Параметры отличия видов киносюжетов — КиберПедия 

Адаптации растений и животных к жизни в горах: Большое значение для жизни организмов в горах имеют степень расчленения, крутизна и экспозиционные различия склонов...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Параметры отличия видов киносюжетов

2022-09-11 39
Параметры отличия видов киносюжетов 0.00 из 5.00 0 оценок
Заказать работу

Для того чтобы уяснить для себя, чем конкретно отличаются друг от друга виды сюжета, мы должны рассмотреть их по разным параметрам.

Это:

1. Виды действий в кинопроизведении.

2. Способы движения и способы связей действий.

3. Конфликты.

4. Способы раскрытия личности героя.

5. Время и пространство в видах киносюжета.

6. Темп развития сюжета.

7. Фабула и сюжет: их взаимоотнесение в разных родах художественного кино.

Виды действий в кино

Вспомним наше определение элементарного кинодействия:

Действие — выраженное внешне движение чувств, мыслей, представлений, желаний, отношений, стремлений персонажей и авторов фильма.

В том разделе, где речь шла о составных элементах сюжета («действие», «мотивировка», «перипетия»), мы, оговорившись, рассматривали действия только как выраженные внешне движения чувств персонажей. Теперь нам необходимо поговорить о действиях, содержащих авторское отношение к изображаемому.

Действия персонажей, как мы говорили, существуют на экране: а) в форме физических, внутрикадровых движений и б) в словесной форме.

Действия же авторские выражаются в фильмах порой закадровым голосом или комментирующими надписями, но прежде всего чисто кинематографическими средствами: крупностью планов, композицией кадра, его длительностью, ракурсами, световыми и цветовыми акцентами, мизансценой, движением камеры, движением экранного времени и пространства, монтажом.

Следует подчеркнуть: в любом, самом обычном кадре сочетаются два вида действия:

— действие объективное (предмета, персонажа) и

— действие субъективное (авторское прочувствование и осмысление происходящего на экране).

Первое из них — это действие драматическое.

 

Драматическое действие

Итак, определение:

Драматическое действие — это действие объективное, когда мы наблюдаем поступки и чувства персонажей без непосредственно выраженного отношения к ним со стороны автора.

Такое действие в чистом виде можно найти только в театре, где живой актер остается наедине со зрителем и где можно обойтись без авторского посредничества. В театральной пьесе и в спектакле автор выражает свои мысли и чувства не прямым, а косвенным образом — через персонажей, которые действуют как бы по своей воле. Недаром театральное искусство в целом называют драматическим. Кто-то сказал, что спектакль — «история, рассказанная актерами». Как если бы шахматисты, задумав дебют, продолжение и эндшпиль, расставили фигуры, потом поднялись и ушли, а сами фигуры стали бы сражаться. Конечно, и в театре существует возможность выразить непосредственное авторское отношение к происходящему на сцене — так называемые «режиссерские спектакли»: свет, музыка, подчеркнутые мизансцены, условные декорации, введение чтеца «от автора», выступления «хора» в древнегреческом театре и «пролога» в театре средневековом.

Однако все это — вещи в театре вспомогательные, не в них специфика театрального искусства, в котором главное — актер наедине со зрителем, живая между ними связь.

Поэтому сила театрального искусства вполне выразима и без наличия декораций и световых эффектов, когда актеры представляют пьесу в так называемых «сукнах».

В подобных случаях драматическое действие можно схематично представить так:

 

Схема № 29

 

— то есть действие целиком состоит из выраженных словами и поступками чувств и мыслей персонажей.

В кино такой чистоты драматического действия добиться невозможно: кино искусство изобразительное. А изображение, как мы помним, слагается не только из предмета, но и выраженного авторского отношения к нему. Поэтому в фильме автор в любом случае, пусть в очень малой степени, все же присутствует на экране: выбор композиции кадра, его протяженность, крупность плана и т. д.

Но в кино действие может быть менее и более драматическим.

Последнее происходит, когда изобразительные средства фильма почти полностью подчинены актеру, и их основная функция заключается не в непосредственном авторском ви´дении происходящего на экране, а, прежде всего, в наиболее полном и точном донесении до зрителя искусства актеров и выражаемого ими драматического сюжета.

И тогда схема драматического действия в кино будет выглядеть так:

 

Схема № 30

 

Эпическое действие

Киноискусство в первые годы своего существования, будучи пасынком театра, активно разрабатывало драматические сюжеты. В России крупнейшим мастером подобного рода кино был Я. Протазанов. В американском кинопроизводстве в это время создавались многочисленные приключенческие и комедийные картины.

Но в 1925 г. на экраны выходят фильмы С. Эйзенштейна «Стачка» и «Броненосец “Потемкин”», которые не содержали драматического сюжета. Картина о восстании матросов на военном корабле была воспринята как фильм бессюжетный. Даже В. Шкловский, понимавший тогда сюжет как «разгадку чередования тем»[114], писал тогда: «Будущее принадлежит, вероятно, бессюжетной прозе и бессюжетной фильме. Успех «Броненосца “Потемкина”» не случайный поэтому, а типовой»[115]. Считалось, что раз нет драматического сюжета — значит, нет сюжета вообще.

В книге, посвященной «Броненосцу “Потемкину”», теоретик кино Р. Юренев назвал фильм кинопоэмой. Еще правильнее было бы определить его как эпическую кинопоэму. Герои фильма — события и автор, с огромным пафосом о них повествующий. «Сценарий не драма, — писал в 1929 г. С. Эйзенштейн. — Сценарий... — это только стенограмма эмоционального порыва, стремящегося воплотиться в нагромождение зрительных образов»[116].

Кроме фильмов С. Эйзенштейна — стали всемирно известными эпические картины В. Пудовкина «Конец Санкт-Петербурга» (1927) и «Потомок Чингиз-хана» (1928), А. Довженко — «Арсенал» (1929). Создавались эпические фильмы и за рубежом — в Америке: «Рождение нации» (1915) Д. Гриффита и особенно его «Нетерпимость» (1916) с грандиозным охватом разных эпох и народов; «Большой парад» (1925) режиссера К. Видора — о событиях Первой мировой войны; а также в Европе — «Наполеон» (Франция, 1927) А. Ганса, «Нибелунги» (Германия, 1924) Ф. Ланга, его же «Метрополис» (1926).

Когда в кинематограф пришла звучащая речь, и кино в значительной степени театрализовалось, в драматургии кино ведущей вновь стала драма.

В 30-е и 40-е гг. снимаются такие киношедевры, основанные на драматических действиях, как «Огни большого города» (1931) Ч. Чаплина, «39 шагов» (1935) и «Ребекка» (1940, премия «Оскар») А. Хичкока, «Цирк» (1936) Г. Александрова, «Лисички» (1941) режиссера У. Уайлера по сценарию Л. Хелман, «Касабланка» (1943, премия «Оскар») М. Кертиса, «Радуга» (1944, премия «Оскар») М. Донского, «Набережная туманов» (1938) и «Дети райка» (1944) М. Карне и т. д.

Знаменательно, что в последнем из названных фильмов авторы всячески подчеркивали театрально-драматический характер его сюжета: картина начиналась открытием и заканчивалась закрытием на экране театрального занавеса.

К началу 30-х г. становилось все яснее, что в кинематографе наличествуют разные виды сюжета. Это отмечали и теоретики кино. Так, в своей работе «Об основах кино» (1927) крупнейший литературовед, писатель и сценарист Ю. Тынянов писал: «Только робость не позволяет обнаружить в современных киножанрах не только кинопоэму, но и кинолирику»[117]. А известный исследователь драматургии кино и театра В. Волькенштейн в предисловии к своему «очерку» «Драматургия кино» поместил характерную для того времени — середины 30-х гг. — оговорку: «Предметом анализа в этом небольшом опыте является преимущественно драматический сценарий (наиболее распространенный вид сценария)...»[118]То есть подразумевалось, что кроме драматических, были сценарии, принадлежащие по своим признакам и к другим родам литературы...

Вторая мировая война вновь дала толчок к развитию эпического кино, в произведениях которого с разных позиций осознавался смысл происшедших всемирно-исторических событий. В Советском Союзе это были фильмы М. Чиаурели «Клятва» (1946) и «Падение Берлина» (1950), в США — «Самый длинный день» (1962, режиссеры Э. Мартон, К. Аннокин и Б. Викки) — о высадке союзных войск в Нормандии.

И в дальнейшем всемирную известность получили — «Война и мир» С. Бондарчука (1966–67, премия «Оскар»), «Гибель богов» (1969) Л. Висконти, «Освобождение» (1970–72) Ю. Озерова, «Двадцатый век» (1976) Б. Бертолуччи — грандиозная фреска итальянской народной жизни на протяжении полувека, «Жестяной барабан» (1979, премия «Оскар» и главный приз МКФ в Каннах) Ф. Шлендорфа — о зарождении и победе фашизма в Германии.

Эпический кинематограф существовал и, несомненно, развивался...

Но что означает слово «эпос»?

Эпос (греч. epos — в переводе на русский — «слово», «сказание»), то есть сказание о событиях, происшедших ранее, поведанных тем, кто об этом происшедшем знает.

Не отдельность человека (как в драме), но людская общность — именно это лежит в центре внимания эпического автора. Вот что говорит Гегель в «Эстетике»: «Содержание и форму эпического в собственном смысле слова составляют миросозерцание и объективность духа народа во всей их полноте, представленные как реальное событие (курсив везде мой — Л. Н.)»[119]

Своего полного выражения эпическая поэзия достигла в древних произведениях: «Илиада» и «Одиссея» (Древняя Греция), «Рамаяна» и «Махабхарата» (Индия), «Библия» (древний Израиль), «Песнь о Нибелунгах» (Германия); у нас на Руси — «Повесть временных лет», «Слово о полку Игореве», былины. По сути дела, каждый народ создал в далекие времена свой эпос, в котором дух этого народа воплощался во всей первозданной целостности и полноте.

Более поздние эпические произведения выражали сущностные черты той или иной нации (ее религиозного сознания, ее истории, особенности гражданского устроения) «только в определенных направлениях»[120], иногда достигая при этом высокого уровня полноты — «Война и мир» Л. Толстого.

В перечисленных выше кинокартинах, основанных на эпических сюжетах, «в отдельных направлениях» выражалась всеобщность национального сознания (с разным, конечно, уровнем проникновения в него).

Отсюда понятно: не всякое произведение, основанное на историческом материале, может считаться эпическим.

Вот, к примеру, в названиях фильмов «1612» (2007, режиссер В. Хотиненко) и «Александр. Невская битва» (2008, режиссер И. Каленов) значатся важнейшие события истории России. Но, к сожалению, не эти события оказались в центре внимания авторов данных картин. Почти всё сюжетное пространство в них отдано не событиям, а действиям подчеркнуто драматическим, а конкретнее — авантюрно-приключенческим: драки, истязания, преследования, сабельные поединки, превращения, подозрения, разоблачения — всё это сменяет друг друга в быстром темпе. Нет ни места, ни времени для того, чтобы зрители имели возможность, как в истинной эпопее, проникнуть в суть сталкивающихся исторических сил и в «объективность духа» русского народа.

В чем же, наконец, заключается особенность эпического действия?

Эпическое действие, как и действие драматическое, — это действие по отношению к автору объективное. Но, в отличие от драматического, оно состоит главным образом из движений исторических событий, а также из чувств персонажей, вовлеченных в них.

В таком случае схема эпического действия будет выглядеть так:

 

Схема № 31

 

Как писал С. Эйзенштейн об «Американской трагедии» Т. Драйзера, которую он собирался экранизировать: «Роман его — это девяносто девять процентов изложения фактов и один процент отношения к ним»[121].

Таково свойство истинно эпического автора.

Оно в стремлении быть объективным, в отсутствии с его стороны непосредственно выраженного личного взгляда на события и людей, о которых он повествует.

Подобное эпическое спокойствие находим мы у Гомера, у безымянных авторов исландских саг, у Нестора-летописца.

Законченный образ истинно эпического сказителя создал А. Пушкин в «Борисе Годунове» — в сцене «Келья в Чудовом монастыре (1603)»:

«Пимен
(пишет перед лампадой).
Еще одно, последнее сказанье —
И летопись окончена моя,
Исполнен долг, завещанный от Бога
Мне, грешному. Недаром многих лет
Свидетелем Господь меня поставил
И книжному искусству вразумил;
Когда-нибудь монах трудолюбивый
Найдет мой труд усердный, безымянный,
Засветит он, как я, свою лампаду —
И, пыль веков от хартий отряхнув,
Правдивые сказанья перепишет,
Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу...»
(Курсив в монологе мой — Л. Н.)

 

Обратите внимание: подлинно эпический автор настаивает не только на отсутствии собственной интерпретации «правдивых сказаний», свидетелем которых он был, но даже на своей безымянности.

Увы, создателям эпических произведений нового времени подобная бесстрастность удается в меньшей степени: в «Войне и мире» Л. Толстого или в «Иосифе и его братьях» Т. Манна авторы не могут удержаться от выраженного отношения к историческим событиям и лицам. То же самое мы наблюдаем и в эпических фильмах — таких как «Александр Невский» С. Эйзенштейна, «Освобождение» Ю. Озерова или «Огнем и мечом» (1999) Е. Гофмана.

Ингмар Бергман завидовал тем тысячам мастеровых и художников, которые воссоздали Шартрский собор (эпическое действие!). В статье «Как делается фильм» он писал: «Имена их остались неизвестными, и никто до сих пор не знает, кто же построил Шартрский собор». И в самом конце статьи знаменитый на весь мир режиссер заявляет, что он «хотел бы быть одним из строителей храма, что вознесется над равниной»[122].

 

Повествовательное действие

Исторически повествовательный род литературы выделился, как мы уже говорили, из рода эпического. На смену эпическому сказанию пришли романы, повести, новеллы, рассказы.

В кинематографе повествовательный вид сюжета занял ведущие позиции после Второй мировой войны — с конца 40-х и до 60-х гг. прошлого века. Мир был поражен итальянскими фильмами, созданными в стиле неореализма, с их подробным рассказом о каждодневных трудностях в жизни простых людей.

В этих фильмах не было:

— драматического единого конфликта,

— героя, стремящегося к цели, несмотря ни на что,

— экстраординарных событий, напряженного действия,

— митингов, демонстраций, сражений.

А было:

— предельное жизнеподобие,

— тонко воссозданная атмосфера времени и места действия,

— любовно-пристальный взгляд на реалии обыкновенной жизни маленького человека.

Какое единое драматическое действие и какие исторического масштаба события вы найдете в фильме сценариста Ч. Дзаваттини и режиссера Витторио Де Сика «Похитители велосипедов» (1948, премия «Оскар»)? Бедный человек, у которого украли велосипед — единственное, чем он мог заработать на пропитание своей семьи, ходит в поисках пропажи по городу вместе со своим маленьким сыном. Встречается с разными людьми, а велосипед так и не находит. Отдельные эпизоды и сценки в картине были скреплены остро ощущаемым зрителями любовно-сочувственным отношением авторов фильма к своему попавшему в беду герою. Признаки повествовательного сюжетного построения можно было найти и в других неореалистических фильмах, таких как «Умберто Д» (1951) В. Де Сика, «Дорога надежды» (1950) П. Джерми, «Рим, 11 часов» (1952) Дж. Де Сантиса и во многих подобного рода картинах.

Фильмы, в основе которых лежал повествовательный сюжет, появлялись в кинематографе других стран и ранее. В советском кино: картины М. Донского по трилогии М. Горького «Детство» (1938), «В людях» (1939), «Мои университеты» (1940) (кстати, по признанию итальянских неореалистов работы М. Донского оказали на них существенное влияние). Черты повествовательного построения сюжета преобладали в фильмах сценариста Е. Габриловича и режиссера Ю. Райзмана: «Последние дни» (1937), «Машенька» (1942); в картинах С. Герасимова «Семеро смелых» (1936) и «Учитель» (1939). Можно вспомнить и американские фильмы тех лет: «Хлеб наш насущный» (1934) К. Видора или картины Дж. Форда «Гроздья гнева» (1940) и «Как зелена была моя долина» (1941).

Но в итальянских неореалистических фильмах рассматриваемый нами вид сюжета воплотился наиболее последовательно и ярко. Это привело к тому, что связанное с ним направление в мировом кинематографе стало в 50-е гг. главенствующим.

В Японии, например, возникло движение «независимых». Режиссеры, входящие в него, не скрывали того, что находятся под влиянием итальянского неореализма, только свой стиль некоторые из них называли «реализмом без слез». Вершинами этого направления в японском кино того времени можно считать «Токийскую повесть» (1953) Я. Одзу и, конечно, «Голый остров» (1960) К. Синдо.

Неореализм оказал сильнейшее влияние и на послевоенное поколение молодых советских кинематографистов. Фильмы «Луржда Магданы» (1955, приз МКФ в Каннах) режиссеров Т. Абуладзе и Р. Чхеидзе, «Весна на Заречной улице» (1956) Ф. Миронера и М. Хуциева, «Человек родился» (1956) В. Ордынского, «Дом, в котором я живу» (1957) Л. Кулиджанова и Я. Сегеля, «Дело было в Пенькове» (1958) С. Ростоцкого, «Баллада о солдате» (1959) Г. Чухрая — рассказывали об обычной жизни обычных людей; их сюжеты основывались не на драматических, а на повествовательных действиях.

Новая система сюжетосложения встречала в нашей стране сопротивление со стороны кинематографического начальства и сторонников взгляда на природу фильма как на исключительно драматическую. Молодых сценаристов и режиссеров обвиняли в подражательстве иностранцам — итальянским неореалистам, в «мелкотемье», в «дедраматизации», в «бесконфликтности», в отсутствии в их работах «крупных характеров». Многие замечательные замыслы по этой причине так и остались, увы, неосуществленными.

И все-таки новые виды сюжетного построения картин продолжали воплощаться. В 60-е гг. создаются картины: «Сережа» (1960) режиссеров Г. Данелия и И. Таланкина, «Застава Ильича» (1965) М. Хуциева и его же «Июльский дождь» (1967), «Крылья» (1966) Л. Шепитько, «Три дня Виктора Чернышева» (1966) М. Осепьяна, сценарии (поставленные и непоставленные) Г. Шпаликова и его фильм «Долгая счастливая жизнь» (1967, приз фестиваля авторского кино в Бергамо) — сюжеты всех этих вещей были основаны не на драматических, а на повествовательных и лирических действиях.

Как сказал когда-то В. Шкловский: «Создание новых систем сюжета, сменяющие старые, — великая давняя задача»[123].

Новый опыт вызвал и соответствующее теоретическое осмысление. Убежденный в прошлом сторонник драматического построения киносюжета В. Туркин в 1958 г., упомянув статью В. Белинского, уже признает: «Драматургия кино располагает средствами всех трех поэтических родов — повествования, драмы и лирики»[124].

В 1966 г. в издательстве «Искусство» выходит в свет талантливая книга молодого киноведа Виктора Демина, которая так и называлась — «Фильм без интриги». Основываясь на особенностях чеховской драматургии и новых способах сюжетосложения в советских и зарубежных фильмах, В. Демин писал: «Тесно связано имя Чехова с тем своеобразным направлением в сегодняшней кинодраматургии, которое мы условно обозначим как тенденцию к фильму без интриги. С некоторых пор все больше фильмов и у нас и за рубежом презрительно игнорируют стандартные нормативы сюжетосложения»[125].

Параллельно с работой В. Демина автор данного учебника пишет и защищает в 1966 г. кандидатскую диссертацию, главной задачей которой было: основываясь на широком современном кинематографическом материале, как зарубежном, так и отечественном, доказать наличие в нем разных видов сюжетосложения. Те же идеи были изложены и в написанной на основе диссертации книге «Течение фильма. О кинематографическом сюжете» (издательство «Искусство», 1971).

Дальнейшее развитие мирового киноискусства только подтверждало положение: в кино существуют и развиваются разные виды и способы построения сюжета, в том числе и тот из них, который можно назвать повествовательным. Фильмы режиссера А. Германа «Двадцать дней без войны» (1977) и «Мой друг Иван Лапшин» (1984), картины американских режиссеров: Б. Рейфельсона «Пять легких пьес» (1970), Д. Шацберга «Пугало» (1973, главный приз МКФ в Каннах), «Последний наряд» Х. Эшби (1974) — доказывали это с блеском.

И в последующее время работы американцев — К. Тарантино, Д. Джармуша, Р. Олтмена и других содержали явные признаки повествовательности. Интересно отметить: в фильме Д. Джармуша «Более странно, чем в раю» (1984, пр. МКФ в Каннах за дебют) герои отправляются на просмотр именно фильма Ясудзиро Одзу «Токийская повесть» — это можно было воспринять как манифест молодого режиссера.

Все перечисленные в данном разделе фильмы отличало от картин драматических и эпических одно важное свойство — большая доля непосредственного присутствия авторов в действиях, из которых складываются сюжеты их произведений.

Таким образом:

Повествовательное действие — это такое действие, которое состоит не только из выраженных внешне чувств и стремлений персонажей, но и в не меньшей мере из чувств и мыслей автора по отношению к изображаемому в фильме материалу действительности.

И вторая особенность повествовательного действия, отличающая его от эпического:

Повествовательное действие содержит в себе не важные исторические события, а частные интересы отдельного человека и небольших групп людей на фоне конкретного времени, в котором они живут.

Схематически характер содержания повествовательного действия можно изобразить так:

 

Схема № 32

 

«Рассказчик присутствует в истории, но он не есть история... он находится также и вне ее и благодаря своей двойственной природе имеет возможность ее объяснять»[126].

Существуют две группы кинематографических средств, обеспечивающих возможность присутствия автора в фильме.

Первая группа: внешние звукозрительные и монтажные средства.

К тому, что уже говорилось о них, можно добавить:

1. Применение субъективной авторской камеры, которая так активна, например, в картинах, созданных участниками объединения «Догма» — взять хотя бы фильмы Ларса фон Триера «Рассекая волны» и «Идиоты» (1998).

2. Напряженное созерцание автором пребывания предметов во времени — прежде всего в картинах А. Тарковского. (А. Тарковский на своих лекциях спрашивал: что такое действие? И отвечал: «Действие — это форма существования предметов и реального мира во времени. Вот и все, не более того»[127]).

3. Закадровая речь от автора; в фильме «Мой друг Иван Лапшин», например: автор повествует, объясняет, прослеживает ход времени и ход событий: «В марте мы с отцом открывали окна... Я помню, как вернулся Лапшин и как сразу же зазвонил телефон...»

4. Особые способы подачи диалогов:

— нарочитая их обрывочность и «перебиваемость» одних реплик другими («Мой друг Иван Лапшин» — сцена дня рождения Лапшина);

— повторяемость фраз (в «Криминальном чтиве» — о массировании ног жены босса); частей диалога (в «Молчании» — разговор Анны и Юхана об их отъезде); целых монологов (монолог медсестры в «Персоне» И. Бергмана).

5. Надписи от автора:

— названия фильмов — «Мой друг Иван Лапшин» — непосредственно выраженное авторское отношение к герою;

— заголовки частей картины — «Жертвоприношение Бесс» (в фильме «Рассекая волны») или — «И вновь я видел сон» (перед каждой из восьми новелл в авторской версии фильма А. Куросавы «Сны»);

— внутриэпизодные комментирующие надписи — последняя надпись в «Парижанке» (1923) Ч. Чаплина: «Время лечит, а опыт учит быть счастливым в служении людям»; или первая надпись в его же картине «Огни рампы» (1952): «Чарующие огни рампы... Старики должны оставить их, когда приходят молодые»;

— цитаты — в картине Д. Джармуша «Пес-призрак: путь самурая» — обширные цитаты из «Книги самурая».

6. Монтажные приемы:

— подчеркнуто волевой монтажный рисунок фильма: резкие монтажные купюры в картине Ж.-Л. Годара «На последнем дыхании».

Вторая группа приемов, обнаруживающая присутствие автора в повествовательном сюжете, — глубинно-драматургические средства:

1. Построение ненормативной композиции (уже упоминавшийся ярчайший пример — композиция «Криминального чтива»).

2. Большая степень трансформации фабулы в сюжете (подробно об этом позже — в разделе «Сюжет и фабула в повествовательном сюжете»).

3. Наличие в фильме фигуры «от автора»:

— как свидетеля событий, происходящих в картине, и как рассказчика о них: в картине В. Херцога «Агирре — гнев Божий» третьестепенный персонаж — монах, пишущий дневник, отрывки из которого звучат за кадром;

— автор может присутствовать в фильме и в качестве его главного героя, которому повествователь как бы передоверил свои функции: в картинах Р. Брессона «Дневник сельского священника» (1950, приз МКФ в Венеции) и «Приговоренный к смерти бежал» (1956, приз МКФ в Каннах): весь рассказ идет от лица их героев.

4. Присутствие автора в повествовательном виде сюжета (как ни в каком другом!) выражается через любовное отношение к своим героям как к личностям. Это отношение ощущается во всем: и в атмосфере действия, и в том, каким образом подаются персонажи фильма. Автор горюет и радуется вместе с ними. Уже говорилось об этом, когда речь шла об итальянских неореалистических фильмах. Но вот картина о нашей современной российской действительности — фильм Л. Бобровой «В той стране» (1998, пр. МКФ в Берлине). Отношение автора здесь выражается через манеру подачи российских пейзажей, в создании внутрикадровой атмосферы, в построении человеческих взаимоотношений, в мягком юморе по отношению к своим персонажам, но, главное, в сильно ощущаемой любви автора к простым деревенским жителям, к земле, на которой они живут, — любви горькой, со слезами на глазах — ведь гибнут, спиваясь, прекрасные, талантливые русские люди!

Михаил Булгаков в романе «Белая гвардия» писал: «Героев своих надо любить; если этого не будет, не советую никому браться за перо — вы получите крупнейшие неприятности, так и знайте...»

Но какими средствами осуществляется авторское присутствие в повествовательном действии на стадии сценария?

Что касается глубинно-драматургических форм (композиция, сюжет и т. д.), то теми же, что и в законченном фильме. Если же говорить о выражении непосредственно-чувственного отношения автора к описываемому, то тут следует вспомнить о повествовательно-прозаических и поэтически-лирических видах ремарок. Крайним выражением авторского присутствия в сценарии является, конечно, ведение рассказа от первого лица. Вот как оно выглядит, например, в сценарии Ю. Арабова «Приближение к раю»:

«Я поглядел на стену, стараясь раздвинуть зрение так, чтобы увидеть то, что происходит за ней... Под бумагой я увидел кладку стены. Кирпичи сделались туманными, как нечистое закопченное стекло. Передо мною возникло пространство смежной комнаты. Там стояла женщина в ночной рубашке. Приложив ухо к стене, слушала, затаив дыхание, что происходит в соседней комнате, но не в той, где находился я, а в противоположной.

Заинтересовавшись, я миновал первую стену, протиснувшись и раздвинув камень...»[128]

В процитированном только что сценарии автор присутствует в самом прямом смысле — он один из его действующих лиц. В фильм «Телец» А. Сокурова этот персонаж, увы, не перешел...

Использование повествовательных способов сюжетосложения дает возможность создавать кинокартины, отмеченные отсутствием стереотипов и способностью адекватно и незамедлительно следовать за изменениями текущей жизни.

Однако ради полноты истины приходится оговориться. В какой-то момент наше отечественное кино впало в крайность. Сценаристы и режиссеры, особенно молодые, потеряли желание и умение строить драматические сюжеты. Можно вспомнить только некоторые фильмы 70–80-х гг., которые выделялись художественностью и мастерством в исполнении подобного рода сюжетов, среди них: «Калина красная» (1974) В. Шукшина, «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974) и «Пять вечеров» (1979) Н. Михалкова, «Тема» (1978) Г. Панфилова, «Осенний марафон» (1979, гл. приз МКФ в Сан-Себастьяне), «Экипаж» (1980) А. Митты, «Холодное лето 53-го года» (1987) А. Прошкина.

Впоследствии успех таких картин, как «Вор» П. Чухрая, а затем «Возвращение» А. Звягинцева давали надежду на прорыв российского кино в этом направлении.

Мастерское владение законами построения драматического сюжета необходимо:

— именно фильмы, основанные на драматических действиях, пользуются успехом у широкого зрителя;

— такого рода картины представляют в обостренном виде реальные противоречия действительности;

— драматический сюжет — это основа, как бы «азбука» построения сюжета вообще: без овладения им нельзя переходить к работе над другими видами сюжета.

 

Лирическое действие

В лирическом действии удельный вес авторских чувств и мыслей, по сравнению с повествовательным, увеличивается еще больше.

Лирическое действие — это такое действие, которое в большей своей части состоит из чувств и мыслей автора фильма, его отношения к изображаемым событиям и персонажам, в том числе и к самому себе.

Особенности лирического действия можно представить в следующей схеме:

 

Схема № 33

 

Фильмы, построенные на лирических действиях, мы находим уже в 30-х и 40-х гг. прошлого столетия. Самый яркий образец подобного рода кино — картина «Аталанта» (1934) французского режиссера Жана Виго. В советском кино преобладание в сюжетах лирических действий можно найти в музыкальных комедиях И. Пырьева «Богатая невеста», «Свинарка и пастух», «В шесть часов вечера после войны», «Кубанские казаки». Эти картины привлекали не глубиной разработки характеров персонажей, не остротой и оригинальностью драматических (комедийных) положений, но полнозвучием и яркостью лирических, авторских чувств, их напором.

Заполнением сюжета лирическими действиями отличался и фильм, созданный значительно позже, — речь идет о картине Г. Данелия, снятой по сценарию Г. Шпаликова, — «Я шагаю по Москве» (1964). Свободная по своей внутренней структуре, состоящая из большого количества самых разных и внешне почти не связанных друг с другом сцен, она объединена поэтическим ощущением радости бытия. Для кинодраматурга и поэта Геннадия Шпаликова лирическое творчество было единственно возможным. Недаром он так остро ощущал родственность своего таланта с талантом Жана Виго, которому посвятил стихотворение «О волшебном», предпослав ему следующее посвящение: «Посвящается памяти Виго, моего учителя в кинематографе, да и в жизни, хотя я его абсолютно не представляю живым»[129].

По-настоящему высокого уровня развития лирический вид сюжетосложения достиг во второй половине 50-х гг.

В фильме И. Бергмана «Земляничная поляна» (1957) почти весь сюжет картины выстроен как выражение внутреннего мира человека — во всей его сложности. Но кто подлинный герой этого произведения? Чей внутренний мир здесь раскрывается? Да, на экране в качестве главного героя картины мы видим старого, семидесятишестилетнего профессора Борга. Но какого характера взаимоотношения автора фильма с этим персонажем?

Существует такое понятие — «лирический герой».

«Лирический герой — художественный «двойник» автора, вырастающий из текста произведения... как лицо, наделенное определенностью индивидуальной судьбы и психологической отчетливостью внутреннего мира» [130].

Причем лирический герой может пребывать как за кадром (в фильме «Я шагаю по Москве», например), так и в кадре — на экране.

Героя фильма «Земляничная поляна» можно назвать лирическим героем, выведенным из-за кадра на экран. Хотя он и по возрасту, и по профессии чрезвычайно отличался от автора картины — И. Бергмана. Но сам режиссер признавался, что старый профессор — он сам, Ингмар Бергман, что Исак Борг — это его alter ego.

В «Земляничной поляне» Бергман напрямую выражал свои чувства, свои тревоги и страхи, свои светлые воспоминания и надежды — именно из этих лирических действий в большей части составлен сюжет картины. Но чтобы обострить выражение собственных чувств и подсознательных душевных движений, режиссер поставил своего «двойника» в пограничную ситуацию — на порог между жизнью и смертью.

Бо´льшая часть лирических действий в этом фильме выражена в форме снов и вид е ний.

Но что такое «видение»? Каковы особенность и сущность этого кинематографического средства? Что выражают видения? Сознание? Но для этого они слишком нелогичны. Вспомните первый сон профессора: часы без стрелок, он и его двойник, лежащий в гробу; или видение Борга — он, старый, разговаривающий на земляничной поляне со своей юной любовью — Сарой.

Может быть, видения выражают чувства персонажей и автора? Да, эмоциональный элемент в видениях существенен. Но, кроме чувств, мы находим в них изображение такого состояния человеческой психики, который называется — подсознанием. (Вспомните наши рассуждения о четвертой, глубинной ипостаси образа человека.)

Впечатления жизни или плоды воображения живут в душе человека в виде картин, в виде представлений о чем-либо. В обычном случае психическая деятельность человека на этом не заканчивается — он или осмысливает свои представления, или их забывает.

Однако бывает, что работа человеческой психики на какое-то время теряет контролирующую силу сознания. Впечатления от жизни, картины действительные и воображаемые начинают жить и развиваться в душе человека каким-то своим, не подвластным ему путем. Чаще всего это происходит во время сна, когда рассудок отключен. Но то же самое может происходить и во время бодрствования, когда психика человека переживает состояние сильного потрясения или когда он находится на грани безумия.

«Когда рассудок спит, рождаются чудовища» — такой офорт есть у великого испанского художника Гойи.

В «Крейцеровой сонате» Л. Толстым с замечательной силой и точностью воссоздано интересующее нас в данном случае состояние человеческой души. Герой повести в припадке ревности спешит домой к жене: «С тех пор, как я сел в вагон, я уже не мог владеть своим воображением, и оно, не переставая, с необычайной яркостью начало рисовать мне разжигающие мою ревность картины, одну за другой и одну циничнее другой, и все о том же, о том, что происходило там, без меня, как она изменяла мне. Я сгорал от негодования, злости и какого-то особенного чувства упоения своим унижением, созерцая эти картины, и не мог оторваться от них; не мог не смотреть на них, не мог стереть их, не мог не вызывать их».

Герой повести пытается призвать на помощь разум: «Я сел, желая спокойно обдумать, но тотчас же вместо спокойного обдумыванья началось опять то же: вместо рассуждений — картины и представления».

«Вместо рассуждений — картины и представления» — таково наиболее краткое определение видений как формы действий, выражающих подсознательные движения в человеческой душе.

«Видения» говорят о человеке правду, причем раскрывают такие стороны его психики, которые другими способами раскрыть невозможно. Как выразился Аксель — герой фильма Э. Кустурицы «Сон Аризоны»: «Отец мне говорил: если ты хочешь заглянуть в душу кому-нибудь по-настоящему, ты должен спросить его, что ему снится».

Сам по себе способ изображения определенных сторон внутренней жизни человека через его видения — не нов, он использовался в литературе и в живописи с давних времен. Но где как не в кинематографе подобные «картины и представления» могут быть воплощены в самой что ни на есть непосредственной форме, то есть именно в такой, в какой они существуют в душе человека — в виде движущихся и звучащих, но не вещественных, а как бы теневых фигур и предметов. «Сценарий следует увидеть, как сон», — утверждал еще в 20-е гг. прошлого века писатель И. Эренбург. Картинки на экране — это как бы сама жизнь, но жизнь, не существовавш


Поделиться с друзьями:

История создания датчика движения: Первый прибор для обнаружения движения был изобретен немецким физиком Генрихом Герцем...

Индивидуальные очистные сооружения: К классу индивидуальных очистных сооружений относят сооружения, пропускная способность которых...

Своеобразие русской архитектуры: Основной материал – дерево – быстрота постройки, но недолговечность и необходимость деления...

Автоматическое растормаживание колес: Тормозные устройства колес предназначены для уменьше­ния длины пробега и улучшения маневрирования ВС при...



© cyberpedia.su 2017-2024 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.125 с.