными суффиксами - ов (-ев), - ин (-ын): Абрамов, Савин. Фамилии некоторых семей не образовывали такой полной суффиксальной формы, а сохранились в виде чистых основ: Абрам, Сава.

Фамилий от женских личных имен церковного календаря относительно мало, но они все же образовывались, чем были в свое время разные основания - вдовство женщины, солдатчина, когда женщина оставалась на долгие годы во главе семьи, незаконнорожденность, то есть безмужние дети, особые заслуги или отличительные особенности отдельных женщин. Фамилии, образованные от женских календарных имен, так же встречаются в различных формах - суффиксальной и бессуффиксной - и включают различные варианты основ - канонические, народно-бытовые, сокращенные, а так же с суффиксами субъективной оценки: Аграфенин и Гранин - первая от народной формы канонического имени Агриппина - Аграфена, второе от сокращенного варианта народной формы Граня. Таковы же фамилии Аннин и Аннушкин с той разницей, что фамилия Аннин образована от канонической формы имени Анна. Так же: Иринин-Ирушкин-Иркин, Варварин-Варин-Варюхин-Варюшин, Надеждин-Надёжкин-Надин-Надькин, Екатеринин-Катеринин-Катин-Катюхин, Ольгин-Олин-Олюнин-Олькин.

Становление русского литературного языка привело к заметным сдвигам в ряде грамматических категорий древнерусского языка. Довольно резкие перемены в XVII-XVIII веках заметны в грамматическом выражении категории принадлежности. Именно в этот период происходит отмежевание антропонимических фамильных суффиксов от соответствующих им суффиксов притяжательных прилагательных.

Все исследователи притяжательных прилагательных русского языка пришли к выводу, что уже к XVIII веку круг притяжательных прилагательных резко сократился, а в «современном русском языке - категория мало продуктивная».

Исследования показали, что уже в XVII веке происходит активное размежевание между суффиксами притяжательных прилагательных и суффиксами фамильных прозваний. Грамматическая антропонимизация суффиксов притяжательных прилагательных не только выделила в языке большую группу совершенно новых имен существительных, но и сопровождалась приобретением суффиксами фамильных прозваний новых признаков, которых не было у притяжательных суффиксов. Одной, например, из отличительных черт можно назвать невозможность образования новых притяжательных прилагательных от фамильных форм с суффиксами - ов и - ин. От таких фамилий образуются прилагательные с помощью суффикса - ск-, который в свою очередь не является специфическим суффиксом, образующим притяжательные прилагательные (Петров и Петровская книга).

После XVII века с одной стороны, выделяются суффиксы притяжательности, которые употребляются как среди апеллятивов (папин, дедов дом), так и среди собственных имен (Володин, Машин друг), а с другой - собственно антропонимические, фамильные суффиксы (Иван Володин). Такое разграничение омонимичных морфем очень важно, так как помогает понять специфику дальнейшего развития фамильных суффиксов вне их связи с суффиксами притяжательных прилагательных.

Формы родительного падежа принадлежности, которые пришли на смену прежним притяжательным прилагательным в XVII-XVIII веках, также оказали влияние на образование фамильных моделей русского языка. И здесь наблюдался тот же процесс, как и с суффиксами притяжательных прилагательных: процесс субстантивизации сопровождался одновременно процессом грамматической антропонимизацией некоторых форм родительного падежа. Только этим объясняется появление фамилий с суффиксами - ово (- ево) (Дурново, Хитрово, Шереметьево), - ых (Черных, Седых). Незначительное количество фамильных типов от форм родительного падежа принадлежности связано с поздним их образованием, после того, как в русском языке среди фамильных прозваний прочно укрепилась морфологическая модель с суффиксами - ов (- ев), - ин (- ын).

Процесс образования русских фамильных прозваний характеризуется постепенным, но значительным уменьшением количества словообразовательных аффиксов для данного разряда слов. Из того огромного количества прозвищных русских суффиксов, которые имели место в XIII-XVI веках в XVII веке при образовании фамильных прозваний остались - ов (-ев), - ин, - ской, - ских, - ых, - ик, - ник, - ун, - к-, - ой (-ай, - ей), - ок, - ово, - аго (-его, - ого), - ыга, - ец, - ох, - иха, которые к тому же были размещены крайне неравномерно.

Оформление фамильных прозваний с помощью суффиксов - ов (-ев), - ин, - ской (-цкой), - ово (-ого), - ых (-их) нужно рассматривать как вторичный процесс, постепенно охватывающий различные группы прозвищ. В XVII-XVIII веках не оформленными этими суффиксами остается небольшая группа прозвищных фамилий с первичными эпонимическими суффиксами - ик, - ник, - к- и другие.

Такое сокращение фамильнообразующих суффиксов наблюдается только в русском языке, так как в белорусском и в украинском языках сохранилось то многообразие суффиксов, которое было присуще древнерусским прозвищам.