дом их становилось меньше и меньше. Покинутые жи-

Телями дома ветшали, некоторые из них были переве-

Зены в центральную деревню, но большинство было

Распилено на дрова и исчезало с лица земли в топке

Котельной местного маслозавода.

Тетка Марья считалась Шуркиной соседкой, хотя рас-

Стояние между их домами было приличным. Раньше

Здесь стояло четыре дома, сейчас чистый лужок и

Догадаться о существовавших когда - то домах мож -

Но, лишь по заросшим возвышениям от печищ и вол -

Нистым участкам от огородных грядок.

На фоне двух огромных, ветвистых берез, стоявших

С далеких дедовских времен, родительский дом, с прог-

Нувшей по средине крышей, казался Шурке маленьким

И тоскливым. Правда, весной, когда зацветали черемухи

И рябины, окружающие дом плотной стеной - Шурка

Всегда жалел о том, что он не художник, что не сможет

Запечатлеть всю красоту родного пейзажа.

К их ветхому забору, сделанному из тоненьких горбулей,

Примыкал Шадринский огород, так же весь заросший че-

Ремухой и рябиной, а внизу зарослями смородины и

Малины. Шадринского дома уже давно нет и в помине,

Осталась лишь ветхая баня, с прогнившей крышей, кое -

Где покрытая листами жести, снятыми с кровли белею-

Щих за полем развалин церкви. В бане не мывались, на-

Верное, не один десяток лет, но в летний зной, когда

Ее стены раскалялись от солнечной жары, вблизи ее,

По - прежнему, воздух наполнялся горьковатым, щеко -

Чущим ноздри банным запахом.

Усадьба Шуркиных родителей вместе с шадринской выг-

Лядели небольшим перелеском на краю деревни. Иногда

Сюда наведовались и лесные обитатели: то зайчишка,

Маленькими прыжками, проскачет между кустов, затаит-

ся, только уши "стригут", испуганный кем - то понесется

По полю, петляя; бывало и белочки шустрые наведова-

лись - родители Шурки говорили: " К пожару! "; вместе

С клестами солнечным, теплым осенним утром прилета-

Ли полакомиться рябиной рябки, мелкие, но шумливые

На взлете; зачастую, особенно в былые годы, наведова-

Лись краснобровые косачи - особая любимая дичь Шурки-

Ного отца. И тогда гремели выстрелы над усадьбой,

Ружье, подаренное правлением колхоза на отчетном соб-

Рании отцу за хорошую работу, не знало промахов.

Восторгаясь меткостью стрельбы отца, его удачливос-

Тью на охоте, иногда Шурка просто ненавидел его за от-

Суствие жалости ко всему живому. Испытывая заряжен-

Ные перед охотой патроны, отец запросто лишал жизни

Любую безобидную пичугу.

Шурка помнит, как однажды ночью проснулся от голоса

Отца, зло кричавшего матери о том, чтобы она приготовила

И выносила во двор посуду. Желая понять, в чем - же дело,

Шурка, набросив телогрейку, вышел на улицу.

Оказалось, что спасаясь от волков, под навес, где храни-

Лось сено, забежала израненная лосиха. Шурка помнит

Ее умные глаза, тело вздрагивающее под мозолистой ру-

кой отца. Удар!!! Забилась, захрипела лосиха, уставилась

на Шурку взглядом полным мольбы и отчаяния. Еще удар!!!

Зимнюю тихую ночь прорезал глубокий стон, потом еще

вздох и все! И застыли глаза, наполненные слезами...

Позже, не однажды, Шурка кричал во сне, не однажды сни-

Лись ему глаза умирающей лосихи.

- Ты же охотник! - Успокаивал его отец, гладя той же мозо-

листой рукой по голове.- А еще ружье просишь?! Тут дичь

сама во двор пришла...