Евхаристия в раннехристианской Церкви — КиберПедия 

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Евхаристия в раннехристианской Церкви



 

Цель наших бесед состоит в том, чтобы выяснить, насколько духовная жизнь христианина связана с Евхаристией. Возможно ли жить духовной жизнью вне Евхаристии, или причащаясь время от времени? Чтобы ответить на эти вопросы, нам необходимо понять, чем была Евхаристия для раннехристианской Церкви, в каком состоянии пребывает наше богослужение сейчас и, наконец, разобраться, насколько каждый из нас понимает, что означает лично для него участие в Божественной Литургии.

Впервые Евхаристия была совершена на Тайной Вечере Спасителем перед Своими крестными муками. «Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26: 26–2). Господь заповедовал апостолам, а, вместе с ними и всем нам: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22: 19). Средоточием каждой Литургии и является воспоминание о той самой Тайной Вечере, которую мы проживаем, мистическим образом входя в вечность и являясь реальными участниками этого события.

В книге Деяний святых апостолов мы встречаем описание Евхаристии. Богослужения первых времен христианства, на которых совершалось причащение, назывались по‑разному, но наиболее часто встречались названия «Преломление хлеба» и «Евхаристия». И сейчас для обозначения Литургии нередко используется слово «Евхаристия», тем более что сердцевиной Литургии является именно Евхаристический канон.

Апостолы собирались по домам вместе со своими учениками для того, чтобы преломлять хлеб. Первые христиане были традиционными иудеями и регулярно посещали Иерусалимский Храм вплоть до его разрушения в 70 году римским императором Титом. Практиковавшееся тогда богослужение все еще оставалось для христианских общин связующим началом.

Впрочем, несмотря на то, что богослужения в Иерусалимском Храме продолжались, Апостольская Церковь уже отделила себя от него, и собрания христиан постепенно переносились в общины, возглавлявшиеся апостолами.

Что представляли собой такие собрания? Письменного Евангелия в то время еще не существовало, но его устная форма уже сделалось составной частью Священного Предания. Апостолы рассказывали о Христе, «о том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши» (1 Ин. 1: 1). Этим бесценным опытом богообщения они щедро делились с новообращенными. Во время таких собраний апостолы повествовали об Иисусе, о Его Рождестве, Крещении и проповедях, о совершенных Им чудесах и о наследии, которое Он оставил.



Мы знаем, что после проповеди апостола Петра крестились сначала 3 000, а потом и 5 000 взрослых мужчин – весьма внушительные цифры по тогдашним временам, население целого города. Когда апостолы повествовали о Христе, это была Благая Весть, это было то, что потом записали четверо евангелистов, то, что впоследствии Церковь канонизировала как Священное Писание.

Для того чтобы обосновать свои утверждения, апостолы читали ветхозаветные пророчества, удостоверявшие, что Иисус – есть истинный Сын Божий, а каждому совершенному им действию соответствует предречение в Ветхом Завете.

После этого читались послания самих апостолов уже основанным к тому времени общинам (мы говорим сейчас не о первых годах, но о первых десятилетиях христианства, когда апостолы, проповедуя миру Евангелие, прошли по всей земле, когда во многих крупных городах того времени они основали общины, составившие автокефальные, то есть административно самостоятельные Церкви). Церкви передавали апостольские послания из общины в общину как драгоценные свидетельства Истины.

Только после того, как вся община напитывалась словом Божиим, должно было явиться иное Слово – Слово воплощенное. До сих пор мы называем первую часть Литургии, Литургию оглашенных, Литургией Слова. Но слово – это не только средство выражения человеческой мысли. В Священном Писании Словом назван Сам Бог!

Апостол брал принесенные хлеб и вино и в воспоминание о Тайной Вечере совершал Евхаристию, благодарение. Он читал благодарственные молитвы за всю милость, которую Господь ниспослал миру, и прежде всего за те благодеяния, которые совершились на глазах самих апостолов: как Бог воплотился и ходил по земле; как Он взял на Себя грехи всего мира, пошел на крест и искупил Своим страданием все человечество; как Он воскрес, вознесся на небеса и ниспослал Духа Святого на Своих учеников.



Евхаристическая молитва включает и благодарение за творение мира, за спасительный Промысл о нем и за дарование Второго Страшного Пришествия и вечного Царства. То есть апостольское благодарение всегда соотносилось с вечностью, включая в себя как воспоминание о том, что уже произошло, так и свидетельство о том, что есть, и пророчество о том, чему надлежит свершиться.

Апостол просил Духа Святого прийти в общину святых, освятить принесенные Дары – хлеб и вино и претворить их в истинные Тело и Кровь Христовы. И в наши дни Церковь приносит благодарение за Дары Духа Святого.

После этого разламывался хлеб и раздавался всем присутствующим. Люди подходили к Чаше и причащались тому же Слову, но уже не произнесенному, а воплощенному, и все становились этим Словом. Именно поэтому в Деяниях святых апостолов сказано: «И слово Божие росло» (Деян. 6: 7).

Возвращаясь домой с евхаристического собрания, каждый христианин был словом Божиим, обращенным к миру. Именно поэтому Церковь стала называться Апостольской .

 

 

Церковное собрание

 

Читая писания апостольских мужей, например, священномученика Иринея Лионского или священномученика Игнатия Богоносца, мы обращаем внимание на то, что авторы неоднократно подчеркивают: «Где епископ – там Апостольская Церковь». Церковная община, возглавлявшаяся епископом, представляла собой поместную Церковь; такие Церкви существовали практически в каждом полисе. При этом в те времена христиан было немного. По существовавшим тогда правилам епископа можно было поставлять в общину, состоявшую хотя бы из двенадцати человек.

С самого начала распространения христианства установлено, что единственным настоящим совершителем Литургии может быть только епископ, потому что именно он возглавляет Церковь. В первые три века так дело и обстояло. Литургия в древней Церкви была соборной: в городе обычно совершалась только одна Литургия, потому что там был лишь один епископ. Как написано в Деяниях святых апостолов: «Все же верующие были вместе» (Деян. 2: 44).

Литургия всегда совершалась на рассвете в воскресенье, в память о Воскресении Христовом. Воскресенье не было тогда выходным днем, языческий мир жил совсем по другому календарю. Конечно, совершенно немыслимо представить себе, чтобы кто‑то пришел на Литургию и не причастился: они ведь ради этого и собирались, а богослужение лишь предваряло причащение верующих Святых Христовых Таин и было введением, духовной подготовкой человека к совершению таинства.

Не все христиане могли всякий раз прийти на воскресную службу, поэтому нередко они уносили с собой Причастие в виде запасных Даров. Причащать верующих могли не только священники, но и дьяконы, и дьяконисы. (Существовало такое особое служение в раннехристианской Церкви, которое нельзя рассматривать как некий священный сан. Были при храмах честные вдовицы, которые по благословению епископа могли ходить со Святыми Дарами в тюрьмы и больницы и передавать их страждущим для причащения. Они же крестили женщин, а сами имели право причащаться в алтаре). Кроме того, по существовавшей тогда традиции христианин после каждой Литургии уносил домой Святые Дары и начинал каждый новый день с причащения Святых Христовых Таин.

Впоследствии, когда христианство стало распространяться по империи и благодаря святому равноапостольному императору Константину Великому (272–337) стало религией государственной, появился священник как сослужитель епископу, но он мог лишь замещать епископа, когда тот уезжал по епархиальным делам или томился в заточении или ссылке. Епископ мог поручить священнику служить Литургию вместо себя, но это было исключением, а не правилом.

Только после того, как стали открываться приходские храмы, священникам были переданы некоторые епископские функции: определенную самостоятельность в управлении своими маленькими общинами и, самое главное, они получили разрешение на совершение сначала Литургии, а потом и таинства миропомазания.

Епископы в знак своего благословения посылали священникам подписанные ими антиминсы, представляющие собой освященные матерчатые платы с вшитыми в них частицами святых мощей в память о том, что первые Литургии совершались на гробах мучеников. На современных антиминсах обычно изображается положение во гроб. По внешнему виду, форме и надписям, они соответствуют Плащанице, которая выносится в Великую Субботу для поклонения.

И сейчас без антиминса, подписанного епископом, священник служить Литургию не может ни при каких обстоятельствах, поскольку он служит исключительно по благословению епископа, а сам по себе такой власти не имеет. Священник – помощник епископа, сослужитель его. А сослужители священника – все остальные прихожане.

* * *

Литургия начинается с того, что все собираются вместе. Само слово «Церковь» по‑гречески звучит как «экклесия», что, в свою очередь, означает «собрание».

Апостол Павел объясняет, что значит собираться на Литургию. В то время храмовых зданий не было; христиане собрались на Евхаристию по домам, в катакомбах, в других потаенных местах. Поэтому, слова апостола: «когда вы собираетесь в церковь» (1 Кор. 11: 18) вовсе не означают: «когда вы готовитесь пойти в храм». Когда мы собираемся в церковь, мы собираемся вместе и Церковью , той самой Церковью, в которую веруем.

Наше евхаристическое собрание – это собрание во Христе, необходимое для того, чтобы каждый из нас соединился с Богом и через Бога по‑настоящему глубоко и в вечности соединился друг с другом. Такое собрание людей в Таинстве, собственно говоря, и делает людей Церковью.

Когда‑то священник появлялся в храме уже при полном собрании общины. Сейчас, к сожалению, он частенько приходит в пустой храм, читает входные молитвы и облачается в тишине, и лишь чтец на клиросе ждет от него благословения, чтобы начать читать часы. На самом деле батюшка должен приходить уже в Церковь, то есть в общество людей, которых он будет возглавлять, в общество, которое называется народом Божиим. Об этом народе апостол Петр писал: «И сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом. Ибо сказано в Писании: „вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится”» (1 Пет. 2: 5–6).

Обратите внимание на то, как Библии употребляется слово «камень». Дьявол предлагает Христу превратить камни в хлеба: «И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф. 4: 3). Иоанн Креститель обличает фарисеев и саддукеев: «Не думайте говорить в себе: „отец у нас Авраам”, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3: 9). Христос обращается к апостолу: «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16: 18–19). Во время богослужения часто звучат слова: «Камень, который отвергли строители, соделался главою угла» (Пс. 117: 22).

Казалось бы, что может быть мертвее камня? Даже древесина более жива – это дерево когда‑то росло, цвело, распускало листья. А тут такой парадокс – живой камень… Камень – твердый, крепкий, ему присуще бессмертие. Он веками не изменяется, на него можно опереться, на нем можно строить. Но все‑таки камни – это что‑то бесчувственное, чему жизни от века не дано. Такими бываем и мы. Существует духовное понятие – окаменение сердечное.

И вдруг камень живой, одушевленный, бессмертный… Это – Христос, на котором все держится, поэтому Он и зовется Вседержителем. Это – именно тот камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла.

Дьявол предлагает Богу, превратить камни в хлеба, а искуситель всегда предлагает такой соблазн, который по сути является подменой и обманом, но при этом очень похож на правду. Ведь Господь на самом деле делает хлеба из камней, безжизненное превращает в живое, из камней творит детей Авраама. Апостол Петр обращается к нам: «И сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом» (1 Пет. 2: 5).

Это мы – камни, из которых Он может создать детей Авраама, и когда мы причащаемся Телу и Крови Христовых, мы оживаем, мы становимся сопричастными Хлебу Жизни, соединяемся с Ним и становимся Живыми Камнями и сами устрояем из себя дом духовный – то есть Церковь Божию. О Петре сказано – «На сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» . Каждый из нас, христиан, должен помнить: и мы – камни, и мы – Петры, мы являемся храмом Божиим, Церковью Бога Живого. Но такое возможно лишь в том случае, если мы – камни живые, а не мертвые. А жизнь мы получаем от Спасителя.

Господь делает нас живыми камнями, и мы, подобно зодчим, занимаемся божественным домостроительством. Если мы строим духовный дом Божий из себя самих, это значит, что каждый из нас кладет свою духовную жизнь в основание Церкви. Церковь строится на желании людей быть Телом Христовым, сделаться этими живыми камнями.

* * *

Обратите внимание и на такие слова: «Устрояйте из себя дом духовный, священство святое» . Оказывается надо не только храм в себе нести, но и самому быть священником. Сам будь и вместилищем Бога – местом богопребывания, и служи Ему, как священник в этом храме. А священник – это тот, кто совершает богослужение.

Как священник служит Богу? Он совершает таинства, принося жертву Господу. Первая жертва – дух сокрушенный. Вторая – жертва хваления: «Всякое дыхание да славит Господа» .

Священник – это человек, посвященный Богу, устрояющий из себя дом Божий. Всего себя, все свои помыслы, все чувства, все действия он посвящает Богу. Тогда это священство святое.

В другом месте апостол говорит: «Но вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел. <…> Некогда не народ, а ныне народ Божий» (1 Пет. 2: 9–10).

Вслушайтесь в эти удивительные слова! О чем они говорят нам? О том, что все, собравшиеся в Церкви, – особенный народ, народ Божий, который в себе несет признаки царства и признаки священства, потому, что Сам Господь, делающий нас Своим Телом, – и Царь земной, и Царь небесный и Первосвященник.

Народ Божий – это не просто верующие люди, это – именно Церковь, которая объединяет нас всех, делая из нас новый народ. Один из богословов сказал, что Церковь – нация святая, нация, избранная Богом. Раньше был богоизбранный народ, который Господь выделил, чтобы сделать его Своим, чтобы назвать этот народ сыном: «Из Египта воззвал Я сына Моего» (Мф. 2: 15).

Первоначально эти слова пророчествовали обо всех евреях, выведенных Моисеем из Египта. Однако богоизбранный народ отвергает камень, на котором стоит, и Бог избирает новый народ, в котором видит не просто людей со схожей внешностью и говорящих на одном языке, и называет их «царственным священством». Этот народ сообщается со Спасителем, который принес Себя в жертву Своему Отцу за весь мир. Вот в чем состоит Его первосвященство.

Каждому из нас даруется то, чем владеет Он Сам. Во‑первых, Его имя, ведь мы – христиане. Во‑вторых, знаки, которые Он, как Царь и Священник, подает нам всем – Свое Царство и Свое Священство. В любом из нас Господь видит священника и царя, потому что мы, как народ, заново рождаемся в таинстве святого крещения и миропомазания, получая печать Святого Духа.

Есть мир, отдаленный от Церкви и не освященный, а есть мир церковный. Так вот, в мире церковном все мы – священники. Первая священная степень, в которую посвящается человек во время крещения и миропомазания, – это мирянин; в нее посвящен каждый православный христианин.

* * *

Но нередко случается и так, что люди, приходящие в Церковь и приносящие с собой свои скорби и немощи, сами при этом Церковью не становятся. Принесли, заплатили и ушли, а Церковь, дескать, о нас помолится… При этом под «Церковью» они подразумевают прежде всего батюшку, который сам по себе, без народа Божиего, не обладает той силы молитвы, которой обладает истинная, Соборная Церковь.

Когда мы с вами собираемся в храме Божием, чтобы стать Церковью, то собираемся для того чтобы служить Господу, чтобы в этом храме быть священниками вместе со священнослужителем, которого сама Церковь в лице архиерея поставила возглавлять собравшихся. Богослужение – наша общая молитва.

«Литургия» («λειτουργία») в переводе с греческого означает «общее дело». В древности литургией называли построение храма или корабля. Люди собирались и всем миром делали дело, которое без общего участия делаться не могло. Слово «мирянин» происходит именно от этого: «всем миром», «все вместе». Поэтому можно сказать, что в храме все являются сослужителями. Не неким безгласным стадом, отделенным глухой стеной от священников, а единым народом Божиим, включающим в себя и епископа, и клириков, и мирян.

Существует священная иерархия, возглавляемая епископами, за которыми следует священство, за ним – дьяконство, а потом – миряне. Вместе с благодатью крещения человек получает благодать священства по отношению ко всему остальному миру. Потому‑то мы и говорим о сослужении, о том, что в храме люди собираются для того, чтобы служить вместе. Не должно быть так, чтобы священник служил Литургию, а прихожане лишь ставили свечки и подавали записочки. Все мы должны едиными устами и единым сердцем служить Богу, восхвалять и прославлять Его, соединяясь друг с другом в нерушимом единстве веры, в единстве любви, в единстве добрых помышлений и дел. Мы призваны вознести свою молитву за всех. Недаром Господь сказал: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18: 20). Люди, собравшиеся во имя Господне, становятся Телом Христовым, и тогда молитва Церкви приобретает колоссальное значение и силу.

В книге Деяний Святых апостолов рассказывается о том, что когда Иакова и Петра освобождали из темницы, и апостолы собрались вместе помолиться, от их молитв поколебалась земля. Молитва Церкви не может быть не услышана, молитва Церкви не может быть не исполнена. Она имеет всесильный характер и соединяет человека с Богом. Тогда исполняется обещанное: «Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю» (Ин. 14: 14).

Священник в алтаре приносит жертву видимую – Дары, стоящие на Престоле (столике, располагающемся в алтаре напротив Царских Врат и освященном архиереем для совершения на нем Евхаристии). Служение мирян – тоже жертвенное: послужить Господу – значит взять свой крест и понести его, разделив общую беду, общую скорбь. И тогда следующим этапом будет наше общее причащение Святых Христовых Таин.

 

 

Священническое облачение

 

Вхождение священника в храм сопровождается входными молитвами, которые он, еще не облаченный, читает перед Царскими Вратами, благоговейно испрашивая у Бога силы на служение. Он просит укрепить его в предстоящую службу и очистить от грехов, давая возможность совершить таинство без осуждения. Эта молитва звучит так: «Господи, низпосли руку Твою с высоты святаго жилища Твоего, и укрепи мя в предлежащую службу сию. Да неосужденно предстану страшному Престолу Твоему, и безкровное священнодействие совершу. Яко Твоя есть сила и слава во веки веков. Аминь» .

После этого священник испрашивает прощения у тех, кто находится в храме в этот момент, заходит в алтарь с чтением псалма: «Вниду в дом Твой…» , трижды поклоняется Престолу и облачается, читая молитвы, раскрывающие смысл иерейских одежд.

Изначально клирики не имели специальных одежд, но со временем получили некоторые внешние знаки отличия от других членов Церкви. Облачения дьяконов, священников и епископов во многом схожи. В облачение дьякона входит стихарь, орарь и поручи. У священника кроме этого есть еще епитрахиль (орарь, сложенный вдвое), пояс и фелонь.

Все эти детали облачения пришли к нам из Византии и имеют символическое значение. Когда священник надевает священнические одежды, он читает молитвы, в которых раскрывается смысл каждой части облачения.

Священнический стихарь обычно называют подризником. Облачаясь в него, священник вспоминает о нетленности крещения, в котором люди во Христа облеклись.

Стихарь напоминает белую рубаху и означает целомудрие и чистоту – те брачные одежды, в которых Господь ждет нас на Свой брачный пир. Невеста Христова – это Церковь, а Церковь – это мы с вами. Священник, облачаясь в белоснежные одежды пред началом Литургии, олицетворяет брак Церкви и Христа. Он входит в алтарь как представитель народа Божиего. Он не отделен от собравшихся в храме, но приходит к Богу как возглавитель этого народа.

Поручи (дьяконские и священнические) надеваются в знак того, что не своими силами, не своими руками, не своей властью, не своим разумом клирик совершает богослужение, а силой Божией и Его милостью. Он ничего не сможет совершить, если его руки не преисполнятся Божественной благодатью.

Надевая пояс, священник молится: «Благословен Бог, препоясуяй мя силою…» Пояс – это готовность к послушанию и служению: священник готов идти, куда ему укажет Бог, внимать всем Его приказам, слышать Его зов: священнослужителю надлежит быть воином Христовым!

В облачение священника место дьяконского ораря занимает епитрахиль, символизирующая благодать священства. Епитрахиль похожа на ярмо, в которое запрягают вола или лошадь. Апостол Павел предостерегает: «Не заграждай рта у вола молотящего» (1 Кор. 9: 9). Вол ходит по кругу и вращает жернова; он молотит зерно, и это – тоже евхаристический образ. Облачаясь, священник обещает Богу усердно трудиться для Него. Епитрахиль выражает его готовность тянуть свою лямку, подобно запряженному волу.

Но это ярмо возлагается на него, как благодать. Благодать эта – не легкость, не радость, но – та благодать, о которой сказано: «Иго Мое благо» (Мф. 11: 30). Без епитрахили не совершается ни одна служба.

Наконец, священник облачается в фелонь, или ризу, которая символизирует славу Церкви, ее чистоту и святость, ее благодатность, покрывающую все недостатки человеческие, все его немощи и внутренние изъяны. Он облачается в ризу правды, как в броню, совершенно недоступную всем супротивным силам. После этого он умывает руки. Это символизирует непорочность его души и жизни.

Дьяконский стихарь и поручи имеет то же значение, что и подризник священника. Облачаясь в него, дьякон читает те же молитвы.

Слово «орарь» восходит к латинскому глаголу «adoro», что означает «молиться». Орарем дьякон призывает прихожан к молитве. Орарь символизирует ангельские крылья за спиной. Обратите внимание: на иконах Ангелы изображаются в дьяконских одеждах – в стихаре и ораре. Ангелы непрестанно молятся, непрестанно славословят Бога, и дьяконское молитвенное служение носит характер служения ангельских чинов.

В облачение епископа тоже входят стихарь, епитрахиль, пояс и поручи. Саккос, заменяющий фелонь, похож на дьяконский стихарь, только шире и короче. Он имеет то же значение, что и священническая фелонь. Омофор означает заблудшую овцу и напоминает: епископское служение состоит в том, чтобы каждую заблудшую овцу привести к Спасителю.

Посох в руке епископа символизирует непрестанное странствование Церкви, не имеющей пристанища на земле, но всегда находящейся на пути в Царствие Небесное, потому что только там – наша истинная родина, только там – наше отечество.

Митра, возлагающаяся на главу епископа, олицетворяет терновый венец Христа, потому что Церковь, в которой правит епископ, по словам Святейшего Патриарха Алексия I, – это Тело Христово, всегда ломимое, всегда подвергаемое осмеянию, оплыванию и распятию.

* * *

Любая храмовая символика для нас, православных христиан, очень важна, но все же, не абсолютна. Мы должны понимать ее временнóй, исторический характер и смысл. Так, если на клирике в данный момент нет облачения, от этого он не перестает быть священнослужителем. В тюрьмах и лагерях священники не имели облачений и все же совершали Таинства.

В древности символом называлась глиняная или деревянная печать, разламывавшаяся пополам, когда расставались двое близких людей, которые затем хранили свои части в знак верности и единства. Таким образом, символ был знаком того, что соединяет людей, делая их единым целым.

Сейчас под словом «символ» часто понимают изображение чего‑то такого, что в реальности отсутствует; он играет некую искусственную, чуть ли не театральную роль. Например, в некоторых книгах по литургике написано, что во время Малого входа, священник «изображает» шествие Христа на проповедь. Так поздняя символика, пытаясь объяснить Литургию, часто скорее замутняет смысл происходящего, нежели объясняет его. В определенном смысле происходит профанация всего священного, трепетного и таинственного, того, что словами описать и объяснить невозможно, что может быть только явлением силы и Духа.

На самом же деле никто ничего не изображает. Литургия не призвана изображать, Литургия призвана являть! Любой церковный символ являет реальность и присутствие, а отнюдь не замещает собой отсутствие. Так, если бы икона была символом, замещающим Христа, она немедленно превратилась бы в идола.

Символ присутствует в Литургии, как знак неизъяснимого, но реального, потому что слова оказываются недостаточными для того, чтобы явить реальность происходящего. Символ помогает нам так же, как помогает притча.

 

 

Священные сосуды

 

Чаша и Дискос – важнейшие богослужебные сосуды, употреблявшиеся еще Спасителем во время Тайной Вечери. Дискос (греч. «δίσκος») представляет собой блюдо на подножии с изображением сцен из Нового Завета, чаще всего – иконы Рождества Христова. Дискос одновременно символизирует и Вифлеемскую пещеру, и гроб Господень.

Два крестообразных покровца, которыми покрывают Чашу и Дискос, и матерчатый плат, называемый воздухом, с одной стороны символизируют пелены, которыми был повит Спаситель по Рождестве, а с другой – Плащаницу, в которую Он был завернут после снятия с креста.

Лжица – ложечка с длинной ручкой, употребляющаяся для причащения мирян, появилась не сразу и закрепилась в богослужебной практике довольно поздно. Она напоминает о пророчестве Исаии: «Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен» (Ис. 6: 6). Это – ветхозаветный образ причащения: лжица символизирует клещи, которыми Архангел вытащил угли из жаровни.

Копием римского воина Спаситель был прободен на Кресте, на Литургии же используется острый нож, которым вырезается Агнец и вынимаются частицы из просфор.

Звездица, выполненная в форме креста, представляет собой распятие и одновременно Вифлеемскую звезду, указавшую волхвам на родившегося в пещере Спасителя мира.

Для совершения Литургии необходимо красное виноградное вино, разбавленное небольшим количеством теплой воды (теплоты), по примеру того, как Господь на Тайной Вечере употребил вино с водой, и в воспоминание о том, что во время крестного страдания после удара копьем из ребра Спасителя истекли кровь и вода.

В православном богослужении употребляется пшеничный квасной хлеб, испеченный в виде просфор (от древнегреческого слова «προσφορά» – приношение). Просфора, или просвира, имеет круглую форму и состоит из двух частей в знак того, что Господь Иисус Христос имел Божественную и человеческую природу и единую богочеловеческую личность. На верхней части просфоры должна быть печать с изображением креста. По сторонам от него располагается надпись: «ИС ХС» (имя Спасителя), а внизу – «НИКА», что по‑гречески означает «победа». На просфорах может присутствовать изображение Божией Матери или святых.

По русской традиции для совершения Литургии Иоанна Златоустого употребляются пять просфор. Кроме того, используется большое количество маленьких просфор для частных поминовений живых и усопших православных христиан, имена которых верующие указывают в записках.

Эта атрибутика появилась не сразу. В древние времена чина Проскомидии в том виде, в котором он существует сейчас, еще не было – он сложился лишь к концу первого тысячелетия. В Деяниях святых апостолов Литургию называют «Преломлением хлеба». Когда Литургия совершалась апостолами или в катакомбах, в условиях гонений, для совершения Проскомидии использовались только два богослужебных сосуда – Чаша и Дискос, на котором раскладывалось преломленное Тело Христово. С этого Дискоса верные брали Тело и вместе отпивали от Чаши, то есть причащались так, как сейчас причащаются священники в алтаре.

Позже, когда во время царствования Константина Церковь умножилась, появились приходские храмы, и преломлять хлеб для многочисленных причастников стало затруднительно. Во времена Иоанна Златоуста (ок. 347–407) появилось копие и лжица.

В богослужении ничто не может существовать само по себе. Все эти принадлежности призваны служить более полному раскрытию смысла происходящего таинства.

 

 

Как сложилась Проскомидия

 

В чинопоследовании Божественной Литургии можно выделить три части: Проскомидию, Литургию оглашенных и Литургию верных. Сначала поговорим о том, как сложилась Проскомидия, основной смысл которой – приготовление вещества для совершения Таинства из принесенных в храм хлеба и вина. При этом происходит поминовение всех членов Церкви земной и Небесной.

Слово «Проскомидия» (προσκομιδή) в переводе с греческого означает «принесение» или «подношение». В общине святых апостолов у каждого христианина было свое «приношение» – приношение, как движение души, как смысл собрания, как нечто, объединяющее всех людей. Все всё считали общим. Это важнейший признак: во‑первых, как подчеркивалось в книге Деяний святых апостолов, у всех людей было общее сердце, во‑вторых, никто не почитал ничего своим и, в‑третьих, каждый приносил то, что могло послужить на благо всем.

В шестой главе Деяний говорится об избрании семи дьяконов и об их рукоположении на особое служение, на «раздаяние потребностей», а в пятой повествуется об Анании и Сапфире. Эта история вызывает у некоторых недоумение. Вспомним ее.

«Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов. Но Петр сказал: Анания! Для чего [ты допустил] сатане вложить в сердце твое [мысль] солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу. Услышав сии слова, Анания пал бездыханен; и великий страх объял всех, слышавших это. И встав, юноши приготовили его к погребению и, вынеся, похоронили. Часа через три после сего пришла и жена его, не зная о случившемся. Петр же спросил ее: скажи мне, за столько ли продали вы землю? Она сказала: да, за столько. Но Петр сказал ей: что это согласились вы искусить Духа Господня? вот, входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут. Вдруг она упала у ног его и испустила дух. И юноши, войдя, нашли ее мертвою и, вынеся, похоронили подле мужа ее. И великий страх объял всю церковь и всех слышавших это» (Деян. 5: 1–11).

Это место в Деяниях святых апостолов действительно повергает в трепет. Ведь если описанную ситуацию рассматривать с современной, прагматической точки зрения, вина супругов вовсе не кажется очевидной. Они же принесли в Церковь собственные деньги, хотя никто их к этому не принуждал. Почему же их постигло столь страшное наказание?

Это очень серьезный вопрос, ответить на который необходимо для того, чтобы и нам всем от этой болезни исцелиться, потому что современное состояние нашей Церкви очень похоже на состояние душ Анании и Сапфиры.

Анания и Сапфира пришли в общину, где все было общее, где Господь царствовал. Пришли не за тем, чтобы отдать себя, а чтобы получить эту благость , оставаясь, в сущности, прежними, оставаясь со своей корыстью.

Так и мы приносим Богу нечто «от своего», а все остальное считаем исключительно собственным и всего себя Богу отдаем. Сделаем вид, будто мы здесь – свои, и будем пользоваться благодатью Христовой, как свои, потому что оно подается Богом совершенно бескорыстно, как дар любви – его нельзя купить, его нельзя украсть, его нельзя присвоить. И когда человек приходит, чтобы этот дар любви украсть, чтобы лукаво присвоить его, то это – хула на Духа Святого. Это – непростительная ложь, которой человек искажает все существо Церкви.

Как же удобно жить в мире любви человеку корыстному, человеку лживому, человеку жестокому! Как легко можно подчинить себе мир, в котором все живут по законам любви и доверия! Но как же страшно прийти в этот мир таким!

Этот грех очень страшный. Апостол не просто отсекает его, он свидетельствует о том, что Дух Святой выжигает его из жизни общины, потому что такого в Церкви быть не может. Такой человек вообще не должен войти в Церковь: он будет извергнут из нее Духом Святым.

Всякий приходящий в Церковь, непременно приносит что‑то необходимое для жизни прихода – свои руки, свое сердце, свой ум, свои средства. Именно благодаря таким приношениям в апостольской общине помогали вдовицам и сиротам, и всем всего хватало. Это можно назвать своего рода «христианский коммунизм», когда всё у всех было общее, и все были приносящими, и Дух Святой был «раздаятелем благодати». Дьяконы принимали приносившиеся в Церковь, и распределяли дары. Так сложилась часть Литургии, называемая приношением , Проскомидией, когда дьякон выбирает для служения, для приношения Богу, лучший хлеб и лучшее вино.

В древних литургических памятниках записано, что нищие и сироты приносили воду для Литургии, чтобы омыть руки и ноги страннику, чтобы эта вода служила для омовения на Литургии. Никто не должен был приходить лишь для того, чтобы брать. Все приходили отдавать . Принеси хотя бы воду, но не приходи пустым…

* * *

У Бога ничего нельзя купить. Бог все может только раздавать. А раздавать Он может лишь тогда, когда у человека свободны руки, чтобы принять дары. Когда в руках – сумки, к Богу их не протянуть…

И здесь очень важно понять самое главное в нашем жертвоприношении. Раньше люди приносили то, что имели, а сейчас это приняло характер платы, что замутняет наши отношения с Церковью, которая, к сожалению, в сознании многих людей превратилась в некий магазин: пришел, заплатил денежку, купил просфорочку, подал записочку… В сознании людей внецерковных или только что пришедших в Церковь понятие жертвоприношения исчезает, потому что в жертве непременно присутствует подвиг: принося жертву, человек обязательно что‑то отрывает от сердца. Мы должны приходить в Церковь со свободным желанием послужить. Мы не можем просто подать записочку, пусть, мол, батюшка помолится. Это должна быть и наша молитва, и наша жертва.

А жертва Богу – дух сокрушенный, больше ничего и не надо. Не нуждается Церковь в какой‑то материализации нашей жертвы и Богу кроме нашего сердца ничего не надо. Не превращайте Церковь в магазин! Не приходите для того, чтобы что‑то зака<






Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.032 с.