Методические принципы исследований стресса — КиберПедия


Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Методические принципы исследований стресса



Исследования стресса направлены на изучение общих, иеспе-цифических симптомов адаптации. Эти симптомы полнее и отчетливее проявляются при действии па человека экстремальных для него стрессогенных факторов. Анализ физиологических, психологических и т. д. процессов в экстремальных условиях, как показал Г. Селье и др., успешно проводится, когда внимание исследователей обращено прежде всего на общие, неспецифические проявления адаптации, т. е. с позиции копцепции стресса. Иными словами, изучение стресса эффективнее, когда он возникает при экстремальных нагрузках, а реакции на такие нагрузки целесообразно анализировать с позиции концепции стресса. Отсюда проистекают две особенности исследований стресса: их направленность на получение данных, способствующих обобщенному пониманию объекта исследований, и то, что этим объектом часто оказываются критические состояния человека. Указанные особенности обусловлива-

ем


ют ряд организационно-методических принципов, которых следует придерживаться при проведении исследований стресса.

Среди них можно прежде всего обозначить принципы, касающиеся отношения к человеку, участвующему в эксперименте в качестве обследуемого, испытуемого, испытателя, т. е. как носителя объекта исследования стресса.

Первое — это гуманность отношений к человеку, испытывающему стресс, возникший либо по не зависящим от данного исследования причинам и ставший объектом изучения либо намеренно созданный для его изучепия в ходе данного исследования. Устремления исследователя к накоплению экспериментальных данных необходимых для решения в конечном итоге проблем устранения неблагоприятных проявлений стресса, могут потребовать создания таких проявлений у испытуемого. При этом действия исследователя не должны противоречить этическим правилам, социокультурным нормам как самого исследователя, так и обследуемого человока, должны учитываться его этнические и традиционные установки; исследователю следует также принимать во внимание индивидуальные привычки обследуемого, его желания и настроения.

Участие обследуемого в экспериментах с экстремальными воздействиями должно быть добровольным. Его следует оповестить об особенностях и последействиях экстремальных воздействий. Ото оповещение должно осуществляться в виде, оптимально приемлемом для обследуемого, т. е. в соответствии с его эрудицией и так, чтобы само такое оповещение не превратилось в неблагоприятный стрессогенный фактор, выходящий за рамки исследования. Конечно, следует возможно полнее учитывать влияние любого такого оповещения наряду с собственно стрессогеиным фактором на ход эксперимента на стрессовые реакции обследуемого. Должно также учитываться влияние на развитие стресса факторов, побуждающих обследуемого участвовать в эксперименте со стрессогенпыми воздействиями.



При проведении экспериментов исследователь стресса должен действовать в соответствии с установленными правилами и положениями (имеется в виду, что положение о проведении того или иного исследования стресса разработано и утверждено компетентными лицами). Исследователь стресса должен обладать нравственной зрелостью, этикой поведения и общения в ходе эксперимента, он должен постоянно осознавать всю меру своей моральной и юридической ответственности за духовную и физическую сохранность обследуемого человека.

Является дискуссионным вопрос о целесообразности самому исследователю участвовать в экспериментах со стрессом в качестве


испытуемого, т. е. подвергаться экстремальным воздействиям. Мы всегда положительно решали данный вопрос, участвуя в первом эксперименте каждой новой серии. Целью было выявление новых элементов интраспективно идентифицируемых проявлений стресса, апробация субъективных эффектов от побочных действий методов регистрации показателей стресса, обнаружение порождаемых стрессом у испытуемых склонностей к диссимуляции и агравации симптомов стресса и, наконец, для создания «сбалансированности» моральной ответственности за испытуемого, подвергаемого экстремальным воздействиям, и права подвергать его этим воздействиям. Можем сказать, что наличие у исследователя такой субъективной «сбалансированности» способствует снижению у испытуемых эффекта феномена «первооткрывателя» (часто резко деформирующего проявления стресса), а также снижению у испытуемых, участвующих в последующих экспериментах, тенденций к агравации или к диссимуляции симптомов стресса. Иными словами, когда испытуемые знают, что исследователь сам испытал действие стрессора, то у них снижается склонность к вольной и невольной агравации и диссимуляции стресса.



Необходимо наличие инструкций, регламентирующих влияние персонала, обслуживающего эксперимент, на испытуемых. Непроизвольное или несдерживаемое сопереживание с испытуемым, у которого стресс, или, напротив, брезгливость, пеприязпь к нему из-за возникших у него вегетативных либо психических стрессовых реакций — все это частый атрибут экспериментов со стрессом.

Можно назвать ряд методических принципов, касающихся организационной структуры экспериментальных исследований стресса. Сложная картина психологического стресса может быть адекватно понята только при анализе достаточно многих его проявлений. Это делает целесообразными комплексные исследования стресса с одновременной или поэтапной регистрацией многих его симптомов. Проведение комплексных исследований делает необходимым объединение усилий исследователей разных специальностей, что требует решения проблем: общего языка, единой методологии, определения ценностной иерархии тех или иных специализаций исследования и т. д.

Трудность организации комплексных исследований стресса и часто большая их стоимость, а также факторы риска, создающие моральную «стоимость» этих исследований,— все это делает такие исследования в той или иной степени уникальными. Это вынуждает к особому отношению к «массиву» данных, получаемых в этих исследованиях, к их прогнозированию и к их обработке. При организации таких исследований должно использоваться поэтапное их проведение: теоретическое моделирование экспериментов, затем


широкий круг лабораторных исследований с фрагментарным решением частных задач, стоящих цри изучении данной формы стресса, и, наконец, ограниченная по объему серия экспериментов при действии экстремального фактора в натурных или в возможно более сходных с ними условиях.

Следует применять поэтапное («ступенчатое») нарастание экстремального фактора, если это возможно. При поэтаппом его увеличении уменьшается риск того, что обследуемый (испытуемый) человек внезапно окажется при действии сверхдопустимого экстремального воздействия. Кроме того, когда все более и более сильно действующий на человека экстремальный фактор используется в следующих один за другим экспериментах, когда после каждого из них проводится анализ полученных данных и определяется риск дальнейшего увеличения экстремальности воздействия, тогда происходит своего рода обучение исследователя-учепого пониманию и прогнозированию стресса. Это снижает риск эксперимента и увеличивает возможность всестороннего и глубокого изучения стресса.

Уникальность и рискованность исследований стресса делают особо значимым динамическое, оперативное управление экспериментом, что способствует не только снижению риска, величины стоимости эксперимента, оптимизации качества экспериментальных данных, но и интенсификации творческого процесса познания объекта исследований (при наличии к тому предпосылок со стороны исследователя).

Эксперименты с использованием экстремальных факторов требуют от исследователя постоянного внимания к проблеме формирования и управлепия психологическими установками испытуемых, их отношения к цели исследования, к себе (к себе самому, к своему прошлому, настоящему, будущему, к своим близким и др.), к исследователю (к персоналу, обслуживающему эксперименты), к экстремальному фактору, к вознаграждению за участие в эксперименте, к порядку организации эксперимента и т. д. «Любой психологический эксперимент можно рассматривать как общение экспериментатора и испытуемого, имеющее известную предысторию в экспериментальном замысле, реализующемся в форме схемы эксперимента» [89, с. 281. Эффект такого общения может быть более значительным, когда в схеме эксперимента присутствует стресс. Потому что при стрессе может возрастать зависимость поведения испытуемого от действий экспериментатора. Эта зависимость часто качественно меняется в ходе развития стресса, т. е. в ходе эксперимента. Из-за этого норму поведения при стрессе нельзя задать испытуемому инструкцией, прямо указывающей эту норму-Так, например, при необходимости регламентированного поведе-

'.7


иия, деятельности испытуемого при стрессе следует учитывать динамику изменений мотивации у него в разных фазах стресса изменений его волевых устремлений, изменений понимания им задания. Важным может стать увеличение при стрессе чувствительности к факторам, побуждающим испытуемого к той или иной активности (т. е. к разной степени активности либо пассивности). При этом у него возникают или усиливаются желание «достигнуть!», если стрессор — «пряник», или желание «избежать!», если стрессор — «кнут». Эти желания могут «противоборствовать», одно из них может доминировать или быть абсолютным. Следует помнить и то, что такие гкелания могут испытуемым (обследуемым) осознаваться, не осознаваться и осознаваться в инвертированном виде.

Для получения данных о полном наборе признаков стресса, о частоте их распределения и т. д., учитывая индивидуальные различия стресса, необходимо привлечение к исследованию той или иной формы стресса достаточного количества (достаточной совокупности), обследованных (испытуемых, испытателей). По нашим данным, при изучении так называемого рефлекторно-эмо-ционального стресса ври действии кратковременных, достаточно сильных экстремальных факторов достаточной совокупностью является 200-300 человек Ц23, 126].

При изучении стресса широко используются различные способы моделирования стрессогенных условий с их редукцией в целях упрощения организации и удешевления исследований. Однако при чрезмерном «редуцировании» стрессора может быть не достигнут уровень его стрессогегшости, «включающий» стресс во всей полноте. При этом наблюдение частных его проявлений может привести исследователя к ошибочному представлению об общих стрессовых закономерностях адаптации. Такой же результат может быть при методически недостаточно оснащенном или методически неточно нацеленном исследовании стресса, при регистрации побочных частных эффектов экстремальных воздействий. Исследование стресса требует соблюдения ряда условий при моделировании вызывающих его факторов.

В эксперименте должна создаваться субъективная реальность для обследуемого (испытуемого) экстремальности действующего фактора, такого, как опасность, болезненность, неожиданность, критическая интенсивность или продолжительность, эмоциоген-ность и т. п.

Необходимо поддерживать стрессогенный уровень воздействия. Следует учитывать изменение этого уровня в развитии адаптации.

Динамика стресса, его этапность, фазность реализуются на


протяжении часов, суток, недель, месяцев и т. д. Для корректного изучения стресса необходима достаточная продолжительность исследования его проявлений. Во всяком случае, для получения сколько-нибудь полной картины стресса нельзя ограничивать его исследование продолжительностью рабочего дня.

Перечень рассмотренных выше методических принципов исследований стресса может быта, и расширен, и детализирован.

Экстремальные воздействия и стрессоры

«Понятие — экстремальные факторы окружающей среды,— пишет А. Г. Кузнецов,— очевидно, утвердилось в литературе в годы второй мировой войны как результат естественного стремления представителей научной медицины выделить разрушительные факторы военного времени в особую категорию факторов, воздействие которых на организм вызывает напряжение и перенапряжение нервных процессов. В печати этот термин начал регулярно появляться в послевоенные годы в связи с разработкой проблемы стресса и развитием исследований в области прикладной физиологии» (290, с. 6]. Понятие «экстремальные факторы» предполагает, что эти факторы небезразличны для организма, более того, что они вызывают в нем предельно допустимые по тем или иным сооб ражепиям изменения. Вместе с тем следует помнить, что «внешняя ситуация способствует лишь выявлению адекватности или неадекватности функциональных, в том числе психических, возможностей человека в процессе выполнения той или иной деятельности» [204, с. б]. Очевидно, что термин «экстремальные воздействия» может быть использован только как сопряженный с понятием «экстремальное состояние», менее распространенным и часто отождествляемым с понятием «стресс».

Понятие «экстремальное» состояние предполагает определение какого-то «предела» психологических и физиологических адаптационных преобразований. Большие возможности адаптации человека затрудняют определение этого «предела». Конечно, прежде всего, следует иметь в виду предел существования организма, индивида, т. е. начало его разрушения, гибели. Но этому «предельному» состоянию умирания, деструкции всего организма или его элементов, как правило, предшествует ряд адаптационных состояний, характеризующихся включением аварийных, защитных механизмов, направленных на предотвращение умирания, па ликвидацию или избегание действия опасного, вредоносного фактора. В ряду этих состояний можно выделить еще один предел, т. е. предельное состояние. Это так называемое третье состояние, про межуточное между нормой и болезнью. Его иногда называют


экстремальным. Показателем такого состояпия могут быть «вцут. риорганизменные» сигналы к сознанию человека, вызывающие у него неприятные, болезненные ощущения, побуждающие человека избегать обусловливающего их фактора. Это нервый субъективный показатель наличия экстремальных воздействий на человека. Он может иметь градацию от слабо заметных неприятных ощущений до чувства непереносимой болезненности. В качестве второго показателя экстремальности воздействия на человека часто используется показатель его дееспособности (работоспособности), недопустимо снижающейся при воздействии па человека, т. е. при экстремальном воздействии. Наконец, широко используются так называемые «объективные» показатели состояния человека, устанавливаемые на базе регистрации физиологических процессов. Воздействия, обусловливающие критические состояпия, идентифицируются как экстремальные. Приоритет тех или иных показателей при диагностике экстремальных воздействий (т. е. показателей самочувствия, дееспособности или «объективной» регистрации физиологических процессов) диктуется теми или иными прагматическими устремлениями исследователей.

Основываясь на разработанной В. II. Казначеевьтм классификации условий окружающей среды, требующих адаптации организма, А. Г. Кузнецов предложил дифференцировать экстремальные и неэкстремальные условия в зависимости от степени их адекватности врожденным и приобретенным свойствам оргапизма [105, 290]. Ц. П. Короленко указывает, что понятие «экстремальные условия» охватывает «чрезвычайно сильные воздействия впеш-ней среды», которые находятся на грани переносимости и могут вызывать нарушения адаптации» [153, с. 15]. Он рассматривает физические, физико-химические и социально-псрьхологические экстремальные факторы. В группе последних им выделены факторы, отличающиеся «гипостимуляцией», и факторы, действующие по типу «гиперстимуляции». Он подчеркивает, что «адаптация человека к экстремальным условиям ео многом определяется существующими у него высшими адаптивными психофизиологическими уровнями. Примепение тех или иных адаптационных стратегий обусловлено в большой мере особенностями психического склада человека» (Там же, с. 50). Автор отмечает, что среди этих особенностей важными являются экстравертированность или йнВ травертированность человека, рассматриваемые в мыслительном, чувственном, сенсорном, интуитивном планах. «Понятие экстремальности пе может быть абсолютным и имеет вероятностную природу. Таким образом, к экстремальному может быть отнесено такое значение фактора, которое с определенной вероятностью вызывает появление того или ипого состояния. Величина задан-


ной вероятности определяется или характеристикой заданного состояпия, или условиями трудовой деятельности» [191, с. 627]. В цитированной работе В. И. Медведева выделены два основных типа условий, делающих ситуацию экстремальной: физические и информационно-семантические.

Относительно определения критериев «предельного» состояпия в настоящее время нет общепринятого мнения. В определении экстремальности В. И. Медведев исходит из представлений о существовании двух видов состояний — как бы допредельного и запредельного. Первое -- состояние «адекватной мобилизации» — характеризуется полным соответствием степени мобилизации и напряжения функций требованиям, предъявляемым данными условиями. Эти требования определяются экспериментатором эмпирическим или расчетным путем исходя из его знаний механизмов функционирования организма и структуры рабочего процесса. Состояние адекватной мобилизации может нарушаться под влиянием внешних и внутренних условий. Результат — переход в состояние «динамического рассогласования». Оно характеризуется тем, что физиологические или психологические, поведенческие реакции не обеспечивают в задаппой мере жизнеспособности и работоспособности индивида. По мнению цитируемого автора, более частым бывает сметанный тип ответа, когда первичное изменение физиологических реакций является поводом к последующему изменению поведенческих реакций, может быть и обратная последовательность.

Разрабатывая концепцию стресса первоначально на основе изучения патофизиологических проявлений (патофизиологических моделей) этого синдрома, оценивая факторы, вызывающие стресс, Г. Селье писал: «Мы'не видели вредных симптомов, которые не могли бы вызвать наш синдром» [214, с. 581. В последующем была обнаружена возможность использовать основные положения концепции стресса при анализе**различных форм функционального «напряжения» организма, в том числе далеко не достигающих допустимого предела. В связи с таким расширением представлений о стрессе расширилось понятие «стрессор». Им могли стать не только вредные, но и полезпые для организма факторы.

Отвечая на вопрос, каким образом разные факторы могут вызывать одинаковые проявления стресса, т. е. объясняя неспецифическое действие разных стрессоров, Г. Селье указывал, что для развития стресса нужно сочетапие воздействий. Он отнес стресс к категории так называемых илюрикаузальных (многопричипных) синдромов. Для них, а ими могут быть и патологические синдромы, характерно, что «целая совокупность обусловливающих (сенсибилизирующих) факторов может таким образом подготовить орга-


низм, что он будет отвечать на разные выявляющие агенты стере-отшшчной реакцией, характер которой можно предсказать» [242, с. 80]. В связи с тем что плюрикаузальное состояние не проявляется до того, как начнет действовать весь комплект факторов, необходимый для его развития, возможно ошибочное представление о его причине. «Как правило, конечное звено, завершающее набор патогенных условий (и, следовательно, дающее возможность проявиться самому заболеванию), производит на нас впечатление решающего фактора, в то время как на самом деле оно имеет не более существенное значение, чем все остальные» (Там же).

Таким образом, развитию неспецифического адаптационного синдрома — стресса, по мнению Г. Селье, должен предшествовать целый ряд факторов экзогенных и эндогенных, казалось бы, не! являющихся стрессорами сами по себе. Поэтому болезни адаптации, возникающие в результате стресса (например, язвенная болезнь желудка, инфаркт миокарда, нефросклероз, гипертоническая болезнь и др.) могут быть далеко не у каждого человека, подвергшегося действию идентичного «ключевого» стрессора.

Гансом Селье были разработаны понятия интенсивности и специфичности стрессобразующих факторов. Стрессор малой интенсивности, не способный вызвать стрессовое состояние, повышает устойчивость организма к действию такого же или любого другого сильного стрессора. Стрессор, обладающий в силу своей небольшой интенсивности местным действием, вызывает местный адаптационный сипдром, т. е. локальные проявления стресса, которые во многом напоминают генерализованный стресс. Возрастающий по интенсивности стресс-фактор, увеличивая локальные проявления стресса, может вызвать генерализованный стресс, который, возникнув, начинает тормозить локальный стресс. Таким образом, местный и генерализованный адаптационные синдромы находятся в сложных взаимоотношениях.

По мнепию Г. Селье, всякий стимул, вызывающий адаптационные реакции организма, обладает специфическим и неспецифическим действием. Однако «недостаточно различать специфические и неспецифические поражения. Следует признать, что существуют разные степепи специфичности. Некоторые изменения индуцируются многими агентами, другие лишь несколькими... Чем больше число рецепторов, реагирующих на данный [агент, тем менее специфично его действие» (Там же, с. 83—84).

Указанные закономерности стрессоров были обнаружены на патофизиологических моделях стресса. В какой мере эти закономерности имеют аналоги в структуре психологических стрессоров в настоящее время, сказать трудно. Изучение стресса с позиций


физиологии и патологии, опередившее психологические исследования этого синдрома, обусловило лучшую изученность физиологических компонентов стресса по сравнению с психологическими его проявлениями.

Обобщая взгляды многих авторов на сущность психологического стрессора [98, 12В, 153,156, 168,170, 191, 204, 220, 228, 253, 269, 271 и др.], можно сказать, что стрессогенная ситуация предъявляет человеку требования, воспринимающиеся им либо как превосходящие его возможности ответить на них, что ведет к дистрессу, либо как позволяющие реализовать свои возможности ответить на эти требования и благодаря этому достигнуть желаемых последствий. При атом играет роль субъективная неопределенность требований и возможности им отвечать, а также субъективная значимость (положительная или отрицательная) последствий ответа [98, 123, 153, 156, 168, 170, 191, 204, 220, 228 и др]. Это — определение стрессора как степени соответствия компонентов системы «человек—среда». Предлагают различать б этой системе требования среды к человеку и требования человека к среде. Реальное или потенциальное неудовлетворение и тех, и других требований ведет к дистрессу, их удовлетворение способствует возникновению эустресса. Возможны ситуации, когда одно и то же событие может одновременно порождать и удовлетворенность, и неудовлетворенность человека. Такого рода конфликт между стрессорами «первого уровня» может стать стрессором «второго уровня».

Указанные схематические представления стрессогенных условий во многом тождественны схематическим концептам амоцио-генных факторов [156, 238, 243 и др.]. И это не случайно, так как одним из компонентов стресса всегда оказываются те или иные эмоции.

Следует сказать, что, присваивая стрессору название, используют название доминирующей особенности действующего фактора либо название процесса, преобладающего в развитии стресса при действии данного стрессора. Это позволяет при обозначении стрессора в одних случаях отметить его особенности, в других — основные эффекты его воздействия на организм.

«Загадочность» стрессоров. Исследования экстремальных факторов могут потребовать привлечения к ним специалистов разных профессий. При слабости междисциплинарной эрудиции преобладание одного из профессиональных подходов к анализу стрессора может создать одностороннее его понимание, подменяющее понимание целостной его сущности. Например, концептуализация гравитоинерционных стрессоров (невесомость, ускорения и т. п.), т- е., как казалось, «чисто физических» факторов, долгое время осуществлялась с позиций физики, математики, Это приводило к


неточному истолкованию причин и функциональных механизмов возникновения неблагоприятных последствий указанных стрессоров и к рекомендациям неэффективных способов купирования этих эффектов. Стрессор окружался ореолом неразгаданности, чрезвычайности.

Приведем примеры. В связи с подготовкой и организацией космоплавания внимание ученых было привлечено эффектами действия на человека невесомости. На протяжении многих лет эти эффекты сопоставлялись с физическим ее описанием. Если для интерпретации отдельных физиологических реакций в невесомости этого, казалось бы, было достаточно, то пониманию целостного реагирования оргапизма это мешало. Без определения психологической сущности невесомости невозможно правильно интерпретировать не только ее психологические эффекты, например пространственные иллюзии в невесомости, невозможно верное истолкование такого сложного физиологического синдрома, как «болезнь укачивания», возникающего у многих людей при гравитоинерционных стрессорах и т. д.

Следует рассматривать два типа психологического, «информационного» воздействия невесомости [123, 126]. Первый связан с исчезновением действия силы тяжести. Второй — это воздействия, возникающие при каждом движении субъекта в качественно новой (без постоянного действия силы тяжести) пространственной среде.

Экстремальность «информационного» воздействия первого типа при невесомости может возпикать в основпом вследствие: 1) сформированного в ходе биологической эволюции значения невесомости как сигнала о падении «вниз», т. е. об угрозе удара о землю; 2) беспрецедентного гравиторецепторного «противообраза», актуализирующегося как представление о тяге «вверх» при исчезновении действия силы тяжести; 3) «конфликта» (несоответствия) между афферентными сигналами, создающими представление о падении «вниз», и афферентацией, связанной с указанным «противо-образом», создающим представление о тяге «вверх»; 4) «конфликта» при невесомости, создаваемой в закрытой кабине, между, с одной стороны, гравиторецепторной информацией о движении (о падении «вниз» или о тяге «вверх») и, с другой стороны, зрительной и слуховой информацией о стабильности окружающего пространства и т. п.

Экстремальность «информационного» действия второго тиоа при невесомости возникает преимущественно вследствие, во-первых, многократной монотонной стимуляции центральной нервной системы. Причем стимулами здесь становятся сложные комплексы «конфликтов» между прогнозируемой (в соответствии с условиями*


когда действует сила веса) и реально возникающей в невесомости обратной афферентацией зрительной, слуховой а гравпторецеп-тош-юй модальности. Во-вторых, экстремальной становится накапливающаяся с каждым указанным выше «стимулом» информация о неэффективности комплексов адаптационного реагирования вызванных этими стимулами. Отметим, что «конфликты», указанные выше, как элементы стрессогеппой ситуации не осознаются и воспринимаются как те или иные представления об изменениях пространства. Психологическая стрессогенность певесомос-ти далеко не ограничивается описанными выше факторами.

Другим примером неполного понимания сущности гравитоинер-ционного стрессора являлось признание некоей исключительности, так называемой кориолисовой силы в возникновении кинетоза («болезни укачивания»). При этом часто упускалась из виду мнимость этой силы, которая имеет место в результате графического разложения вектора силы, действующей на тело, перемещающееся в радиальном направлении во вращающейся системе. Стрессо-генпым фактором, вызывающим кинетоз у людей при их жизнедеятельности во вращающейся среде, является длительная относительно монотонная «стимуляция», во многом сходная с описанной выше «стимуляцией», возникающей при многократных перемещениях человека в невесомости. «Стимулами» в условиях вращения служат несоответствия («конфликты») между обратной афферентацией при движениях человека, «прогнозируемой» в соответствии с обычными гравитоинерционными условиями (без вращения), и афферентацией, реально возникающей при перемещениях во вращающейся среде.

Ошибки при интерпретации стрессогенных факторов могут возникать не только в результате непонимания психологической сущности стрессора, как в приведенных выше примерах но и от неполного ее понимания. Примером может быть обращение внимания только на негативные стороны стрессора с исключением из анализа его позитивных эффектов. Подобный подход характерен для авторов, рассматривающих только неблагоприятные для человека проявления стресса. Справедливая критика такого подхода осуществлена Г. И. Косицким в его предисловии к книге Т. Кокса «Стресс» [1451.

Верному пониманию стрессора (без чего невозможна адекватная интерпретация стресса и разработка методов его купирования) способствует диалектический анализ различных его факторов: физических, психологических и т. д.

хаким образом, концепция стресса осуществляет подход к ис-ледуемому кругу явлений с поиском общего основания в виде не-специфических признаков этих явлений. Такой методологический


прием требует комплексного анализа достаточно широкого круга явлений. Глобальное распространение концепции стресса привлекло к иснользованшо указанного методологического принципа большое число исследователей, решающих задачи разных научных направлений, связанных с изученном жизни и деятельности людей. Выходя за рамки своего направления, такие исследователи вынуждены привлекать знания, принадлежащие смежным научным парадигмам, для того чтобы н соответствии с концепцией стресса иметь достаточно широкое основание для анализа собственных данных. То, что при этом сопоставляются «свои» экспериментальные данные во всем их первоначально неупорядоченном многообразии и «чужие», уже втиснутые в рамки «чужой» концептуализации, не может не сказаться на формировании признаков неснеци-фичности — специфичности, ложащихся в основание собственных представлений ученого о закономерностях стресса. Подобное углубленное его исследование создает концептуальную модель стресса, преимущественно локализованную в кругу собственных научных устремлений ученого. При этом (в согласии с принципом Гайзенберга) локальная устремленность исследователя, необходимая для углубленного проникновения в предмет исследования, снижает эффект обобщающего взгляда на место «своих» научных проблем среди смежной проблематики. То есть снижается эффективность методологического принципа концепции стресса — ее обобщающих тенденций.

В разное время при решении различных прикладных проблем автор данной монографии участвовал в медико-физиологических, психофизиологических, психологических и прочих исследованиях состояния и деятельности людей в экстремальных условиях. Широта спектра затрагиваемых проблем, естественно, не способствуя углубленной разработке каждой из пих, позволила накопить опыт знакомства с большим числом проявлений стресса при разных* дисциплинарно отличающихся взглядах на эти проявления.

В данной монографии наряду с обобщением феноменологии стресса осуществлена попытка анализа стресса как междисциплинарной категории. Не представлялось возможным изложение всего материала по рассматриваемой проблематике, которым располагает автор. В связи с этим и начале разделов, посвященных описанию субсиндромов стресса, излагаются обобщенные данные о динамике этих субсиндромов. Помимо того, в эти разделы включены описания некоторых частных исследований стресса.

Углубленный анализ физиологии и психофизиологии стресса проведен в монографиях П. В. Симонова [243 и др.], К. В. СуДО-кова [254 и др. [, Г, И. КосицкогоцВ. М. Смирнова [156], В. В. Суворовой [253], Т. Кокса [154 и др.].


2

ЭМОЦИОНАЛЬНО-ПОВЕДЕНЧЕСКИЙ СУБСИНДРОМ СТРЕССА

Эмоции — обязательный компонент стресса у человека. Они становятся преимущественно заметными при психологических, информационных стрессорах. С этим связано то, что стресс в результате психологических воздействий был назван эмоциональным. Однако указанные обстоятельства мало способствовали тому, чтобы проблему эмоций при стрессе можно было бы считать разрешенной. Видимо, с одной стороны, субъективная ощутимость, осознаваемость эмоций, с другой стороны, их ускользающий от сознания субъекта характер, своего рода двойственность, делают их объектом исследований, ускользающим от исследователей. Вместе с тем при изучении эмоций накоплепы обширные данные, способствующие решению прикладных проблем, возникающих при организации деятельности людей в экстремальных условиях существования. Важная роль в развитии современных взглядов на проблему эмоций принадлежит информационной теории эмоций П. В. Симонова [243 и др.], повлиявшей и на формирование ряда концепций, излагаемых автором данной монографии.

Ниже будут изложены общие закономерности развития эмоционально-поведенческих проявлений стресса при действии кратковременных и длительных экстремальных факторов, а также ряд частных исследований поведения людей при действии таких стрессоров, как «падение» и громкий звук. Напомним, что в ряде Фундаментальных исследовапий именно эти два фактора были признаны врожденными для человека побудителями одной из «оазовых» эмоций — страха [2031.


2.1

ОБЩИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ

ЭМОЦИОНАЛЬНО-ПОВЕДЕНЧЕСКИХ РЕАКЦИЙ

ПРИ СТРЕССЕ

Индивидуальные различия эмоционально-поведепческой активности при стрессе

Нами были выделены две основные группы людей, отличавшихся либо усилением (первая группа), либо уменьшением (вторая группа) эмоционально-двигательной, поведенческой активности при кратковременных, но достаточно интенсивных экстремальных воздействиях [ИЗ, 114]. Активпое эмоционально-поведенческое реагирование при стрессе. Рассмотрим особенности поведенческих реакций у лиц, отнесенных к первой группе, т. е. склонных к активной форме эмоциопального субсиндрома стресса. Биологическое назначение этих реакций — способствовать за счет; ускоренных и усиленных защитных (или агрессивных) действий предотвращению неблагоприятного развития стрессогенной ситуации.

Защитные поведенческие акты могут быть разных уровней сложности: вздрагивание или замирание при громком звуке, хватательные движения рукой в поисках опоры при падении, отдергивание руки при ожоге (рефлекторные действия), эмоционально-двигательное оживление при угрозе опасности, выскакивание из горящего дома (сложпо организованные действия), прыжок в воду, в огонь ради спасения человека, попытка заслонить собой от опасности ребенка, товарища, командира и т. п. (социально обусловленные действия). Чрезмерная активизация поведения может привести к ошибочным действиям и даже к дезорганизации деятельности.

Таким образом, активизация поведения при стрессе может быть адекватной или неадекватной решепию задачи выхода из стрессогенной ситуации, задачи предотвращения неблагоприятного воздействия стрессора [343 и др.].

При чрезмерной, нерациональной активизации эмоционально-двигательных реакций ускорение деятельности может сопровождаться выпадением отдельных необходимых действий и возникновением ошибочных действий. При этом неправильно оценивается текущая ситуация, ошибочно используются следы памяти, неверными оказываются прогноз развития ситуации и планирование деятельности, снижается контроль за собственными действиями.


Активизация поведения при стрессе может быть стройно организованной, но, будучи подчиненной ложному, иллюзорному представлению субъекта об опасности, это поведение может оказаться неадекватным задаче борьбы с опасностью, препятству<






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.022 с.