Свидетельства современников. — КиберПедия 

Адаптации растений и животных к жизни в горах: Большое значение для жизни организмов в горах имеют степень расчленения, крутизна и экспозиционные различия склонов...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Свидетельства современников.

2022-09-12 32
Свидетельства современников. 0.00 из 5.00 0 оценок
Заказать работу

Свидетельства очевидцев.

· Николо Барбаро, врач на венецианской галере, прибывшей после казни Риццо для охраны венецианских торговых судов. Барбаро вел дневник и записал венецианских участников событий, перечислив тех, кому удалось сбежать, кто попал в плен и кто был выкупен или погиб[220]. Это «наиболее содержательный из западных источников». Описание Барбаро лежит в основе большинства современных описаний событий, он подчёркивает роль венецианцев, принижает ромеев и обвиняет генуэзцев.

· Анджелино Джованни Ломеллино, подеста генуэзской Перы, который написал отчет от 24 июня 1453 года, описав происходившие в Пере события в письме Epistula de Constantinopoleos Excidio.

· Якопо Тетальди, флорентийский купец, написавший об организация запланированного крестового похода. Тетальди дал описание конца битвы.

· Отрывок «Cronaca delle famiglie nobili di Venezia» (Хроники благородных семей Венеции) Зорци Долфина[227] опирается на описание Леонардо, но дополнен свидетельствими других очевидцев.

· Исидор Киевский, православный церковник, бывший в 1453 годулегатом

папы в Константинополе. Он участвовал в обороне Константинополя, был ранен и попал в плен, но был выкуплен в тот же день. Оказавшись на венецианском Крите, он написал восемь писем в Италию. Они «кратки и не много добавляют к известным нам фактам».

· Леонардо Джустиниани, прибыл в Константинополь с Исидором и участвовал в обороне Константинополя. Леонардо попал в плен, но вскоре освобождён. 16 августа 1453 года он написал доклад папе Николаю V. Его описание осады было популярно, много раз переписывалось, переиздавалось, использовалось последователями. Считается, что так называемая Большая хроника Сфрандзи (Псевдо-Сфрандзи) написана как подражание тексту Леонардо. Это «следующее по важности» после Барбаро описание событий. Описание Леонардо дополняет Барбаро, поскольку Леонардо находился в другом месте города во время осады, был генуэзцем и мог описать другие события и с другой точки зрения.

· Убертино Пускуло, итальянский поэт, приехал в Константинополь, поскольку изучал древнегреческий язык. В течение всей осады он был в городе и попал в плен. После освобождения он уехал на Родос, а затем в Италию, где написал стихотворное описание осады, ясное, сжатое и точное.

· Нестор Искандер был свидетелем событий, и его описание сравнимо с дневником Барбаро. По мнению Филиппидеса и Ханака рассказ Нестора Искандера относится к числу «наиболее очаровательных и загадочных рассказов». Он был практически единственным, кто приводит данные о том, что греки тоже сражались. Филиппидес и Ханак полагали, что Нестор Искандер прибыл к Константинополю, вероятно, вместе с османскими артиллеристами, до 18 апреля перебежал из османского лагеря в город и находился там во время осады. По его словам он сначала «подробно записывал день за днем обо всем, что совершалось вне града у турок», а после «со временем разузнал и собрал от надежных и великих мужей сведения о том, что делалось в граде». В его описании «время от времени в работе встречаются эпизоды, описанные столь живо, что на них, несомненно, лежит печать достоверности». В отличие от Филиппидеса и Ханака Ангольд утверждал, что Нестор попал в Константинополь с османами, а ранее и присутствовал при вхождение Мехмеда II в храм Св. Софии.

· Владыка Самуил, епископ из Константинополя, который бежал в Валахию.

· Константин Михайлович, серб, воевавший в отряде минёров, присланных деспотом Бранковичем в османскую армию, и позднее ставший янычаром.

· Эпархос и Дипловатацес, двое беженцев в Германию, чьи рассказы и имена были искажены из-за множества переводов.

· Отчет некоторых пленных францисканцев, которые позже прибыли в Болонью.

Греческие источники

Греческих хронистов, современников осады, было четверо.

· Единственный греческий очевидец — Георгий Сфрандзи (1401—1477), но его описание осады очень краткое.

Трое — Дука, Лаоник Халкокондил и Михаил Критовул — сами не были очевидцами, но могли консультироваться с участниками обороны и, возможно, даже с османскими официальными лицами, которые участвовали в осаде.

· Уроженец Имвроса Михаил Критовул имел контакты с патриархатом Константинополя в годы, последовавшие за падением города, и написал «Историю Мехмеда II. Описание осады, данное им, чрезвычайно важно, поскольку Критовул получал сведения и от византийцев, и от османов. В большинстве случаев он «остается честным, непредвзятым и убедительным автором».

· Дука, живший на генуэзском Хиосе, посетил Константинопольв 1455 году. По словам Рансимена, записки Дуки «просто бесценны» в отношении событий правления Мехмеда. Хотя Дуки не было в Константинополе, но он получал свою информацию от генуэзских агентов и купцов в османском лагере.

· Лаоник Халкокондил жил на Пелопоннессе. В какой-то момент после 1453 года он поселился в Константинополе и контактировал с османскими чиновниками.

 

Османские источники.

Свидетельства очевидцев.

· Ашикпашазаде (ок. 1393 — ок. 1484) был свидетелем захвата Константинополя и после захвата города османами поселился в городе. Он включил главу о завоевании в свою Историю Османов.

· Мехмед Шемс эль-Милле вед Дин, суфийский святой, который родился в Дамаске, но провел несколько лет в Османской империи и присутствовал при захвате Константинополя, описал события в письме.

· Турсун-бей был секретарём дивана в период визирата Махмуда-паши, на службу к которому он поступил после завоевания Константинополя. В годы после осады Турсун-бей имел доступ к важной информации. Он присутствовал при строительстве Румели-Хисар, при осаде, был с Мехмедом при въезде его в храм Св. Софии. Турсун-бей описал захват Константинополя в труде под названиемИстория Завоеваний. Это наиболее важный рассказ очевидца падения Константинополя. Он дает ценные наблюдения по фазам последнего штурма и отличное от версий христианских хронистов объяснение смерти Константина XI.

Последующие описания.

· Кивами, Сказание о завоеваниях султана Мехмеда, написана около 1488 года;

· Мехмет Нешри (ум. 1520) Универсальная История, написана 1492 и 1512 годами;

· Кемальпашазаде, История династии Османов, написана между 1502 и 1535 годами);

· Таджи бей-заде Джафер-челеби, рассказ о завоевании Константинополя, составленный до 1515 года;

· Саад эд-Дин, Диадема рассказов, написана около 1574 года.

 

Предистория.

Византияс формировалась в 395 году после распада Римской империи, к XV веку она уже давно прошла периоды подъёма и расцвета и находилась в глубоком упадке. За 11 столетий город осаждался много раз, но лишь один раз он был захвачен и разорён — во время Четвёртого крестового похода в 1204 году. Захватив город, крестоносцы создали латинское государство со столицей в Константинополе, в то время как на месте остальной части Византийской империи возник ряд государств-преемников —Никейская империя, Эпирское царство и Трапезундская империя. Они боролись как союзники против латинян, но также боролись и между собой за византийский трон[2]. В 1261 году правившие в Никее Палеологи отвоевали Константинополь у латинян и восстановили Византийскую империю. После этого империя почти всё время была в состоянии войны, отражая последовательные атаки латинян, сербов, болгар и османов. В 1347 году годами Чёрная смерть убила как минимум треть жителей Константинополя. Город обезлюдел в результате общего упадка империи, и к 1453 году представлял собой несколько обнесенных стенами поселений, разделенных обширными полями, внутри стен Феодосия V века. Палеологи обладали ограниченной властью на небольшой территории: в самом Константинополе, на немногих островах Эгейского и Мраморного морей и на части Пелопоннеса в деспотате Морея. Византия больше не контролировала торговые пути между Западной Европой и Левантом, которые когда-то обогатили её. Торговые концессии, предоставленные венецианцам и генуэзцам, за столетия значительно увеличились, а казна государства фактически была пуста. Главным противником Византии являлась Османская империя, правители которой видели в Византии препятствие распространению своей власти в регионе. Впервые османы осаждали Константинополь при Баязиде I; при второй осаде город спасло лишь поражение Баязида в 1402 году от Тамерлана. Последовавший период османского междуцарствия, пока сыновья Баязида делили империю и трон, был периодом относительного спокойствия для Константинополя. Однако ромеи не смогли использовать эту передышку для усиления империи. Соперничество между Восточной и Западной церквями препятствовало организации помощи византийцам на западе. Императоры вмешивались в династические вопросы османов, пытаясь ослабить власть османского султана или же способствовать воцарению лояльного к ним кандидата. В 1422 году уже внук Баязида, Мурад II,осадил Константинополь. Не сумев взять город, он разграбил византийские владения на Пелопоннесе и осадил Салоники. В ответ Иоанн VIII Палеолог организовал мятеж Кучук Мустафы и вынудил Мурада вернуться для его подавления в Анатолию. Мурад не отступил, и в 1430 году османские войска захватили и разграбили Салоники, обратив население в рабство.Вскоре после Великой Схизмы Григорий VII произнес: «Для страны будет гораздо лучше оставаться под властью мусульман, чем быть под управлением христиан, которые отказываются признавать права католической церкви». Такое отношение к Восточной церкви на западе в целом сохранялось и в XV веке, и Запад помогал Константинополю лишь в случае непосредственных угроз католическим странам. Второй Лионский Собор в 1274 году рассматривал вопрос соединение церквей и получил полное одобрение 200 католических епископов и посланцев византийского императора Михаила VIII Палеолога. Действительно, некоторые императоры Палеологи были приняты в Латинскую церковь. В связи с усилением османской угрозы, Иоанн VIII решил достичь соглашения с католической церковью, поскольку от этого зависела помощь западных стран. В 1438 году он отплыл в Италию, взяв с собой 700 богословов и епископов и принял участие в Ферраро-Флорентийском соборе, на котором была заключена Уния, однако духовенство Византии в массе так и не поддержало её. В 1440 году османы были отброшены у Белграда, что породило в Европе большие надежды. Папа объявил новый крестовый поход под командованием Владислава III, короля Польши и Венгрии. После нескольких поражений в 1443—1444 годах Мурад II подписал с Владиславом Сегедский мирный договор на 10 лет и отбыл с армией в Анатолию, где покорил бейлик Караман и отрёкся от власти в пользу сына-подростка. Так в 1444 году в 12 лет Мехмед II в первый раз стал султаном Османской империи. Это событие спровоцировало христиан и, разорвав мирный договор, Владислав выступил против османов. Мурад был вынужден вернуться к командованию армией и в 1444 году крестоносцы были разбиты в битве при Варне, а Владислав убит. Мурад опять удалился от правления, что вызвало новое наступление — уже из Венгрии. И опять вернувшийся Мурад одержал победу над христианами — в 1448 году в битве на Косовом Поле. Это была последняя попытка запада помочь агонизирующей Византии. В том же году умер Иоанн VIII, и его преемником стал его брат Константин, деспот Мореи. К этому времени Византийская империя больше не имела средств противостоять османам и даже была вынуждена отправить посольство к Мураду, чтобы он дал согласие на приход Константина к власти. Некогда обширная и могущественная Византийская империя сжалась до Константинополя с окрестностями, нескольких городов на побережье Эгейского моря, нескольких островов, Мореи и островов в Эгейском и Мраморном морях вассально зависимой лишь формально. Сербский деспотат стал вассалом османов, в обязанности деспота Лазаря в том числе входило оказание военной помощи султану по требованию. Так, в осаде Константинополя 1453 года принял участие сербский отряд из Ново-Брдо (Константин из Островицы писал про 15 сотен кавалеристов). Босния была ослаблена внутренними конфликтами и исчезла в 1463 году, вскоре после падения Константинополя. Территория бывшего Болгарского царства принадлежала османам уже более полувека. К середине XV века Константинополь находился практически в середине османской державы, между европейскими и азиатскими её владениями. В 1451 году Мурад умер, и султаном опять стал Мехмед. Многие в Европе в то время ошибочно оценивали его как незрелого и некомпетентного молодого человека.Франческо Филельфо писал королю Карлу, что новый султан молод, неопытен и простодушен. Это мнение основывалось на поведении Мехмеда в первый период правления. Да и первые шаги молодого султана, проявившего снисходительность к соседним христианским правителям и вернувшего сербскому деспоту Джураджу (1427—1456) несколько укреплений, способствовали такому мнению. В начале правления Мехмед даже возобновил мирный договор с Византией и обещал оплачивать содержание возможного претендента на османский престол Орхана, единственного потенциального соперника Мехмеда, внука Сулеймана-челеби. Это содержание было, по сути, откупом, в обмен за него ромеи обязались не поддерживать возможные претензии Орхана на трон. Такая покладистость нового султана объяснялась необходимостью выиграть время для усмирения Ибрагима-бея II Караманида, который пытался воспользоваться сменой султана для расширения своих территорий. После вступления на престол Мехмед II поставил перед собой цель захватить Константинополь. По словам современника событий Дуки, «ночью и днем, ложась в постель и вставая, внутри своего дворца и вне его, имел одну думу и заботу, какой бы военной хитростью и с помощью каких машин овладеть Константинополем». Возобновлённые мирные договоры с Венгрией и Венецией были ему нужны, чтобы хотя бы временно обеспечить их невмешательство в конфликт с Византией. Советник императора Георгий Сфрандзи быстро понял угрозу, которую представлял молодой султан, и предложил Константину жениться на сербской принцессе Маре Бранкович, мачехе Мехмеда и вдове Мурада. Этот союз способствовал бы союзу с Сербией и помог бы нейтрализовать османскую опасность, поскольку Мехмед уважительно относился к Маре. Однако Мара Бранкович отказалась, утверждая, что она поклялась в случае вдовства посвятить себя только Богу. Когда султан находился в Анатолии, только успев усмирить Ибрагима и других беев, Константин XI попытался неудачно оказать на него давление. Он отправил посольство к Мехмеду, напомнив, что ему не выплатили сумму для содержания Орхана. Послы пригрозили, что, если пособие не будет увеличено вдвое, принца отпустят и он сможет выдвинуть свои претензии на османский престол. Аналогичный манёвр с использованием претендента на трон когда-то успешно использовал отец Константина, Мануил II (1391—1425). Но когда послы Константина передали это послание визирю Мехмеда Халилу-паше, которого считали традиционно дружественным византийцам, то он вышел из себя и кричал на посланников после приёма посольства в Брусе. Дука передал слова Халила: «О, глупые греки, довольно я претерпел от вас, ходящих окольными путями…Глупцы, вы думаете, что можете напугать нас вашими выдумками — и это тогда, когда чернила на нашем последнем договоре ещё не высохли! Мы не дети, глупые и слабые. Если вы хотите что-либо предпринять — пожалуйста… Вы добьетесь только одного: лишитесь и того немногого, чем владеете поныне». Сам же Мехмед спокойно отреагировал на угрозы византийцев и сказал послам, что рассмотрит просьбу императора по возвращении в свою столицу Эдирне.

 

Блокада Босфора

В османском руководстве противостояли две партии. Халил-паша, бывший великий визирь Мурада, представлял партию ветеранов. Он выступал против дорогостоящей войны и неясного результата: взятие Константинополя не казалось ему приоритетом, а угроза, которую город представляет для Османской империи, виделась визирю незначительной. Этой точке зрения противостояли более молодые протеже Мехмеда.

Мехмед неуклонно двигался в направлении намеченной цели. В конце 1451 года он изгнал греков из долины Нижней Струмы и мобилизовал рабочих, чтобы построить Румелийскую крепость — Румели-Хисар — первоначально носившую название Богаз-кесен («перерезающий пролив», «блокирующий пролив»). Строительство началось под присмотром Заганоса 15 апреля 1452 года, а через полтора месяца, 26 марта, к месту строительства прибыл с проверкой хода работ Мехмед. Румели-Хисар была построена в самом узком месте Босфора, на европейском берегу на несколько километров севернее Перы, напротив крепости Анадолу-Хисар (Анатолийская крепость), построенной прадедом Мехмеда, Баязидом. В этом месте пролив имеет минимальную ширину (702 метра). Такое расположение крепостей позволяло держать под контролем проход судов через Босфор. Отныне все корабли под угрозой османских пушек должны были причаливать к побережью, где их досматривали и брали плату за проход. Для строительства крепостей османы в июне снесли несколько церквей и зданий, что вызвало протест местных жителей, в ответ янычары окружили их и перебили. Константин пытался помешать строительству крепости. Император понимал, что это сооружение — первый шаг к нападению на Константинополь. Оно делало невозможным доставку подкреплений и продовольствия из генуэзских колоний Чёрного моря. Поскольку Дарданеллы тоже были под османским контролем, это означало полную блокаду Константинополя с моря. Теперь у Мехмеда появилась возможность задушить Константинополь голодом. Император отправил посольство к султану, чтобы выразить свое несогласие со строительством, послы ссылались на византийско-османский договор, запрещавший возведение крепостей в регионе, но Мехмед II просто проигнорировал послов и не принял их. В ответ император заключил под стражу нескольких османских подданных, находившихся в Константинополе. Затем он всё-таки освободил их и отправил к султану новую миссию, которая снова ничего не дала. В июне 1452 года император предпринял последнюю попытку добиться от султана заверений, что строительство крепости не направлено против Византии, но эта попытка закончилась казнью византийских послов по приказу султана, что фактически было объявлением войны. Константин перевёл город на военное положение и перекрыл все выходы, кроме военных ворот. В августе 1452 года, вскоре после окончания строительства крепости, Мехмед прибыл, чтобы её осмотреть, и убедился, что доступ к Константинополю со стороны моря полностью перекрыт. В ноябре 1452 года два венецианских корабля попробовали пройти без османского разрешения. Хотя по ним был открыт пушечный огонь, им удалось прорваться невредимыми. В конце ноября ещё один корабль попытался пройти без оплаты и проверки, но был потоплен огнём турецких пушек. Венецианский посол отправился к Мехмеду, пытаясь спасти жизни моряков, но не успел. Тридцать уцелевших членов экипажа Мехмед приказал обезглавить в Дидимотихоне, их тела были по приказу султана оставлены не погребёнными в назидание всем. Капитан Антонио Риццо был по его приказу посажен на кол на обочине дороги. Реакции западных держав практически не последовало. Лишь император Священной Римской империи Фридрих III (1440—1493) отправил грозное письмо к Мехмеду, в котором на словах грозился напасть на османов, если они не снимут блокаду Константинополя. В октябре 1452 года Мехмед приказал Турахану-бею и его сыновьям Омеру и Ахмеду разместить на Пелопоннесе гарнизон, чтобы помешать братьям Константина, Фоме и Деметрию, оказать ему помощь. В феврале Караджа-паша, бейлербей Румелии, начал выдавливать греков с дальних подступов к Константинополю. Сохранившиеся до того момента аванпосты империи на Чёрном море, северном побережье Мраморного моря и Босфоре османы блокировали, позволив уйти тем, кто не сопротивлялся. Однако крепость Эпиват на Мраморном море оказала сопротивление. Османы её взяли штурмом, а гарнизон уничтожили. Те цитадели, которые взять не удалось, они оставили в тылу, блокировав сторожевыми отрядами. В начале 1453 года Мехмед послал армию для взятия византийских городов. Анхиалос и Месембрия сдались без сопротивления, а Селимбрия и Перинф пытались сопротивляться, но тщетно.

 

Силы османов.

Большая часть османской армии была мобилизована для взятия города. Только люди Турахан-бея и пограничные гарнизоны не участвовали в сражении. Западные свидетели осады, которые были склонны преувеличивать военную мощь султана, приводили нереально высокие цифры. Ф. Бабингер и С. Рансимен полагали, что Османская империя в то время могла мобилизовать не более 80 000 регулярных солдат. Помимо регулярных войск в осаде участвовали иррегулярные войска, которых привлекала возможность разграбления города после его оккупации. По словам С. Рансимена, в османской армии было около 20 000 башибузуков. Другие авторы тоже упоминают башибузуков в армии Мехмеда. Хотя иррегулярные отряды в османских кампаниях присутствовали всегда, всё же неясно, насколько их организация совпадала с организацией башибузуков, появившейся в XVIII веке. В османской армии насчитывалось двенадцать тысяч янычаров. Они были элитной частью армии Мехмеда. Кроме того, Дурадж Бранкович, деспот Сербии и вассал султана, отправил отряд из полутора тысяч всадников. Среди некомбатантов было много музыкантов. По словам Константина из Островицы, сербского солдата в Османской армии, их функция заключалась в психологическом воздействии на обороняющихся, чему способствовали также и непрерывные артиллерийские обстрелы. Константинополь был легко достижим со стороны моря, но захватить город без флота было практически невозможно. Османский флот долго был в зачаточном состоянии, и для обеспечения связи между Европой и Азией султанам часто приходилось использовать корабли других стран. Например для переброски армии в 1448 году из Анатолии в Румелию Мурад платил генуэзцам Фокеи. Но за месяцы, предшествовавшие осаде, Мехмед построил крупный флот, который в марте сконцентрировался в Галлиполи. Командовал флотом санджакбей Галлиполи Сулейман Балтоглу. С. Рансимен, основываясь на показаниях итальянских моряков, утверждал, что в османском флоте было шесть трирем, десять бирем, пятнадцать гребных галер, около семидесяти пяти фуст (небольших быстроходных судов) и двадцать парандарий — тяжёлых грузовых барж. При этом Рансиман не называл общее количество кораблей. Христианские источники в целом согласны с тем, что османский флот был огромен и что его появление вызвало настоящий шок у осаждённых.

 

Османская артиллерия.

Мехмед приказал спроектировать орудия достаточно мощные, чтобы разбивать стены. Незадолго до начала боевых действий венгерский пушечный мастер Орбан предложил Константину Драгашу свои услуги. Однако в королевской казне не хватало средств для участия в битвах, поэтому его предложение построить пушки, которые помогли бы защитить город, пришлось отклонить. Тогда Орбан обратился к Мехмеду, который заплатил в четыре раза больше суммы, которую просил Орбан. Имея достаточно средств и материалов, венгерский инженер построил орудие за три месяца в Эдирне. Огромная пушка, названная «Базилика», которую Орбан сделал для Мехмеда, была чудом техники. Точных данных, как и изображений, о «Базилике» не сохранилось, поэтому ниже приведены её приблизительные характеристики по описаниям различных источников:

· Длина: ~8-12 м;

· Масса: ~32 т;

· Диаметр ствола: ~75—93 см;

· Ядро: масса ~540—590 кг, диаметр ~73—91 см;

· Дальность выстрела: ~2 км;

· Расчёт: 30 пар быков; также сюда входили 50 плотников и 200 рабочих для создания деревянных мостков; всего для обслуживания и стрельбы из бомбарды требовалось около 700 человек[1];

· Время перезарядки: ~1 час.

По словам проосманского историка XV века Критовула, «эта пушка решила всё».

Нестор Искандер, участвовавший в осаде, писал: «Были у них две пушки огромных, тут же отлитых: у одной ядро высотой до колена, а у другой — до пояса. Но у Базилики было несколько недостатков: для перезарядки требовалось больше часа; пушечных ядер было очень мало. До осады Константинополя было известно, что османы способны отливать пушки среднего размера, но размеры некоторых орудий, которые они смогли создать и использовать, намного превзошёл все ожидания защитников города. Османы развернули ряд пушек, от 50 до 200. Они были построены на литейных заводах, где работали османские основатели и технические специалисты пушек, в первую очередь Саруджа. Ранее Мехмед основал большой литейный завод на расстоянии около 150 миль (241 км), и теперь ему пришлось организовать процесс транспортировки этих массивных артиллерийских орудий. Готовясь к последней атаке, Мехмед приказал тащить из своего штаба в Эдирне артиллерийский эшелон из 69 крупных орудий в дополнение к бомбардам, отлитым на месте. В этот поезд входила огромная пушка Орбана, которую вытащили из Эдирне 30 упряжек: 60 волов и более 400 человек. Тетальди писал, что у султана было около 10 000 кулеврин.

 

Последнее объявление Унии.

Затопление венецианского корабля и казнь выживших членов экипажа ясно дали понять, что Мехмед настроен серьёзно. Константин поручил Луке Нотарасу вести переговоры между сторонниками и противниками Унии, но самые яростные противники компромисса не пожелали в них участвовать, они снова потребовали созыва собора в Константинополе. Несмотря на упорство оппозиции, от отчаяния и желая подтолкнуть католические государства прислать помощь, 12 декабря 1452 года Константин Драгаш объявил о принятии Флорентийской унии в храме Св. Софии. Но на этой церемонии присутствовало малое число жителей, к тому же даже среди них большинство лишь ждали подкрепления с Запада. Попытки навязать народу унию встретили в Константинополе сильное сопротивление. Православный клир не скрывал своего враждебного настроя. Антилатинские настроения отражены в заявлении Луки Нотараса, военачальника и одного из ближайших соратников Константина: «Я предпочитаю видеть в городе (Константинополе) турецкий тюрбан, чем католическую митру». Хотя подлинность этого высказывания спорна, но оно отражает реально существовавший глубокий конфликт между двумя христианскими конфессиями. «Итак, братие, бегите от них [папистов] и от общения с ними; ибо они — „лживи апостоли, делатели нечестивии, преобразующеся во Апостолы Христовы“», Марк Эфесский

 

Укрепления Константинополя.

Константинополь располагался на полуострове, образованномМраморным морем и заливом Золотой Рог. Кварталы, выходившие на берег моря и залива, защищались по периметру берега городскими стенами. Берег Мраморного моря был самым беспроблемным для защитников, поскольку быстрое морское течение не позволяло осаждающим высаживать здесь десант. Здесь город был защищён единственной стеной, построенной, вероятно, в VII веке. Самым уязвимым местом был Золотой Рог (именно с этой стороны в 1204 году ворвались в город крестоносцы), и здесь существовала специальная защитная система. Через вход в залив была протянута большая цепь. Один конец её крепился на башне Св. Евгения на южном берегу Золотого рога, а другой — на одной из башен на северном берегу Золотого Рога в Пере. На воде цепь поддерживалась плотами. Эта цепь не давала флоту осаждающих войти в Золотой Рог, чтобы напасть на город с севера, тогда как византийский флот мог за ней укрываться. Крепостные стены представляли собой сложную систему, которая окружала столицу Византии как с суши (протяжённостью 5,63 км), так и со стороны моря (протяжённостью 13,49 км), и считались одной из лучших систем укреплений в мире. Самая усиленная часть протяжённостью почти 5 км — двойные стеныФеодосия II, построенные в V веке нашей эры, — защищали большую часть сухопутного подхода к городу от Мраморного моря до дворца Багрянородного. Самыми слабыми местами западного участка сухопутной стены были долина ручья Ликос и Влахернская стена. Двойные стены Феодосия II состояли из четырёх уровней защиты:

· глубокий ров шириной около 18,6 метра, заполненный водой[59];

· стена высотой около двух метров, игравшая рольбруствера[60];

· внешняя терраса шириной около 18,6 метра, называемое Паратехион[59];

· внешняя стена толщиной до двух метров, укреплённая башнями на расстоянии от 45 до 90 метров одна от другой. Она возвышалась примерно на три метра над нынешним уровнем Периболоса и примерно на 8,3 метра над Паратехионом. В нижней части квадратных башен часто было небольшое помещение с небольшой задней дверью, через которую можно было попасть в Паратехион и в подземный проход к городу[61].

· за этой стеной следовала внутренняя терраса шириной от 15 до 19,2 метра, называемая Периболос[62];

· внутренняя стена высотой 9,3 метра, укреплённая 96 башнями квадратной или восьмиугольной формы, которые с башнями внешней стены располагались в шахматном порядке[63].

На двойных стенах Феодосия II было 10 двойных (через обе стены) ворот двух типов: гражданские и военные. У гражданских ворот были названия, а у военных — порядковые номера. Часть ворот служила лишь для удобства гарнизона:

· пять гражданских ворот, перед которым были мосты через ров, и через которые осуществлялся вход и выход из города в невоенное время[64];

· пять военных ворот, перед которыми не было мостов через ров. Они использовались армией во время осады. Внешние ворота вели в Периболос, а внутренние ворота охранялись с двух сторон выступающими наружу башнями, обеспечивавшими удобство ведения флангового огня. Внешние ворота Золотых ворот дополнительно были защищены двумя башнями со стороны города[64]. Первые военные ворота находились недалеко от Мраморной башни у Мраморного моря. В народе их называли Воротами Христа (сегодня их называют Табакскими воротами) из-за нанесенной на них христограммы.

Кроме ворот в стенах было несколько потерн(подземных галерей). Для безопасности они располагались в основном во внутренней стене и её башнях и вели в периболос(внутренняя терраса между внешней и внутренней стенами). В башнях внешней стены потерны, ведущие в паратехион(внешняя терраса между нижней и внешней стенами), были редки. От дворца Багрянородного к Золотому Рогу шла воздвигнутая в VII веке и позже расширенная стена Влахерн. Она была возведена вокруг одноимённого района, в котором в последние века существования Византии находился императорский дворец и резиденции аристократии. Влахернская стена не была дублирована и лишь частично защищалась рвом с водой со стороны Золотого Рога. Однако сила стены заключалась в её толщине и прочности. Она имела около 12—15 метров в высоту, была толще Феодосийских стен и с более близко стоящими башнями. Расположенная на крутом склоне, она не имела рва, за исключением нижнего конца к Золотому Рогу, где его выкопал император Иоанн VI Кантакузин. Османская артиллерия так и не смогла их пробить за два месяца осады. Укреплённый дворец Багрянородного был построен вплотную к стене ещё императором Мануилом.

 

Силы защитников.

Тебальди оценил число защитников в 6-7 тысяч человек, Леонард Хиосский писал о 6 тысячах греков и 3 тысячах итальянцев. Сфрандзи, организовавший в городе перепись мобилизованных в конце марта 1453 года, насчитал 4773(4983) грека, способных носить оружие и 2000 иностранцев. Большинство греков были простыми монахами или византийскими гражданами боеспособного возраста. Император просил держать перепись в секрете, чтобы не создавать в городе атмосферы страха и паники. Турецкий историк Х. Иналджикоценивал количество защитников как восемь — девять тысяч человек с активной частью — 3000 латинян. Папа Николай обязался отправить три корабля с провизией и отправил кардинала Исидора Киевского в Константинополь, чтобы продвигать Унию. Исидор прибыл в Константинополь 26 октября 1452 года с отрядом из 200 неаполитанских лучников. По пути к нему в Хиосе присоединился архиепископ Хиоса Леонард. Венецианская колония города, возглавляемая байло Джироламо Минотто, присоединилась к защите Константинополя после уничтожения корабля Антонио Риццо. Несколько кораблей во главе с Альвизо Диедо и Габриэле Тревизано прибыли в Константинополь в начале 1453 года. Несколько человек из Перы (расположенной на северном берегу Золотого Рога, напротив Константинополя) в частном порядке присоединились к защите города, несмотря на официальный нейтралитет колонии. В Константинополь прибыли генуэзцы: Якоб Контарини, братья Боккиарди (Антонио, Паоло и Троило), генуэзский кондотьер Джованни Джустиниани. Последний прибыл в январе 1453 года с отрядом из 400 солдат из Генуи и 300 — с Родоса и Хиоса. Император сразу поручил ему как опытному военачальнику командование обороной сухопутных стен. Некоторые каталонцы во главе с консулом Альфонсо V в Константинополе, Пере Хулиа, поступили на службу Византийской империи, так же как и претендент на трон османов Орхан и его свита. Артиллерия Константинополя ограничивалась несколькими небольшими пушками, которые Константин с трудом приобрел незадолго до осады. Жители генуэзской Перы надеялись, что османы пощадят их. В некоторых источниках говорится, что население Константинополя составляло всего 36 000 жителей, но это заниженная оценка. На самом деле в городе было от 40 000 до 50 000 жителей, что в целом соответствует количеству пленных, взятых османами после взятия города. Однако по сравнению с полумиллионом жителей, населявших город в период расцвета Византийской империи, это число ничтожно. Вследствие этого большие районы города были малонаселёнными, и город состоял из небольших кварталов, отделённых друг от друга возделанными полями и лесами. У защитников был флот из 26 кораблей: 5 из Генуи, 5 из Венеции, 3 из Венецианского Крита, 1 из Анконы, 1 из Арагона, 1 из Франции и около 10 византийских. Однако семь итальянских судов с примерно 700 людьми, несмотря на клятву защищать Константинополь, выскользнули из столицы в момент прибытия Джустиниани. Силы защитников существенно ослаблялись разногласия между православными греками и униатами, и разногласиями между греками и западными католиками, а также между католиками из разных стран, например, из Венеции и Генуи. Эти разногласия продолжались до самого падения города, и императору приходилось тратить много сил для их сглаживания.

 

Осада.

С 11 апреля тяжелые орудия были сконцентрированы на позициях в долине ручья Ликос. Получив отказ Константина сдать город, султан приказал начать обстрел. Османы подвезли две огромные бомбарды, в том числе Базилику Орбана, которая производила огромные разрушения в стенах Константинополя, хотя могла производить не больше семи выстрелов в день. После двух дней обстрела были частично обрушены стены у Харисийских ворот в долине Ликоса, обломками был частично засыпан ров. В ту же ночь население вышло к стене, чтобы очистить ров и починить стены. Вплоть до окончательного падения города каждую ночь жители выходили к стенам для их ремонта. По утверждению Барбаро с 12 по 18 апреля активных действий не происходило, османы лишь обстреливали из пушек стены. В этот период Мехмед захватывал оставшиеся ещё византийскими крепости в окрестностях Константинополя. Замок в Ферапии на берегу Босфора обстреливали двое суток, его гарнизон сдался лишь когда замок был совсем разрушен. Замок Студиос на Мраморном море был захвачен за один день. Пленников — 36 солдат Студиоса и 40 Ферапии — посадили на кол перед стенами Константинополя. На главном острове Принцевых островов Принкипо отказался сдаться гарнизон башни возле монастыря Св. Георгия из 30 солдат. Балтоглу обстрелял башню перенесёнными с кораблей пушками, но их выстрелы оказались бессильны разрушить толстые стены. Тогда башню обложили сухими ветками и подожгли, часть защитников сгорела, тех, кто попытался прорваться, захватили и казнили. В отместку за сопротивление гарнизона Балтоглу продал в рабство всех жителей острова. В ночь на 18 апреля в Месотехионе (между воротами Св. Романа и Харисийскими) османы предприняли первый крупный штурм стен Константинополя. Засыпав ров, <


Поделиться с друзьями:

Архитектура электронного правительства: Единая архитектура – это методологический подход при создании системы управления государства, который строится...

Типы оградительных сооружений в морском порту: По расположению оградительных сооружений в плане различают волноломы, обе оконечности...

Адаптации растений и животных к жизни в горах: Большое значение для жизни организмов в горах имеют степень расчленения, крутизна и экспозиционные различия склонов...

Биохимия спиртового брожения: Основу технологии получения пива составляет спиртовое брожение, - при котором сахар превращается...



© cyberpedia.su 2017-2024 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.022 с.