Глава 2. О БЕДНОМ БОГАТОМ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО — КиберПедия 

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Глава 2. О БЕДНОМ БОГАТОМ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО



 

…Однажды Илья Медков заявляет мне:

— Знаете, Артем Михайлович, а я купил ИТАР‑ТАСС! Они все у меня на зарплате. Я могу теперь сообщать всему миру любую информацию, и она будет официальной, как бы государственной… Давайте на этом заработаем!

— Как?! — удивился я.

— Ну, например, если передать что‑нибудь ночью, у американцев ведь будет раннее утро. Никто в России за ночь не опровергнет переданное сообщение как неверное. Значит, в Америке целый день все будут на ушах стоять, прежде чем выяснят правду. Разве на этом нельзя заработать?

Сидя у меня в гостях в лондонской квартире, он спокойно попивал чай и закусывал сухариком.

— Давайте, например, передадим, что Ельцин умер, и власть в России снова перешла в руки коммунистов. Что в Америке после этого произойдет? Артем Михайлович, вы могли бы это просчитать? Что будет с ценами на американской бирже в этот день? Или можно что‑нибудь более изысканное сделать: сообщить, что кубинские ядерные боеголовки на советских ракетах, о которых столько лет молчали секретные службы СССР, остались без технического обслуживания. А Фидель Кастро обратился за помощью к российскому правительству — он боится, что система наведения сработает автоматически и приведет к их непроизвольному запуску в сторону Америки. Как вы думаете, насколько упадут акции компаний по недвижимости во Флориде? Можно ведь их скупить, а потом продать? Зато акции американских военных корпораций, наверное, вырастут в цене, а когда все выяснится, сразу упадут обратно!

Я говорю:

— Илья, по‑моему, это чудовищно! И уж точно незаконно…

— Незаконно где: в России или в Америке? У нас чего только не пишут сейчас. В России свобода слова, Артем Михайлович, и никто ничего при этом не нарушает. А вы что, предлагаете мне законы Америки соблюдать? Вот еще! Пусть американцы об этом беспокоятся!

Шел 1992 год. Илья Медков говорил очень убедительно для своих неполных двадцати шести лет. До сих пор я уверен, что российская земля породила только двух предпринимателей такого масштаба: одного реального — Илью Медкова, а другого литературного — Остапа Бендера…

Вскоре я побывал в Нью‑Йорке, где встретился со знакомыми брокерами. Решил ради интереса поведать им идею Медкова. Меня выслушали с округлившимися от страха глазами и говорят:

— Да за это двадцать лет тюрьмы дают — и нам, брокерам, в том числе! Давайте считать, что нашего разговора не было…

А Илюша — я почти уверен, что это был именно он, — вскоре провел совершенно потрясающую комбинацию. ИТАР‑ТАСС вдруг сообщил, что в Ленинградской области на атомной электростанции произошла утечка ядерного топлива. Разумеется, это сообщение тут же повторили все информационные агентства. Мир, напуганный Чернобылем, буквально закипел — такой информационной волны в прессе давно не видели. Несмотря на опровержения, скандал продолжался в течение почти двух недель. Нанятые Илюшей брокеры скупали акции ведущих скандинавских компаний, которые чудовищно упали в цене…



Я сам, кстати, в тот момент не сообразил, что это мог быть сюрприз от Медкова. Но когда ко мне обратился один из лондонских предпринимателей, у которого в Швеции был очень крупный бизнес, я моментально связался со своим приятелем в Ленинграде, очень известным человеком. Тот поехал на электростанцию и встретился с неспавшим несколько ночей директором.

— Да у нас все нормально! — кричал директор. — Поверьте, ничего не было! Мы тоже слышали сообщение ТАСС, но это полная чушь, ничего не произошло! Кто это делает? Зачем? Меня буквально завалили запросами, телефоны не унимаются! Минатом в панике, едут сразу несколько проверок, в том числе и международных!

За эту консультацию я получил тридцать тысяч долларов. Сколько заработал Илюша? Не в этом дело. В России наступил дикий капитализм со всеми его криминальными последствиями.

Илью Медкова, которого я любил, как сына, и перед талантом которого преклонялся, убили в 1993 году. Киллер стрелял из вентиляционного окошка с пятого этажа дома, расположенного напротив входа в офис Медкова, под углом в тридцать градусов. Три выстрела были произведены за десять секунд: две пули попали в печень и живот, одна — в голову. Звуков выстрелов никто не слышал, поскольку стреляли с глушителем. Киллер бросил винтовку на лестничной площадке, спокойно вышел из подъезда и уехал.



А сопровождавшим показалось, что Илюша просто споткнулся на ступеньке офиса и упал перед открытой дверью своего бронированного «Мерседеса»…

 

* * *

 

Помню, как начиналось наше с ним знакомство. В Австрии я встретился с одним российским предпринимателем, его сопровождал неизвестный мне человек. Это было в самом начале 1992 года: мое имя тогда гремело, меня узнавали на улицах, а я, честно сказать, очень избегал встреч с соотечественниками.

И вот этот незнакомец говорит:

— Мой сын крупный бизнесмен, хотя ему всего двадцать пять лет, и он очень хочет с вами встретиться. Вы, конечно, его забыли — он работал у Володи Яковлева в «Факте», когда тот был частью вашего кооператива «Техника», еще до того, как вы с Володей Яковлевым открыли газету «Коммерсантъ» …

Я говорю:

— Пожалуйста, пусть приезжает в Лондон, я в Россию не могу вернуться пока…

А сам думаю: что мне от этого пацана? Тоже мне, бизнесмен нашелся в двадцать пять лет!

И вот появился Илюша Медков. Выглядел он безумно смешно: пиджак на нем сидел, словно был на два размера больше или застегнут не на ту пуговицу, длинные волосы, как копна слежавшегося сена, почти прикрывали узкое бледное лицо. Речь у Илюши была тихая и местами даже невнятная… Но я сразу почувствовал, что это неординарный человек, и влюбился в него с первой же минуты разговора.

— Знаете, Артем Михайлович, у меня работают сорок бывших членов ЦК КПСС! — сообщил Медков. А было это в 1992 году, после разгона КПСС Ельциным и исчезновения СССР.

— Ну да! Кто же они?

— Полозков, Гидаспов, Купцов, — стал перечислять Илья, — все это мои работники, я им плачу зарплату!

— Да что ты! Зачем?

— Ну, как же! — объясняет он. — Это же простая психология! Например, мне нужен металл с Магнитогорского металлургического комбината, а у меня в штате как раз есть бывший первый секретарь обкома Магнитогорской области. Я ему говорю: мне необходимо познакомиться с директором металлургического завода. Тот звонит директору: так, чтобы завтра к десяти утра со всеми бумагами был у меня в Москве по такому‑то адресу! Есть человек, который хочет с тобой поговорить. Вопросы есть? Нет? Давай мигом… И на следующий день директор завода вместе со всей своей свитой сидит у меня в кабинете и подписывает все нужные документы, искоса поглядывая на своего бывшего шефа… Генная память срабатывает! Понимаете?

Илюша умел потрясающе построить бизнес на грани фола. Вскоре он начал ворочать миллионами, у него появился сначала «Прагма‑банк», потом «Диам‑банк», название которого расшифровывалось как «Дело Ильи Алексеевича Медкова». А потом — торговые дома, нефтяные и другие экспортные компании, агентства масс‑медиа, гигантские промышленные предприятия…

Не забывайте, все это было у него уже в 1992 году, когда о приватизации еще только думали Чубайс и остальные! Когда я помог Илюше открыть его первый счет в Англии, он тут же не глядя положил туда восемнадцать миллионов долларов. Заодно он переманил к себе на работу представителя России в Европейском банке реконструкции и развития, предложив ему трехкратный по сравнению с прошлым оклад.

Было сразу ясно, что этот мальчик не моего масштаба. Я к тому времени второй год был в эмиграции — и тут окончательно понял, что в России происходят какие‑то невероятные изменения. Кооперативы, например, канули в вечность, зато появилась бурно растущая и расцветающая будущая олигархия…

 

* * *

 

Деньги Илюша зарабатывал на всем. Он стал торговать редкоземельными металлами, получая невероятную прибыль. У него были фактически приватизированные заводы в городе Лермонтове на Кавказе и в Казахстане, где производились редкоземельные металлы. И он первым придумал этот фантастический бизнес.

Сама процедура вывоза и торговли была необыкновенно проста. Илюша брал чемодан с редкоземельным металлом, садился в свой самолет и вылетал во Франкфурт. Российская таможня на такую мелочь, как чемодан с небольшим количеством металлического порошка, практически не реагировала. Все оформлялось, как образцы для анализа.

Там он шел в таможню и говорил:

— У меня в чемодане несколько килограммов редкоземельных металлов, дайте мне декларацию, я хочу ее заполнить…

И таможня все подписывала — никто не интересовался, по какому контракту он везет иридий, галлий, осмий, цезий, откуда он все это взял. Он же честно все декларировал, никакой контрабанды не было.

Средняя сделка заключалась на пятнадцать‑двадцать миллионов долларов, и рентабельность была огромной. Я тоже опосредованно участвовал в этом бизнесе, находя для Ильи клиентов, и мы очень успешно продавали редкозем.

Правда, потом рынок очень быстро насытился — ведь счет здесь шел на граммы. Редкоземельные металлы повезли все кому не лень. Ходили слухи, что даже Бурбулис, стоявший тогда у руля власти, занимался торговлей «красной ртутью», хотя никто толком и не знал, что это за химическое соединение…

Помню, как в ходе переговоров потенциальные покупатели говорили мне: ну хорошо, мы у вас возьмем стронций дешевле, чем обычно, и откажемся от поставщика, который нам двадцать лет продает этот металл. На следующий год мы вас не увидим: вас либо посадят, либо застрелят. А наш бывший поставщик будет потерян!

Это было основной сложностью, поскольку гарантировать поставку через год мы действительно не могли — никто не знал, что будет в России даже на следующий день. А потом редкоземельные металлы уже перестали быть редкостью: российские поставки буквально завалили весь мир…

 

* * *

 

Как‑то Илюша приезжает ко мне и спрашивает: — Артем Михайлович, вы можете класть наличную валюту в банк? Только мне нужно очень много, например сто миллионов долларов в день наличными! Буду их на самолете привозить, я тут недавно самолет специальный прикупил…

— Илюша, — отвечаю ему, — такой объем наличности можно сдавать, ну, может быть, в Монако, и то не каждый день! В нормальной западной стране тебя немедленно арестуют. Но откуда у тебя столько денег?

— Понимаете, Артем Михайлович, сейчас происходит очень большая афера… Но вы не подумайте плохого, я в ней лично не замешан! Просто государство фактически ограбило половину населения вместе со всеми иностранцами в России. А мне на этом предложили делать свой маленький бизнес. За то, что я перевезу сто миллионов и положу их в иностранный банк, мне платят процент. Ну и почему мне за это не взяться, когда груз официальный, отправляемый Госбанком России? Я уже много перевез в Прибалтику, Польшу, Венгрию. Но люди хотят понадежнее, в западные страны…

Я не верил своим ушам, хотя поводов сомневаться в его словах у меня никогда не было.

— Вы наверняка слышали, что несколько месяцев назад Внешэкономбанк объявил себя банкротом, — продолжал Илюша. — А на самом деле там на счету оставалось восемь миллиардов долларов. Так вот, клиентам банка предлагается — неофициально, разумеется! — заплатить, чтобы вытащить оттуда часть своих денег, иначе они исчезнут совсем. Вы бы заплатили небольшой процент, чтобы спасти свой вклад?

— Заплатил бы, — согласился я.

— Ну вот видите! Сначала это стоило десять процентов, потом двадцать, а сейчас уже доходит и до тридцати. Деятели из Внешэкономбанка наняли множество курьеров, таких, как я, с самолетами. Вот мы и возим наличность за границу, кладем ее в банк и получаем свои проценты.

Илюша задумался…

— Я понимаю, что делаю что‑то неправильное, — сказал он после паузы. — Но ведь закон, если он есть, должен прежде всего соблюдаться самим государством! Если оно само просит меня делать то, чем я занимаюсь, значит, это государственное поручение! Я ведь понимаю, что эта деятельность согласована с Верховным Советом и наверняка с председателем Центробанка, а может быть, вообще с Клинтоном? Если я откажусь возить деньги, на этом просто заработает кто‑то вместо меня. А я что же, дурак? Это же их не остановит! И вообще никто их не остановит, так как они и есть наше государство…

За несколько месяцев этой грандиозной аферы наличность из Внешэкономбанка была вывезена полностью. Мой приятель, представитель иностранной фирмы в Москве, возвратил свой небольшой вклад — расписался в получении миллиона долларов, а получил восемьсот тысяч. И очень был рад, что успел всего за двадцать процентов его разморозить…

В январе 1993 года, когда денег во Внешэкономбанке‑"банкроте" действительно не осталось, а на заграничных счетах аферистов осело около двух с половиной миллиардов долларов, была проведена новая комбинация. Вдруг ни с того ни с сего доллар стал бешено падать в цене по отношению к рублю! Сначала за него давали 200 рублей, потом 150, потом 100, 90, 80… Люди бросились в обменные пункты и банки сдавать наличность, стояли ночами в очередях, чтобы спасти свои сбережения и обменять доллары на рубли.

А Центробанк продолжал играть на понижение — ведь никакой валютной торговли еще не было, и он просто устанавливал государственный обменный курс. Эти доллары пополняли кассу несуществующего Внешэкономбанка — единственного, кто имел тогда право на операции с валютой. После чего курьеры грузили мешки в свои самолеты и увозили доллары за границу…

Тогда противостояние Ельцина с Хасбулатовым и Руцким входило в решающую фазу. Центробанк вместе с Внешэкономбанком находился в подчинении Верховного Совета. Поэтому, скорее всего, эти деньги так и уплывали мимо Ельцина и его окружения — вплоть до осеннего расстрела Верховного Совета и ареста Хасбулатова с Руцким. Возможно, все это было не так уж просто и я ошибаюсь в отдельных деталях. Но это мое личное видение того процесса, а в своих мемуарах господа непосредственные участники вряд ли когда‑нибудь напишут правду.

 

* * *

 

Конечно, Илюша был знаковой фигурой — уже только по его деятельности я мог представить направленность и размах того, что происходило в России.

Илюша был прав: с точки зрения нашего законодательства очень многое он делал вполне легально. Уже в конце 1991 года, после победы над несостоявшимся путчем, теневое лобби пробило несколько очень важных постановлений правительства. Например, тем, кто брал в аренду государственный завод, обеспечивал поставку сырья и зарплату рабочим, разрешили забирать продукцию и делать с ней все, что угодно. Продавать, в том числе и на Запад, как свою собственность.

Тысячи заводов были тут же расхватаны криминальными авторитетами, теневиками и прочими предприимчивыми людьми. На них поставляли купленное за бесценок сырье, дешево производили продукцию (алюминий, медь, нефтепродукты и т.д.) и продавали ее за рубеж по мировым ценам, действуя при этом строго по закону.

Например, купив нефть в Тюмени и обеспечив ее доставку на нефтеперерабатывающий завод, а также заработную плату рабочим, стоимость переработки нефти и электроэнергию, можно было спокойно экспортировать нефтепродукты на Запад. При этом затраты были в десять раз меньше стоимости продаваемой продукции!

И Илюша тоже платил на своих заводах за сырье, за материалы, за электричество и рабочим. Конечно, и директорам подкидывал, и бывшим секретарям местных обкомов перепадало за консультации. И все было легально!

Благодаря этому, мягко говоря, странному закону началось дикое по масштабам расхищение государственной собственности. Правда, такое благоденствие длилось недолго. Через пару лет местная администрация — в основном бывшие коммунистические руководители — вместе с местными ворами в законе стала активно выживать чужаков и пришельцев, прибирая все к своим рукам. Приватизируя в первую очередь доходы предприятий, которые при этом оставались государственными.

Когда Илюша приезжал в Лондон, сначала он просто останавливался у меня — пятизвездочные люксы были уже потом. Мне было с ним интересно, и я открывал ему капиталистический мир, в котором сам уже успел немного адаптироваться. Он впитывал информацию, как песок воду, тут же перерабатывал ее и выдавал такие грандиозные проекты, уже привязанные к российской действительности, что у меня дух захватывало от масштабов и полета его фантазии!

Многие вещи были для него в новинку. Помню, повел я его как‑то в казино, первый раз в его жизни. И Илюша спрашивает:

— А что тут нужно делать, Артем Михайлович?

— Берешь фишки и ставишь на цифры! — объясняю я. — Если ты угадал, тебе дадут в тридцать пять раз больше.

— Все понял! — сказал Медков. Взял огромный такой столбик фишек, штук тридцать по двадцать пять фунтов стерлингов каждая, и поставил на цифру 36…

Шарик полетел по кругу рулетки. Я только успел воскликнуть:

— Илюша, что же ты сделал?

И тут выпадает 36! Выплата составила двадцать шесть тысяч фунтов за один бросок!

— Как вы мне сказали, Артем Михайлович, так я и поступил, — обрадовался Медков…

Илюша очень любил девочек, но безумно их стеснялся. Внешне он был непривлекателен: худенький, волосатый, с большим носом… Как‑то в Женеве я вытащил его в ночной бар «Максим», и к нам подсели проститутки, такие разбитные девахи с Украины. Илюша по‑всякому пытался произвести на них впечатление. Все это выглядело очень наивно… Я говорю:

— Илья, ты хочешь кого‑нибудь забрать в номер?

Он искренне поразился:

— Как это «забрать», увезти в гостиницу? Разве можно, они ведь такие красивые!

Но скоро, конечно, Илья изменился: оперился, стал ездить к Лисовскому как один из главных клиентов на его дискотеку в Олимпийский комплекс в Москве. Начал дарить женщинам машины, квартиры, бриллианты… Если девушка ему очень нравилась, он дарил ей за одну ночь машину и квартиру. Наверное, это была реакция на то, что он вдруг из некрасивого гадкого утенка превратился в человека, в которого все почему‑то влюблялись с первого взгляда… Ведь продажная любовь часто воспринимается так же, как настоящая. Ее действительно бывает трудно отличить — особенно, если этого делать не хочется…

Одну из своих подруг, девятнадцатилетнюю красавицу Кристину, он поселил в Лондоне. Илюша увел эту девочку у Германа Стерлигова, она работала в «Алисе». Потом Кристину зарезали. Уже после смерти Медкова. У меня остались где‑то ее фотографии, какая же она была красавица!

 

* * *

 

Если бы Илюша остался жив, он наверняка построил бы самую большую пирамиду в России — гораздо больше, чем Мавроди. Ведь строительство пирамид тоже было не запрещено в России, а Илюша чтил Уголовный кодекс не меньше, чем его литературный собрат. Он приезжал и говорил:

— Артем Михайлович, мне неинтересно уже быть миллионером! Я хочу стать первым легальным российским миллиардером! Придумайте, чем мне заняться, чтобы быстро заработать миллиард.

Я говорю:

— Еще не хватало мне для тебя придумывать!

— Ну, конечно, у меня тоже есть кое‑какие мысли, скоро увидите…

Он не только блестяще генерировал идеи, но умел их уверенно и быстро осуществлять. Это был природный талант, ведь у Ильи не было высшего образования, в институте он так и не доучился на журналиста…

Медков собирался идти в политику и уже начал финансировать какие‑то новые партии. Конечно, он стал бы крупным акционером на телевидении, купил бы несколько центральных газет. Но в то время в России все это было еще невозможно сделать. Ему не хватило нескольких лет… По уму он, мне кажется, абсолютно не уступал тому же Березовскому, но был при этом человеком другого плана — внутренне чистым. Может быть, из‑за возраста. А может, сейчас мне так кажется, потому, что его уже давно нет… Но я не знаю ни одного человека, кого Медков обманул бы или подставил. Деньги он зарабатывал так, как позволяло ему законодательство или его отсутствие в России. Он не был по своей сути криминальным человеком.

Состояние Илюши исчислялось сотнями миллионов долларов. Он приобрел семикомнатную квартиру на Елисейских Полях в Париже и красный «Феррари», на котором обожал разъезжать по Булонскому лесу. У него была роскошная яхта на Средиземном море. Он покупал костюмы от Армани и Бриони, которые, впрочем, сидели на нем все так же нескладно…

Илюша стал одним из первых начинающих олигархов, и его ожидало громкое будущее — это был человек новой формации. Он действительно создал себя сам в отличие от многих нынешних олигархов, которых создала близость к продажной власти.

Я понимал, что Илюша — это моя защита и надежда в будущем. Мне так хотелось возвратиться обратно в Россию, но никто, кроме него, не готов был мне помочь.

 

* * *

 

Почему его убили и, как говорят в России, кто его заказал?

Илюша купил особняк на проспекте Мира и построил под землей огромный бункер, создав в Москве первую частную инкассаторскую службу. Ведь банки должны были куда‑то сдавать наличные деньги, но при этом им очень часто не хотелось светить их перед Центробанком. И вот он соорудил такое подземное хранилище. Когда банкам нужна была наличность они звонили Медкову, и тут же от него приезжали фургоны с деньгами…

А тут начались чеченские авизо, придуманные, по моему глубокому убеждению, в тех же самых государственных финансовых структурах. Я не знаю авторов этого проекта, но если среди них и был чеченец, то только один — тот, что достиг тогда высшей власти в России среди людей этой национальности…

Банк Ильи, как и десятки других, на вполне законных основаниях включился в оборот чеченских авизо.

— Какая мне разница, как они называются в народе, — говорил Медков, — чеченские или мордовские? Для меня они просто авизовки, согласованные с Центральным банком, то есть государственный документ, под который я как банкир обязан выдавать деньги! Я их сам не печатаю, мне их предъявляют официальные клиенты банка!

И он выдавал деньги. И прокручивал миллиарды наличных рублей, строго соблюдая формуляры и постановления Центробанка России.

Совсем незадолго до убийства Ильи завершился уникальный судебный процесс. Иск частного «Диам‑банка» Медкова к Центробанку России был удовлетворен! Главному банку страны предписывалось немедленно вернуть Медкову незаконно конфискованные три миллиарда рублей — они были изъяты для покрытия дыр, образовавшихся в Центробанке из‑за чеченских авизо…

Илюша позвонил мне за несколько дней до своей смерти. Его голос звучал восторженно:

— Артем Михайлович, вы в свое время выиграли процесс «Кооператив „Техника“ против Минфина», — а я выиграл этот! Суд подтвердил, что в чеченских авизо виноват прежде всего сам Центробанк. Теперь Геращенко всем ограбленным частным банкам возвратит конфискованный капитал! Вы представляете, свершилось чудо, мы становимся цивилизацией! Я зарядил яхту в Италии, присоединяйтесь обязательно, мы так отдохнем!

Эх, Илюша! Был тобой создан опаснейший прецедент, неугодный государству, и им могли воспользоваться другие коммерческие банки. А это самое опасное в России, за это не прощают — по себе знаю! Много лет я сам был прецедентом, неугодным государственной машине, и поплатился за это — пока не жизнью, но своей судьбой…

И еще. Нельзя пытаться оставаться честным среди негодяев и преступников, да еще в среде, которую они контролируют. Белую ворону рано или поздно обязательно заклюют…

Но Илюша ничего не боялся, так как считал себя правым. Он не знал, что это ощущение уже само по себе опасно, поскольку притупляет бдительность. Только незадолго до убийства он стал носить бронежилет — и то по настоятельному совету службы безопасности. Но в тот день почему‑то его не надел. Видимо, кому‑то это стало известно, и немедленно оповестили киллера…

 

* * *

 

Еще один очень талантливый молодой человек в моей жизни — Герман Стерлигов, с которым я познакомился гораздо раньше, в 1990 году, при весьма неординарных обстоятельствах. Я еще жил в России и прогремел своим выступлением в телевизионной программе «Взгляд» о партвзносах в сумме девяносто тысяч рублей. Все называли меня первым легальным миллионером. Я был народным депутатом РСФСР, вице‑президентом Союза кооператоров СССР — и вообще казался, наверное, для начинающих предпринимателей какой‑то очень высокопоставленной и недоступной фигурой…

И вот однажды в моем офисе раздается звонок: некий Стерлигов, владелец частного сыскного агентства, сообщает, что случайно вышел на след людей, которые самым серьезным образом копают под мою компанию «Исток».

— Если вы найдете время со мной встретиться, я представлю документы, которые попали ко мне от этих людей, — сказал он.

Вот такой был загадочный звонок. Я договорился о встрече у метро «Новокузнецкая». Мы подъехали туда на машине. Я вышел, смотрю: стоит худенький мальчик, в очках, весь такой субтильный — Герману тогда было двадцать два года. И еще, кажется, трясется от страха…

И вдруг он мне протягивает выписки с банковских счетов «Истока»!

Я спрашиваю:

— Ты знаешь, кто под нас копает?

— Твердо пока ничего не знаю, — отвечает Герман, — хотя определенные догадки есть. И если вы наймете мое агентство, мы все для вас выясним.

— Хорошо, сколько вы хотите получать?

— Пять тысяч рублей… за всю работу!

— Нет проблем!

Я тогда ему сразу поверил. А как не поверить, если тебе показывают твои же банковские документы?!

Уже потом, через несколько лет в Лондоне, Герман признался мне, что все это был чистый блеф — он сам добыл эти документы специально, чтобы добиться встречи со мной. Причем сделал это самым простым способом. Герман просто приехал в Мосжилстройбанк и сказал: «Здравствуйте, я представитель „Истока“. Дайте мне последние выписки со счетов». И ему отдали…

 

* * *

 

Но тогда я был в полном неведении. Ребята Германа сразу же развили «бурную» деятельность. Проверяли мой кабинет какой‑то аппаратурой, откопали под столом «жучки». (Разумеется, они сами их и подбросили!)

Я дал Герману несколько поручений, которые он очень хорошо выполнил. Мне тогда досаждал один журналист, и я хотел узнать о нем поподробнее. Вообще Герман приносил досье на любого человека, информацию о котором я заказывал.

Я был очень доволен, несмотря на то что мифические преследователи так и не обнаружились. И вдруг у Германа что‑то случилось — компания прогорела, денег не стало. Он пришел ко мне и говорит:

— Артем Михайлович, я уезжаю за границу, вы не могли бы одолжить мне две с половиной тысячи долларов? Я приеду через месяц и деньги верну непременно!

Дал я ему деньги.

Герман исчез и вернулся только через полгода. Он рассказал совершенно невероятную историю, которая на этот раз оказалась правдой. Купив билет, он полетел в Доминиканскую Республику изучать возможности для бизнеса и в казино в первый же вечер проиграл все занятые у меня деньги. Тогда он решил добраться до Кубы на лодке, чтобы там обратиться в российское посольство и вернуться в Россию. Почему‑то в Доминиканской Республике посольство России не действовало. Лодка оказалась недостаточно прочной, так как он позаимствовал ее за последние гроши у местного рыбака. Плывя по Карибскому морю, Герман попал в жуткий шторм, тонул и, чудом уцелев, попал на необитаемый остров.

Уже не помню, сколько времени он прожил на этом острове, потом какие‑то случайные туристы забрали его, полуживого, и снова отвезли в Доминиканскую Республику. Там нашлась женщина, которая поверила ему на слово, одолжив денег на обратный билет. Герман, кстати, об этом не забыл: став миллионером, он еще раз слетал в Доминиканскую Республику и отблагодарил свою спасительницу сотней тысяч долларов.

Появившись в моем офисе после этих приключений, Герман заявил:

— Артем Михайлович, я пропадаю, я полный ноль, я с трудом добрался до России… У меня к вам просьб нету. Я появлюсь только тогда, когда смогу вернуть вам долг!

Мне это понравилось.

— Ладно, Герман, забудь, — говорю ему, — давай я тебе дам денег, создадим какую‑нибудь структуру, начнешь работать…

Нет‑нет, мне ничего от вас не нужно, я вернусь, только чтобы отдать долг!

 

* * *

 

И вот через три месяца, перед самой моей эмиграцией, он появляется и кладет деньги на стол. Я говорю:

— Хорошо, спасибо. Что дальше?

— А дальше, Артем Михайлович, я хочу учредить биржу!

— Ты хоть понимаешь, что это такое?

— Нет, совершенно не понимаю, но у меня интуиция! Если мы сейчас начнем биржу, то будем процветать!

Герман решил открыть биржу стройматериалов. Не знаю, насколько глубоким было его изучение рынка (если было вообще!), но он попал в десятку.

— У меня уже есть помещение, я договорился с транспортным агентством, мне дадут там несколько комнат, — сказал он. — И теперь дело уперлось в деньги. Помогите мне, Артем Михайлович!

— Герман, что значит «помогите»?

— Мне нужно два миллиона рублей!

— Почему именно два, а не три или не полтора?

— У меня все подсчитано. Я за месяц отдам!

Не то чтобы у меня не было двух миллионов, но мне хватало своих проблем, и никакая биржа меня не интересовала. Да и такие деньги считались очень солидной суммой.

Я говорю:

— Знаешь, Герман, я тебе денег не дам, но походатайствую за тебя перед каким‑нибудь банком, который выдаст деньги под мою гарантию. Если ты их не вернешь, то подставишь меня перед банком.

Я позвонил Смоленскому в банк «Столичный». И, как ни странно, Саша очень обрадовался:

— У тебя есть человек, который хочет открыть биржу? Так это моя мечта! Я только и думаю о том, чтобы кто‑то открыл биржу. Давай мне его немедленно сюда! Сколько ему нужно? Всего два миллиона?

Герман получил два миллиона и тут же полностью истратил их на телевизионную рекламу. Как ни странно, он оказался первопроходцем: до него никто не соображал, что все можно разрекламировать по телевидению, да так, что товар станет для граждан России просто необходимым. Эта была, пожалуй, одна из первых, если не первая, рекламная кампания на еще советском телевидении. За два миллиона рублей все каналы с упоением показывали зевающую собаку Германа по кличке Алиса. И биржа «Алиса» стала безумно популярной, хотя еще толком не открылась.

Герман начал продавать брокерские места. Сначала место стоило сорок тысяч. За первые две недели у него было уже сорок клиентов, и он вернул миллион шестьсот. Потом, к концу месяца, увидев, что поток огромный, он довел стоимость брокерского места до шестисот тысяч рублей, и все равно клиенты покупали, велись на зевающую собаку Алису и толпами прибывали на биржу…

 

* * *

 

Когда биржа заработала, Герман время от времени появлялся и говорил:

— Артем Михайлович, такой успех, вы даже не представляете! У меня уже полтора миллиона брокерское место стоит — и все равно пять‑шесть претендентов в день. Это просто фантастика!

— А что тебе приходится делать?

— Да я на бирже ничего вообще не делаю! Пришел продавец, который купил у меня брокерское место, пришел покупатель. Они могли встретиться где угодно: в каком‑нибудь баре, в ресторане, в туалете. Но они встретились у меня, и настолько счастливы, что продали или купили кирпич или цемент, что тут же пишут благодарности…

Как было принято в то время, Герман завел книгу отзывов. И очень гордился количеством благодарностей. «Алиса» появилась в тот момент, когда уже рухнула система Госснаба и Госплана, а ничего другого еще не было. Конечно, очень скоро биржа стала работать на все виды товаров и услуг, у нее появилось множество филиалов, но это уже было после моей эмиграции из России.

Успех «Алисы» вызвал появление десятков, а следом и сотен новых бирж. Но как эта волна поднялась, так и рухнула. Ведь после двух‑трех сделок необходимость в посреднике отпадала сама по себе: люди начинали торговать напрямую…

У Германа появился роскошный офис на Wall Street в Нью‑Йорке. Я помню, как мы там встречались с выходцем из России, вице‑президентом банка «Морган Стэнли». Он предложил купить «Алису» за астрономическую сумму — за пятнадцать миллионов долларов. У его банка был заказчик, который хотел купить по‑настоящему раскрученную российскую компанию. И, кроме «Алисы», они ничего «на российском рынке» не нашли. Однако переговоры кончились очень быстро.

— Продать «Алису»? — удивился Герман. — Но ведь это имя соей собаки! Я никогда не продам имя моей собаки! Ни за какие деньги!

А через полгода «Алиса» рухнула, и Герман был разорен. Биржи в России стали убыточными и потеряли всякий спрос. Кстати, тот представитель банка, ставший после этой встречи моим приятелем, постоянно мне твердил: господи, сколько же в России можно сделать денег! Надо ехать! Надо срочно ехать!

— Ну езжай, что тебя удерживает? — говорил я.

Да понимаешь, Артем, я тебе по секрету скажу: у меня зарплата 750 тысяч долларов в год. Машина, страховки, моргедж в банке не оплачен, семья… Как я уеду? Я никак риск рассчитать не могу. Если бы я хоть ваш риск рассчитал…

— Еще чего! Этого в России никто и никогда сделать не сможет!

Тем не менее уже через год он был в России. Продал дом в Коннектикуте, переселился в Москву, занялся ГКО… Денег заработал огромное количество и до сих пор назад не собирается. Он высочайшего класса специалист по ценным бумагам, выпускник того знаменитого финансового американского университета в Пенсильвании — Warthon School, аспирантуру которого позднее окончил и я.

 

* * *

 

А Герман чувствовал себя королем. Императором! Показательна одна история. Однажды новогодне‑рождественский оргкомитет по проведению президентской елки пригласил братьев Стерлиговых в числе других самых преуспевающих бизнесменов принять участие в празднике в качестве спонсора. Входной билет для спонсора стоил пять тысяч долларов, или пятьсот тысяч рублей. В приглашении указывалось, что присутствие президента Ельцина и первых лиц государства обеспечат спонсору хорошую рекламу, которая стоит этих денег.

Стерлигов откликнулся немедленно. «В ответ на ваше предложение принять участие в рождественской президентской елке и перечислить 500 тысяч рублей, чтобы появляться на экранах в обществе господина Ельцина, братья Стерлиговы доводят до сведения оргкомитета, что принимают приглашение при соблюдении двух условий. Первое: в ходе трансляции по ТВ Ельцин обязуется находиться в их обществе не более одной минуты. Второе: за участие в вечере и повышение тем самым рейтинга российского президента братья Стерлиговы ожидают получить по пятьсот миллионов рублей каждый».

Вскоре Герман стал выпускать свою газету, зарегистрировал гимн компании «Алиса» и всерьез думал выпустить ордена и медали для награждения отличившихся сотрудников. Он стал называть «Алису» страной, а ее работников — жителями.

 

Пока Герман раскручивал свою биржу, я занимался созданием «Трансаэро» — первой в России независимой авиакомпании. Однажды ко мне пришли двое молодых ребят: Саша Плешаков, а другой Гриша Гуртовой.

Ребята оказались достаточно подкованными в своей области — окончили МАИ, работали в авиации, знали это хозяйство изнутри… И вот они говорят:

— Артем Михайлович, есть великолепный бизнес! Давайте создадим частную авиационную компанию, чтобы у «Аэрофлота» появился конкурент!

Как оказалось, Саша был сыном знаменитой женщины — генерала авиации Анодиной. Она тогда руководила закрытым авиационным институтом и, будучи в бальзаковском возрасте, была просто красавицей и очень обаятельной женщиной.

Когда я рассказал об этой идее премьер‑министру России Ивану Силаеву, тот очень обрадовался. Авиация была его детищем, неразделенной вечной любовью. И кроме того, оказалось, что он дружил с Анодиной, возможно, пытался за ней ухаживать. Поэтому новому м






Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.108 с.