Альбом «Будь как дома, путник», 1994 — КиберПедия 

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Альбом «Будь как дома, путник», 1994



Опыт работы в «Инди-студии» показал, что мы можем записаться качественно. И зимой мы снова встретились с Мишей Кольчугиным и договорились записать полновесный альбом.

Тут, кстати, вспоминается забавный случай. Постоянного дохода ни у кого из нас на тот момент не было. Кроме Поручика. Поручик мутил тему с нашим одноклассником Лысым, тем самым, который недолго, но плодотворно потрудился у нас директором, – развозил по музыкальным магазинам всякие подставки и кейсы для CD. Покупал дорогие шмотки и все рассказывал, какой он бизнесмен. Ну да конь с ним! Сидим, значит, договариваемся с Мишей о деньгах. Договорились по 50 баксов с носа, то есть на все про все 250. И вот тут Пор, ни с того, ни с сего, заявляет небрежно: «Пусть будет 300!» И смотрит свысока. Миша, конечно, согласился. А мы припухли от такой заявы: даже полтинник найти по тем временам была задача не из легких. А Пор говорит: «Да я сотку заплачу – и все!» Зачем? Почему? Что у него в голове происходило на тот момент? Я не знаю. Но, забегая вперед, скажу, когда пришел час расплаты, Поручик вообще денег не дал и заявил, что уходит из группы в бизнес. Горшок, который вместо 50 бачей сумел набрать только 40, взбесился. Мне с трудом удалось их помирить. Но это же были мои друзья, и я принимал их такими, какие они есть. В итоге снова пошел занимать денег у мамы. И из 300 долларов за альбом 160 заплатил я.

 

Концерт в клубе ГаМГат, октябрь 1995 года. Фото А. Настальская

 

Когда впоследствии эту запись Шумный пристроил издаваться на мелкую студию Awesome Records, продажи шли только в одном магазине, и нам стали капать небольшие деньги. Маленькие, но это были деньги за музыку! И мы их честно делили на четверых, без Поручика, на что он очень обижался, причем так, что Горшок ужасно стеснялся и старался делать это тихо. Сейчас вспоминаю и удивляюсь: почему никому и в голову не пришло сказать ему, что он ни на запись денег не дал, ни на барабанах там не играл. Такие мы были трогательные и нежные…

Но вернемся к записи. Студия Миши Кольчугина переехала на Сенную, хотя, может, это Миша перешел работать в другую студию, фиг знает. Потом она стала называться «Нева». Назвать альбом мы решили «Будь как дома, путник!» и большинство песен взяли из предыдущего альбома, изменили некоторые аранжировки, добавили новые песни. И вообще постарались серьезно отнестись к вопросу качества звука. Процесс был долгий и муторный, мы все время что-то переписывали и переделывали, к тому же Поручик, который сменил Лешу на барабанах, вообще не смог сыграть ни одной песни ровно. Не приспособлен оказался к студийной записи. Выручил нас барабанщик Денис Можин по прозвищу Дэне, потрясающе добрый и интересный человек. Он в то время играл в какой-то металлической группе и как раз проходил мимо. Между прочим, человек интересной творческой судьбы, сейчас он трудится в дружественной группировке «Ленинград», тоже на барабанах.

Спасибо тебе, Дэне, ты нам очень помог!

Мы хотели назвать альбом «Мастера кукольных дел», но что-то нас остановило. Бас писали через 500-ватную кинаповскую колонку, что еще в древних кинотеатрах стояла. Денег, как обычно, не было, и нас очень выручал Князь. Он рисовал нам транспортные карточки. Бумажные такие карточки для проезда в метро и на наземном транспорте. Просто цветными карандашами – если приглядеться, то видно, что рисунок, да еще и не очень убедительный. Но всегда прокатывало. И это очень нам помогало. Спасибо, Андрюха!

А про альбом, ну что сказать про альбом? Круто было записаться, да еще с профессиональным барабанщиком. Конечно, это была веха в нашей жизни. А о песнях подробно я лучше расскажу вам в главе, посвященной второму «официальному» альбому «Короля и Шута», который вначале назывался «Король и Шут», а при очередном переиздании мы вернули ему имя «Будь как дома, путник», так как на нем мы переписали все песни с этого альбома.

* * *

Примерно в это время произошло еще одно важное событие. Я по объявлению в газете купил гитарный тюнер «Ямаха». А то, бывало, мы могли по три (!) часа настраивать гитару на репетиции. Именно тогда я познакомился с Ромкой. Впоследствии он стал нашим аппаратчиком, т. е. поставлял нам комбики, микрофоны и прочую хрень по умеренным ценам, а главное, в кредит.

Путч

Когда в августе случился путч, я сидел дома и никого не трогал. Вдруг звонит Горшок.

– Видал, чего случилось!?

– Где? – говорю.

– А ты телевизор включи!

Я включил. Там балет «Лебединое озеро».

– Ну, беда! – я ничего не понял, но насторожился.

– Короче, я сейчас к тебе, разберемся! – Горшок повесил трубку и через пять минут был у меня.

Снова включили ящик. Там какой-то старый пень чего-то вещает – ля-ля, три рубля и снова то же самое. И вдруг Горшок тычет пальцем в экран и кричит.

– Слышал, чего они задумали!? «Ограничить продажу спиртных напитков», говорят!

Мы прекрасно знали, что нужно поступать вопреки всем запретам. Взяли бидончик и пошли за пивом. Пиво, как оказалось, запретить пока не успели, в очереди в ларек никто ни о каком путче не слышал.

Вернулись ко мне, открыли окно, уселись на подоконник, стали петь, выкрикивать революционные лозунги и следить за проходящими внизу гражданами. Мало ли что начнется, а мы прозеваем! Но ничего не произошло. Даже прохожие не реагировали, ошибочно принимая нас за обычных хулиганов.

Тогда мы сочинили такое произведение:


Что там за крики «Хэй! Хэй! Хэй»?
Это коммунисты бьют детей.
Что там за крики «Хэй! Хэй! Хэй!»?
Это пацифисты бьют детей.
Что там за крики «Хэй! Хэй! Хэй!»?
Люди всего мира бьют детей.

и припев:


«Это старое поколение
Воспитывает себе смену!»

Потом нам все надоело, и мы пошли гулять. Поэтому если меня потом спрашивали, что я делал в августе 91-го, я неизменно отвечал: «Пиво с Горшком пил». И вряд ли кто-либо провел это время с большей пользой.

* * *

Все музыканты делятся на два вида. Одни издают звуки и печально смотрят, провожая уходящие из мира ноты, а другие отправляют ноты непосредственно в мир. И совершенно не важно, если идеально отыгранный по энергетике концерт в Кургане (например) не сохранится, и его услышат только те, кто пришел. Да и из них не все поймут, что именно произвело на них такое впечатление и к чему им удалось прикоснуться. Все равно что-то останется в их душе, что-то станет лучше и гармоничней. И вот для этого мы и играли.

Или скажем еще понятнее.

Одни издают звуки и печально смотрят им вслед, провожая навсегда ушедшие из мира ноты, а другие как будто бы делают тоже самое, но в твердой уверенности, что вселенная слышит их, и они приносят гармонию в мир, они творят непосредственно в вечность и верят, что ни одна сыгранная нота не пропадает даром. Из этого, кстати, следует и умение не извлекать лишние ноты. Ведь паузами и отсутствием лишних нот в песне зачастую можно сказать больше, чем издав какие-то звуки, но это уже совсем другая история…

 

Концерт в Военмехе (с Маррадерами, Вибратором и АУ), июль 1996 года. Фото А. Настальская

 

Е

Итак, где же мы тогда играли?

«Тамтам», «Гора», «Тэн», Wide side, «Джем», «Лесопилка» – маленькие клубы, маленькие залы. Потом «Полигон» в ДК, кажется, «Красный Октябрь», там зал был уже побольше. Нужно сказать, что в те времена администрация клубов платить артистам не особо стремилась. А чтобы не платить, проще всего было устроить «фестиваль» – в один вечер выступают, например, три группы. И скажите, мол, спасибо, что позвали и дали возможность выйти на сцену. Нам это казалось ужасной несправедливостью, и мы как могли с нею боролись. Дело не в деньгах, дело в принципе. И многие музыканты говорили нам за это спасибо.

Если за выступления и платили, то обязательно старались нае*ть. Смотришь – в зале человек 200, а тебе говорят, что продали 80 билетов. Помню, мы только написали песню «Рыбак» и в первый раз ее играли именно в «Полигоне». Клуб был знаменит жлобскими объявлениями на всех углах: «Уронил микрофон – штраф $ 100», «Поставил пиво на сцене – штраф $ 20», «Закурил в гримерке – штраф $ 15» и все в таком духе. Может, оно и по делу, но больно по-совковому и явно преследует цель не предупредить нарушение, а обидеть артиста. Так вот, один раз Шумный встал в дверях и стал тупо считать, сколько людей входят по билетам. Сразу прискакал Паша Клинов, который называл себя хозяином клуба, и дико обиделся: как так, вы нам не доверяете? Как можно вести с вами бизнес, если вы нам не доверяете? Суть этого явления мне потом разъяснил один московский промоутер. Пойми, говорит, все промоутеры считают себе честными людьми и очень обижаются, если начинаешь их проверять. Они ведь платят артистам и не лезут в творчество. А если на билетах и прилипнет к рукам долларов 200 или 700, так это не воровство, а накладные расходы.

Потом «Полигон» переехал в другое помещение на Лиговке. Хороший зал, в центре. И поскольку народ на наши концерты приходил всегда, Паша Клинов стал с нами дружить и перестал замечать, что мы ставим пиво на сцене. Там, однажды летом, но значительно позже, мы и записали видеокнижку «Праздник Скоморох».

В клубе «Лесопилка» рулил Игорь по прозвищу Мутноглазый. И он после нескольких успешных концертов предложил нам сделать сольник в другом зале. Сольный концерт! Не в клубе, а в нормальном зале, снятом специально для этого. Вот это прорыв! Были напечатаны афиши. Снят ДК им. Шелгунова, что на Шамшева. И настал великий день. Мы очень ответственно готовились, много репетировали, подготовили несколько новых песен. Но главное – на концерт пришли люди. Фанаты. Не просто в клуб, а в незнакомый ДК, находящийся неизвестно где. Пришли, чтобы послушать нас.

Потом нам устроили концерт в ДК им. Горького на Нарвской. Снова аншлаг, да такой, что администрация пожадничала и впустила слишком много людей, которые моментально снесли деревянный барьер в зале. Игорь Мутноглазый на все это посмотрел, да и слился куда-то с бабками, больше мы его не видели.

Дома культуры закончились, впереди были дворцы спорта. «Юбилейный» – дело серьезное, поэтому мы отправились в серьезную фирму «СП-концерт» и стали вести переговоры. Торчали там днями, старались контролировать каждый шаг. Пресса, эфиры, аппарат, да много чего. А репетиций же никто не отменял. В итоге отыграли концерт, все довольны, я вернулся домой на метро и лег спать. Устал очень.

Мы уже выпустили два, а записали три альбома. Собрали в Петербурге дворец спорта. Пора было двигаться дальше. Но ни в Москву, ни в другие города России нас никто особо не звал и гастролей нам устраивать не собирался.

Анфиса

Пришло время рассказать о первой жене Горшка, прелестной девушке Анфисе. Она в нашей истории сыграла немалую роль – не как член группы, а как первый и самый преданный фанат.

Девушкой она была не просто красивой и эффектной, а просто каким-то воплощением женского начала и сексапильности.

Хотя любили мы ее не только за это. Кажется, она приехала в Питер из Лодейного Поля, окончила тут хореографическое училище, работала танцовщицей экзотических танцев. Горшок с ней где-то познакомился и через пару месяцев позвал меня к ней домой. У нас было негласное правило: обязательно, чтобы его девушка нравилась мне, и наоборот. И, естественно, чтобы она понимала и уважала то, чем мы занимаемся. За год до этого Горшок расстался с одной красавицей и на мой вопрос «Почему?» ответил:

– Так, ты ж сам сказал, что она дура!?

– Я сказал, но это мое мнение. Ты же себя должен слушать, не окружающих.

– Да я и не слушал. Просто ты сказал, а я подумал, а на хрен мне такая дура? Перед друзьями неудобно.

Я тоже как-то встречался с милой брюнеткой, которую почему-то не восхищал Горшок. Я старался этому не придавать значения, тем более что Горшок терпел ее ради меня. Но однажды я попробовал ей объяснить, что Горшок – мой самый близкий человек, и это на всю жизнь. Тогда она попросила меня выбирать. Ну, понятно, что было дальше…

Так вот, Анфиса мне сразу понравилась. Она все время улыбалась и вообще была человеком крайне жизнерадостным и целеустремленным. Никогда никого не слушала и обо всем имела свое собственное мнение. И всегда внимательно прислушивалась к словам тех, кого она любит и уважает.

С их женитьбой смешно получилось. В нашем кругу вообще-то официально оформлять отношения было не принято. Денег-то не было. Угостить пивом, цветы подарить – это одно, а квартиру снимать – совсем другое. О какой свадьбе может идти речь, если праздновать не на что, а жить потом придется с родителями?

Я, правда, к тому времени уже успел жениться, у меня сын даже родился. На какой-то Новый год родители Горшка уехали, и он устроил тусу. Там мы с Инной познакомились и больше уже не расставались, устраивали совместные веселья и беспределы. Потом она сказала, что родители-юристы гнобят ее за аморальный образ жизни. Тогда я как честный человек предложил узаконить наши отношения.

Так вот, Горшок подходил ко мне за советом – я же единственный женатый человек был. Что да как, да и надо ли вообще.

– Знаешь, – говорю, – штамп в паспорте ничего не значит. Прислушайся к себе: если любишь ее больше всего на свете, больше своей жизни, то женись.

И через какое-то время Горшок с Анфисой зазывают меня в гости и говорят, что все решили. Мы взяли пару бутылок «Медвежьей крови» и поехали в ЗАГС нашего района. Помню на улице стоял мороз, но нам было смешно и весело.

И с тех пор долгие годы они все делали вместе. Слушали одинаковую музыку, ведь музыкальным образованием Анфисы занимался Горшок. Он же, как мне кажется, научился у нее не просто идти своей дорогой, а еще и не обращать внимание на то, что говорят за спиной. «Они не стоят твоего внимания. Это неважно, а, значит, этого не существует». Такая вот у нее была философия.

Когда я приходил к ним поиграть на гитаре и поучаствовать в придумывании новых песен, Анфиса всегда уходила на кухню. А если мы ее звали, то она смотрела на происходящий процесс, как на какое-то священнодействие.

Ей и правда все очень нравилось. Помню, однажды сидели мы, разбирали новую мелодию Горшка (из нее потом «Невеста палача» получилась), и вдруг влетает в комнату Анфиса, кидается Горшку на шею и начинает со слезами его расцеловывать, а потом и меня за компанию.

– Это, – говорит, – что-то сверхъестественное и неземное. Это будет не просто какой-то сраный хит, это останется навсегда. Какие же вы молодцы! Кто это сочинил?

Ну, я там ни фига не сочинил, просто на гитаре подыграл. А Горшок и говорит:

– Просто все вещи и мысли – ты только начинаешь понимать, откуда и почему они к тебе пришли, они уже – бац! – принадлежат кому-то другому, И ничего ты тут не поделаешь. Можно только вцепиться и начать грызню за несуществующее право ими обладать, но тогда вселенная перестанет смеяться вместе с тобой. И останешься ты один с отвоеванным кусочком собственности.

Что тут скажешь, друзья? Любовь.

Я как-то пожаловался Горшку на то, что ребенок и жена отнимают много времени, и группой я занимаюсь все меньше. А он ответил:

– Так ведь и ты поменялся. Группой ты, может быть, занимаешься и меньше, зато более качественно и более ответственно.

И добавил:

– Шура, понимаешь, когда ты любишь, смотришь на мир по-другому, вещи, которыми ты зря занимался в жизни, становятся неважными, а действительно важные приобретают новый вес, красоту и силу.

Лучше и не скажешь. Так что спасибо тебе за все, Анфиса, наш самый преданный фанат! Живи, мечтай и улыбайся чаще. Где бы ты ни была.

Татьяна Ивановна

С Татьяной Ивановной Горшеневой, мишкиной мамой, мы в последние годы много общались. Я старался ее поддерживать, присылал подарки, мы обменивались фотографиями. Но звонить мне всегда очень трудно: у человека умер сын, что тут еще скажешь? Что спросишь? Но для того чтобы я вспомнил события нашей юности и узнал о том, чему позже свидетелем не был, мы договорились созвониться по Скайпу.

Балу. Давайте вспомним или попробуем сравнить наши воспоминания о ранних годах, когда мы с вами только познакомились.

Т.И. Я вспоминаю, как вы играли у нас дома, и как я в 11 часов приходила и вытаскивала вас со всеми тремя этими гитарами. Миша был в бешенстве, а остальные все: «Ой-ой» – и быстренько разбежались. Миша кричал: «Мама, мы бы еще попели!», а я ему отвечаю: «Нет, все! Надо правила исполнять».

Балу. Да, точно так и было. Вы нас еще перед уходом часто пытались какими-нибудь котлетами накормить.

Т.И. Котлет я не помню. Наверное, так быстро уходили, что… (смеется) Ты-то сам что хочешь вспомнить?

Балу. Ну, так сразу не вспомнишь, столько лет дружили, 25 лет.

Т.И. Да-да, вот я, знаешь, подумала, у Кинчева 25-летие группы. А я посчитала – у нас тоже 25-летие.

Балу. Ну да, больше даже. А помните, как барабаны притащили к Вам в квартиру?

Т.И. Да, это мы купили барабанную установку, и тогда началось самое… (смеется) для соседей счастье.

Балу. А, кстати, мы какое-то недолгое время репетировали в детском садике, это кто нас пустил туда? Вы или моя мама?

Т.И. Так я, а кто же еще, договорилась.

Балу. Это внизу ваш садик был, да? А то я думал, мы и в другом еще репетировали, репетировали, где только могли.

Т.И. Да, может, в тот твоя мама пустила. Везде нужно стараться, правильно. Под лежачий камень вода не течет.

Балу. Мы закончили школу, и пошел Мишка в лицей. Кстати, как он назывался то? ПТУ? Я все время путаюсь.

Т.И. Реставрационный лицей! Никакое не ПТУ! Там и Цой учился.

Балу. Да, я забыл слово лицей. Не училище.

Т.И. Там он встретился…

Балу. С Князем. Он ничего об этом не говорил? Может, он сказал что-то, например, я познакомился с одним придурком:)))

Т.И. Ну, у нас тогда речь не шла о том, кто с кем. У нас дома шла отечественная война. Поэтому там надо было обороняться, наступать нельзя, а обороняться надо было.

Балу. А как Миша закончил лицей?

Т.И. Я туда ходила, и мне дали справку, что он учился. Посмеялись еще – сказали, вы что, диплом хотите?.. Но дали, дали все-таки, что окончил курс, и диплом, я его тут держу. Вот: диплом Горшеневу М. Ю. Ленинградское Реставрационное Училище. 22 мая 1991 года, окончил курс с получением среднего образования по профессии реставратор декоративно-художественных покрасок. И выписка есть, какие оценки.

Балу. Ну двоек нету, пятерку вот там вижу.

Т.И. Все тройки, одна четверка: Этика и психология семейной жизни! (смеется)

Балу. Умереть не встать.

Т.И. Да, еще «рисунок и основы композиции» четыре. Так что было у них там пороху маленько.

Балу. Значит, закончил училище с дипломом реставратора, так и скажем.

Т.И. Нуда, все как бы официально.

Балу. А потом он сразу пошел туда в Эрмитаж работать или еще помыкался?

Т.И. В училище мне сказали: хорошо, мы ему дадим справку, только он нигде по специальности работать не сможет. Я говорю: так как же он деньги то будет зарабатывать? Потому что у него на все это аллергия, ему нельзя красить, ему ничего нельзя. На высоте, врач писала, ему нельзя работать. А он в «Тодце»-то прыгнул! Свалился! (смеется) Руку тогда повредил. Ну, они там, конечно, белили что-то, красили, в Эрмитаже-то. Ну, это он уже ушел из дома. Поэтому особенно Мишу было не расспросить, что там и где.

Балу. Ну, он приходил же домой.

Т.И. Никуда он не приходил. Потом уже когда-то, когда надо было в армию идти, Горшенев устроил его на работу, тут рядом цементный завод. Там у него история была тоже, знаешь, да? Как он спину надорвал. Пришла машина с цементом и вдруг у нее отваливается борт. И Мишка держал этот борт, представляешь, один! Он мог бы вообще плюнуть на все и сказать: «Да похер! Пускай валится все!» Нет, он держал, спину надорвал. У него и так она кривая, так еще надорвал. Потом на молочном заводе работал, Горшенев сказал: «Чего это мы тебя должны кормить? Иди, работай, зарабатывай». Так он даже молоко приносил, представляешь? С молочного завода. Вот тут рядом у нас в районе.

Балу. Потом после молочного он устроился грузчиком на «Степана Разина»?

Т.И. Да, что-то такое было. А потом, когда в армию пришла повестка, и вы с ним вместе на комиссию поехали, Горшенев договорился, чтоб его взяли в погранвойска. Вы пришли. Комиссия посмотрела и сказала: не годен. А он так радовался: я в армию пойду, в погранвойска! И облом такой. А я думаю: слава богу, а его там убили бы.

Балу. Поехали дальше, по порядку. Мы год в Эрмитаже жили. Он к вам заезжал все-таки?

Т.И. Нет, я же говорю.

Балу. Он говорил: я заехал, папы нет, курочку съел.

Т.И. Ну, это знаешь так, налетом таким, когда курочку съел и быстренько…

Балу. Он потом неделю рассказывал – вот, я там поел, сразу и первое, и второе, и третье, маму повидал.

Т.И. Ну разве что. О тех годах у меня воспоминание только негативное, потому что, когда война и мир… не очень, надеешься на лучшее. Все становилось хуже и хуже.

Балу. У Миши с Юрием Михалычем?

Т.И. Да, отец очень строгий был.

Балу. А когда мы уже записали первую пластинку, он приходил хвастаться?

Т.И. Да, он мне тогда песню поставил. Музыка была потрясающая, но когда я услышала слова… Там слова такие были:«… доносится с помойки какой-то запах». Я спрашиваю: «А нельзя как-то…». А он говорит: «Нет!»

Балу. Да-да, я знаю эту песню: «Я слы-ы-ышу мертвых голоса… лица коснулся свежий ветерок»… Хорошая песня. «Кладбище» называется.

Т.И. Музыка хорошая. И «В воспоминаниях о былой любви» тоже прекрасная мелодия, но это позже вы записали.

Балу. «Кладбище» мы просто записали дома на магнитофон. А когда уже первую официальную пластинку издали, он не приносил?

Т.И. Не осталось в памяти, я такое стирала, когда было много негатива… Радостное, наверное, стиралось этим негативом. У Миши же там шлейф.

Балу. Вы вот про отца его говорите. Но у меня-то как хватало наглости в рваных джинсах с заплатками заходить в дом то к вам?

Т.И. Такты у себя дома жил, а Мишка под рукой, его можно и поругать, и выгнать, но ты же все-таки гость, тебя не выгонишь.

На этом прервемся. Вторую часть нашего разговора я помещу в главу которая рассказывает о более поздних годах Мишкиной жизни.




Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...



© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.014 с.