XV. ПРЕДАНИЕ О ЧУДЕСНОМ МАЯКЕ И ТРЕВОЖНОМ КОЛОКОЛЕ — КиберПедия


Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

XV. ПРЕДАНИЕ О ЧУДЕСНОМ МАЯКЕ И ТРЕВОЖНОМ КОЛОКОЛЕ



Пробил час! Пора рассказать, почему давным-давно был потушен огонь Маяка.

В стародавние времена к необитаемому острову, затерявшемуся в бескрайнем Океане, подошли несколько парусных кораблей. Среди высадившихся на пустынный берег мореходов были Философы и Поэты, Музыканты и Художники, Скульпторы и Архитекторы — все те Мудрецы и Творцы, кого мы сегодня величаем Старыми Мастерами. Они искали творческого покоя вдали от суетного мира. И вскоре на острове их волею вознесся Город.

Все семь городских улиц выходили на площадь Семи Ветров. Они соединялись между собой Тихими Переулками. Улочки были такие маленькие, что по ночам их хорошо освещали семь Больших Фонарей. Поэтому Город и назывался — Городом Больших Фонарей. И если бы взглянуть на ночной Город с высоты птичьего полета, то стало бы видно, что огни Фонарей опоясывают улицы единым полыхающим кольцом. Светильники чудесных Фонарей никогда не сгорали дотла и погасали сами собой на восходе Солнца. Но с приходом темноты их должен был зажигать Фонарщик.

Все в этом Городе воздвигалось на века: и каменные дома, и несгорающие Большие Фонари, и гордо вздымающийся в небо могучий беломраморный Маяк на крутом скалистом мысу, врезающемся в безбрежный Океан. Старые Мастера хранили великие тайны древних цивилизаций. Маги и Прорицатели — они умели заглянуть в зав­трашний день. Зная алчность и кровожадность больших и малых властителей земных материков, могущественные новоселы острова надежно защитили свой Город от незваных гостей. Окружили его магическим кольцом непроглядного тумана. Остров, укутанный со всех сторон волшебной завесой, оставался невидимым с Океана. Из Города же было прекрасно различимо все, что происходило вокруг на бескрайнем океанском горизонте. Развеять волшебный туман мог лишь огонь Маяка.

Старые Мастера знали, сколь опасно без особой нужды зажигать Маяк: ведь неизвестно, кто придет на его свет? Но знали они и другое: в годину бедствий не обойтись людям без этого света. Поэтому рядом с волшебным Фонарем Маяка Старые Мастера водрузили Тревожный Колокол. Если зазвонит этот Колокол, оповещая о грозящей Городу беде, необходимо было зажечь Маяк. Если же он заговорит в другой раз, требовалось немедленно погасить его свет. Так повелевали Великие Заповеди, навечно врезанные в звонкий металл Тревожного Колокола. Благодаря этим Заповедям Городу Больших Фонарей суждено было прожить в мире и спокойствии много-много веков. На смену отцам приходили дети, на смену детям — внуки. И могилы Старых Мастеров сравнялись с землей. Но отражение их великой мудрости сохранилось в написанных ими книгах.



Над Городом Больших Фонарей незаметно проплывало время. И много глаз смотрели вослед уплывающим за горизонт кораблям. И от сознания собственного одиночества все чаще охватывала островитян горькая, гнетущая тоска. О большом мире слагались сказки, пелись песни. Но, памятуя о Великих Заповедях Маяка, люди не решались зажечь его, пока молчал Тревожный Колокол.

А время шло. Все безысходнее, все нестерпимее становилось человеческое любопытство. Все чаще стали раздаваться громкие голоса молодых. Юнцы начали подвергать сомнениям многие старые истины, доказывая, что за прошедшие столетия большой мир несказанно изменился и все сведения о его коварстве, почерпнутые из древних книг, давно устарели. В своем всеотречении молодые не останавливались ни перед чем. Наконец кто-то из юношей во всеуслышание заявил о том, что и сами Великие Заповеди Маяка — лишь сказка, сочиненная в глубине веков их суеверными предками. Молодые не желали ждать положенного Заповедями часа, когда сам собой заговорит Тревожный Колокол. Они предложили горожанам немедленно зажечь Маяк и выйти навстречу своей судьбе.

В первый раз от этого рискованного шага удержали своих сыновей отцы. В другой раз юноши, не спрашивая отцов, похитили городской Факел и поднялись в давно заброшенный и никем не охраняемый Маяк. И хотя молчал Тревожный Колокол,— вспыхнул фонарь Маяка. И свершилось предреченное из глубины веков чудо: ярчайший столб света разорвал магическую пелену. Волшебный туман развеялся. И, словно поднявшись из Океана, предстал как на ладони, беззащитный перед людским коварством Город. Так была нарушена Первая Великая Заповедь Маяка.

Все островитяне от мала до велика высыпали на берег Лунных Приливов. Напряженно, до рези в глазах, всматривались сотни людей в бескрайнюю океанскую гладь. Но пустынным оставался горизонт. Ослепительно сиял Маяк, так что на него невозможно было взглянуть. Летели дни за днями, все оставалось по-прежнему. И горожане позабыли о зажженном Маяке.

XVI. «ДОЛГОЖДАННЫЙ ГОСТЬ»

Горожане совсем позабыли о зажженном Маяке. И вот тут-то на горизонте и показался дымок парохода. Пароход быстро приближался к острову. И хоть на небе не было ни единой тучки, звонко ударил в набат Тревожный Колокол. Но его оглушительный звон всколыхнул тишину безбрежных океанских просторов и растаял в них. Никто из островитян и не подумал загасить Маяк. Завидев корабль большого мира, горожане разом вспомнили всю тяжесть своего жгучего ожидания, многие века тяготеющего над Городом Больших Фонарей. Люди окончательно потеряли головы и, нарушив Вторую Великую Заповедь,— не потушили Маяк. С чистым сердцем и открытой душой вышли жители Города Больших Фонарей на берег, чтобы встретить долгожданных гостей.



Неподалеку от острова пароход бросил якорь. С него на воду спустили шестивесельный ялик. Через несколько минут ялик благополучно достиг берега, вспоров острым носом чистый прибрежный песок. Из ялика прытко выскочил маленький толстенький человечек в черном фраке, белой манишке, в цилиндре и золотых очках. Коротышка прокартавил себе под нос:

— Да, редкостная удача! В наши дни отыскать в Океане никому не ведомый остров! Фантастика, да и только! Ну, чем я не Колумб? И на этот раз нюх меня не подвел. Ведь я давно чуял этот остров. Но каждый раз Океанское течение относило мой корабль куда-то в сторону. И все же я добрался до острова! Ну! Чем я не Колумб? — Произнеся эту тираду, человечек бодро направился к притихшей при его приближении толпе.

— Рад вас приветствовать на этом, желанном моему сердцу, берегу, дорогие островитяне! Я — Торговец! — обратился он к людям на пяти разных языках.

— Дело в том,— сказал кто-то из толпы,— что мы говорим на том же языке, что и вы.

— Вот как? — удивился Торговец.— Это факт невероятный! Ведь если я не ошибаюсь, ваш э-э-э... остров, открыт мною впервые. Но, может быть, у вас уже успел побывать капитан Радар? — Глаза Торговца сделались испуганными.

Получив отрицательный ответ, толстячок облегченно вздохнул и довольно потер пухленькие ладошки:

— Очень хорошо! Очень хорошо! — и как бы между прочим он осведомился: — А кто у вас тут всем заправляет? Городской Совет?! Стало быть, у вас община! Э-хе-хе... Ну что же, повернем колесо истории, переведем вас в новую эпоху. Мы, Торговцы, частенько подталкиваем ленивую историю. Вы тут, конечно, околеваете от скуки? Ничего, скоро от вашей скуки не останется и следа. Я вас живо развеселю! И не будем терять время попусту. Давайте торговать!..

Никто из жителей не умел торговать. Правда, о кознях и вероломстве Торговцев было немало написано в книгах Старых Мастеров. Но к этому времени люди окончательно разучились понимать древние книги.

— Ах, да! Ну, конечно же! Вы не умеете торговать! У вас нет даже рынка и вы не знаете цену золоту! Какой прелестный островок! Как это никто до сих пор вас не открыл? Ну, ничего! Сейчас я вас многому обучу! Торговля — самая увлекательная в мире забава!

Пока Торговец вел этот малопонятный островитянам разговор, его помощники успели вернуться на пароход и привезти оттуда целую гору какого-то груза, прочно упакованного в непромокаемые тюки. Тюки сложили на берегу прямо на сухой песок.

— Ну вот, ну вот, так-с, очень хорошо! — хихикал и потирал ладони толстенький человечек.— Ну-с, итак, начнем торг. Чтобы соблюсти строгие правила торговой игры, для начала я вам дам в долг весь этот товар. Вы мне понравились! Забирайте все, что тут лежит. Этот товар теперь ваш!

От подобного предложения островитяне немало смутились и не знали, как поступить. Они не привыкли брать чужого. Но природная тактичность не позволяла им прямо отказаться от предложенного и тем самым, быть может, глубоко обидеть этого очень симпатичного человечка. К тому же Торговец был их гостем. И простодушные жители Города Больших Фонарей начали с интересом распаковывать тюки. Чего в них только не было! Невиданные одежды. Блестящие безделушки. Что-то сверкало, трещало, звенело, тикало... У островитян разбежались глаза и в душах проснулась неведомая до сего дня алчность. А хитроумный Торговец лишь потирал ладошки, не переставая похихикивать:

— Смелей, смелей! Ну, право же смелее! Это ваша законная добыча. Ведь принес ее к вам седой Океан. Смелей, смелей! В этих тюках упаковано ваше счастье! Но не забывайте оставлять мне долговые расписки, как того требует Закон.

Когда весь товар разошелся по рукам, Торговец вновь обратился к пестрой толпе островитян:

— Ну, что же, теперь верните мне долг.

При этих, казалось бы, дружелюбно сказанных словах Торговца радостное настроение горожан сразу омрачилось. Им было жаль расставаться с цветастыми тряпками и сверкающими побрякушками. Вмиг прочтя на их бесхитростных лицах очевидные признаки огорчения, толстенький человечек ласково успокоил людей:

— Нет-нет, не переживайте, все останется у вас. Теперь это ваша частная собственность. А частная собственность неприкосновенна. Ее охраняет Закон. Но вы должны выкупить у меня свои долговые расписки, как того требует Закон.

— А что такое — Закон? — спросил кто-то из островитян.

— Закон? — Торговец на минуту задумался.— Закон — это очень многосмысленное понятие. В его основе лежит неписаный принцип, позволяющий одному делать то, что строго-настрого запрещено другому... Но, я вижу, вы и дальше хотите торговать? Хорошо, я готов пойти вам навстречу. В убыток себе я заберу у вас за долги вон те никому ненужные скалы.

— Скалы и впрямь были ничьи. И облапошенные горожане приветствовали ловкого бизнесмена радостными криками.

— В таком случае, соблюдая букву Закона, мы напишем купчую бумагу и заверим ее у Нотариуса, которого я предусмотрительно захватил с собой. Настоящая торговля и строжайшая законность едины и неразделимы, как сиамские близнецы. Даже если мы кого-то и обманываем, то лишь на законных основаниях...— Торговец не заметил, что, увлекшись, сказал лишнее.

Но, взглянув на островитян, он вмиг успокоился. Люди уже ничего не видели вокруг себя. Ослепляющая пелена приобретательства застилала им глаза.

Торг разгорался. Много раз ялик мотался туда-сюда: от берега — к пароходу и — обратно. И вскоре весь остров, кроме скалы, на которой стоял Город, перешел в законную собственность Торговца.

— Вот видите,— говорил островитянам толстенький человечек,— все вышло, как я и предупреждал. До сего дня жизнь ваша была тиха и скучна. А сегодня вы познали великий азарт торговой игры. И заметьте: во всем вы поступали добровольно. Добрая воля и строжайшее соблюдение Закона — главные козыри Торговцев. Ведь всякая торговля, не опирающаяся на Закон, вмиг лишается всей своей жизненной силы. Но теперь торг близится к концу. И вы можете продать мне лишь самое подножие вашего Города. Этот шаг повлечет за собой самые неожиданные для вас последствия. И не говорите потом, когда здесь появятся Полицейские, что я вас надул.

Но горожане уже ни перед чем не могли остановиться. Они были словно в пьяном угаре. Могучий бес купли-продажи уже внедрился в их души. Люди были готовы на что угодно, лишь бы продлить торг.

Удостоверившись в этом, Торговец сразу перестал смеяться. Он повел плечами и на глазах у изумленных жителей из коротышки вырос в великана. В голосе его появились жесткие металлические нотки. Он более не заигрывал с людьми. Он повелевал. А тем временем Нотариус оформлял последнюю купчую бумагу, по которой в вечную собственность Торговца переходил Город Больших Фонарей. Но этой самой удачной в жизни Торговца сделке не суждено было совершиться.

XVII. ИЗ ОГНЯ, ДА В ПОЛЫМЯ...

Но этой самой удачной в жизни Торговца сделке не суждено было совершиться. Она была прервана самым грубым образом...

Неподалеку от острова из-под воды высунулась какая-то труба и завращался оптический глаз на конце трубы, осматривая невиданный доселе берег. Завидев толпу островитян, перископ на мгновение замер и скрылся под водой. И сразу же Океан в том месте, где только что торчала труба, вздыбился и заходил ходуном. Словно огромный кит, из-под воды вынырнула атомная подводная лодка.

— Ну вот, я так и знал, я так и знал...— даже в лице изменился и вновь сжался до прежних размеров Торговец.— Ну, конечно же, этот атомный пират, попирающий все Законы на свете, за мной следил!

Бесшумно поднялась бронированная крышка гидравлического люка. Из люка выбрался совершенно лысый долговязый человек в замасленной спецовке и в бинокль стал рассматривать собравшихся на берегу островитян. Увидев, что люди попали под наблюдение, Торговец попытался затеряться в толпе. Но его сразу выдал черный фрак и золотые очки, вспыхивающие на Солнце. Узрев Торговца, долговязый наблюдатель радостно вскрикнул и моментально нырнул назад в безмолвное нутро подлодки. Но из люка все же успела погрозить его сжатая в увесистый кулак костистая рука. Через несколько минут долговязый появился снова. На этот раз он был при полном параде: в черном мундире с золотыми нашивками, в белоснежной рубашке, при кортике и орденах. Придерживая рукой болтающийся кортик, он принялся командовать. Вокруг него засновали бессловесные матросы. Боковая часть рубки отъехала в сторону. Оттуда был спущен на воду моторный катер с какой-то установкой на носу, зачехленной в брезент. В катер погрузили длинный красный ящик с ярко-белой надписью: «Осторожно — не кантовать!» Матросы быстро заняли свои места, долговязый сел у руля, и катер повернул к берегу. Вскоре он пришвартовался рядом с яликом Торговца.

— Так-с,— ступил на песок долговязый капитан.— Новый берег... И Торговец, конечно, уже здесь. И конечно же, ведет контрабандный торг. Арестовать! — коротко бросил он матросам.— Конфисковать! — указал на товар.— Я блокирую гавань и накладываю эмбарго на ввоз и вывоз всех товаров!

— Но это же беззаконие,— залепетал обескураженный столь быстрым поворотом дела Торговец.

— От имени моего правительства я свободен в своих поступках,— отрезал долговязый.

— Но у меня есть официальные разрешения всех существующих правительств с правом первоторговли на не открытых еще островах.— Торговец вытащил из-за пазухи кипу измятых бумаг.

— Ха-ха-ха! Очередной законный обман. Клянусь океанской пучиной! Ты за гроши купил эти бумаги! Правительства в этом деле ничего не смыслят. Им и в голову прийти не могло, что есть еще на этом свете неоткрытые острова. Ха-ха-ха! Но я твой нюх знаю! Уж если ты что удумал, то неспроста. Я за тобой постоянно следил, старый кашалот! Ты утверждаешь, что я попираю все законы на свете, но это не так. Ибо я свято чту справедливейший и величайший из законов — Закон силы. Его не надо записывать на бумаге и утверждать в парламенте. Он утверждает себя сам. А твои бумаги не стоят ни шиша. Вот смо­три...— Капитан выхватил из трясущихся рук Торговца лицензии на право первоторговли, скомкал их и швырнул в Океан, плюнув вослед.

И, не обращая ни малейшего внимания на недоумевающих островитян, долговязый направился к центру Города. За ним строем двинулись матросы, несколько матросов волокли за собой Торговца, Нотариуса и их помощников. Ошеломленные жители потянулись вслед за ними.

Когда горожане прибыли на площадь Семи Ветров, матросы уже распаковывали красный ящик. Из него извлекли статую в полный человеческий рост. Статую тут же установили на городской площади. Долговязый взобрался на перевернутый кверху дном красный ящик и со своего возвышения обратился к островитянам с краткой, но крайне энергичной речью:

— Итак, я, капитан Радар, кадровый военный и профессиональный агрессор, властью, данной мне Великим Кормчим,— не глядя, он указал рукой на статую,— присоединяю ваш остров к владениям моей Великой Державы.

— А что это значит? — поинтересовался кто-то из горожан.

— Молчать! Смир-р-нэ! — скомандовал капитан Радар.

Все матросы вытянулись по струнке и дружно рявкнули:

— Да здравствует капитан Радар — посланец Великого Кормчего!

— Здесь только я могу задавать вопросы,— продолжал капитан Радар.— Вам же положено лишь беспрекословно мне подчиняться.

Недовольный ропот прокатился по толпе островитян.

— Что это? Бунт? Неповиновение?! — свирепо рявкнул капитан Радар.— Молчать! Смир-р-нэ!.. Вы еще не знаете моей ударной мощи. В назидание недовольным я немедленно проведу показательные стрельбы. Приказываю всем следовать за мной, дабы созерцать нашу всесокрушающую мощь, содрогаться и восхищаться.

И вся процессия в обратном порядке вернулась на берег Лунных Приливов. Очутившись подле катера, капитан Радар без лишних слов снял брезентовый чехол с ракетной установки. И островитяне остолбенели от изумления. Ничего подобного им видеть еще не приходилось. На отполированной до зеркального блеска металлической панели зло скалились зубастыми пастями в намордниках небольшие серебристые ракеты, каждая—в своем гнезде. Завидев хозяина, они, насколько позволяли намордники, радостно осклабились.

— Итак, мои детки-ракетки.— Капитан Радар указал на ракетную установку.— Последнее слово науки и техники.— Он раздулся от гордости.— Мои любимые питомцы крайне прожорливы. Но я об этом знаю— и точка! А сейчас мы проведем показательные стрельбы.

— Ну-ка, детка.— Капитан Радар щелкнул светящийся тумблер напротив крайней ракеты.— Ты, как я вижу, здорово проголодалась, он ловко сорвал с нее намордник и вовремя отдернул руку: резвая ракетка на радостях чуть не отхватила палец своему хозяину.— Да, ты здорово проголодалась. Ну, да ладно, так и быть: лети и скушай-ка вон тот дальний коралловый аттол на горизонте. Но не разевай свою пасть шире положенного! — И он нажал на панели неприметную среди других кнопку.

Не заставляя просить себя дважды, ракета фыркнула и сорвалась с установки. Сверкая на Солнце, она быстро приближалась к цели, а пастъ ее разверзалась все шире и шире, пока не стала величиной с коралловый аттол. И тогда, торопливо заглотив островок, прожорливая ракета нырнула в Океан.

— Ложись! — скомандовал капитан Радар и натянул на себя маску с хоботом.

Матросы незамедлительно последовали его примеру, разом напялив маски-хоботы. Потрясенные островитяне пали прямо на прибрежный песок. И тут до самого неба выметнуло из Океана столб пламени. Страшный взрыв до основания потряс Землю. Завидя это, ракеты, оставшиеся на установке, взбунтовались. Они жадно двигали зубастыми голодными пастями, пытаясь перегрызть друг у друга намордники, чтобы сорваться с установки.

— Но-но,— пригрозил им пальцем капитан Радар,— прекратить самовольство, пока я вас не разрядил. Знаю я ваш аппетит! У вас одно на уме: как бы отхватить кус побольше. Этак вы, чего доброго, сожрете всю сушу, так что некуда будет пришвартоваться, и— все море, так что не во что станет погружаться.— И он поспешно зачехлил ракетную установку.

— Ну, вот и ладно,— повернулся к островитянам капитан.— Полагаю, что увиденное запомнится вам надолго. Отныне зовите меня Ваше превосходительство и поклоняйтесь памятнику нашего Великого Кормчего. Если Великого Кормчего в будущем году переизберут, вам своевременно доставят новый памятник. Теперь я стану защищать вас от других Завоевателей. И скажу прямо, вам крупно повезло, что я вас присоединил. Ибо я — самый могучий и справедливый Агрессор на Земле.

Удрученные увиденным и услышанным, горожане низко понурили головы. Тут-то они и поняли, почему надрывался в набате Тревожный Колокол, и пожалели о том, что так легкомысленно забыли Великие Заповеди Маяка.

— А сейчас,— капитан Радар взглянул на часы,— дело идет к вечеру. Рабочий день на сегодня окончен. Я снимаю мундир.

— Ур-ра!..— рявкнули враз ожившие матросы. Капитан Радар тут же снял мундир и бережно

повесил его на поданные матросом плечики. Взамен мундира капитан нахлобучил на себя истертую меховую душегрейку. С воинскими почестями мундир был возвращен на подлодку, дабы не присутствовать при всем последующем. Вместе с ним на лодку отправили заложников — Нотариуса и помощников Торговца. Обратным рейсом на берег были доставлены ящики с консервами, складные столы и стулья, а также бочонок с веселящим пить­ем, завидев который матросы загорланили:

— Шило, шило!..

— Да, шило!..— подтвердил капитан Радар.— А шила, как известно, в мешке не утаишь: как только оно появляется на корабле, все враз пронюхивают об этом и идут клянчить в долг, каждый со своей посудой. И что-то я не припомню, чтобы кто-либо когда-нибудь — вернул свой долг. Дело это дохлое!..— обратился подобревший капитан Радар к приунывшим островитянам.— А посему давайте повеселимся, ребята. Одолеем зеленого змия! Хлебнем шильца, то бишь спирта. Право же, не такой же я разбойник и сухарь, как вам могло показаться. Просто мундир ко многому обя­зывает. Вам этого не понять. Но зато, когда я снимаю мундир, то становлюсь как и все. И не надо тогда называть меня Ваше превосходительство, зовите просто — «кэп».

Капитану первому налили шила в большую жестяную кружку, и он, смачно выдохнув, единым духом ахнул его, зажевав здоровенным консервированным огурцом. После чего доверительно пожаловался жителям Города Больших Фонарей:

— Да! Проклятущее у нас житье! Работаем на износ, без праздников и выходных. Механизмы и те не выдерживают, не то, что живые люди. Да и лодку давно пора в док на ремонт ставить. А все недосуг: по сути дела — мы незаменимы!

— Э-хо-хо, ребята!.. Вы себе и представить не можете, как хлопотно держать в намордниках моих деток-ракеток. На какие только уловки и хитрости не приходится порой идти, чтобы сдержать их все возрастающий голод!.. За ними нужен глаз да глаз. А не то провалиться мне на этом месте, если они не сожрут все живое и сущее! И Вы должны быть мне вечно признательны, что я не позволяю этим ядерным прожорам сожрать нашу Землю.

Капитан Радар все пил и пил, и вскоре его потянуло на воспоминания:

— А ведь когда-то на свете не было войн. Все шло своим чередом, и все было бы ничего, если бы не Первый Торговец. Для его защиты Первый Ученый придумал первое оружие, а мой предок — Первый Агрессор — впервые освоил это оружие. Но вот в чем штука: и в других странах появились Торговцы, и там нашлись Ученые и Завоеватели. Так с тех пор все и повелось, все и закружилось. Ученые начали изобретать все новое и новое оружие, а мы, профессиональные Агрессоры, стали его осваивать. Ученые — они как дети. Их влечет вперед жажда познания, и они ничего не замечают вокруг. Главное для них — опередить друг друга и установить приоритет открытия. А уж что станется с их открытием, им наплевать. И открытия эти перекупают для нас Торговцы, а мы за это их защищаем. Но Торговцы оказались сущими бестиями. И тогда на помощь Миру пришли Политики. Они над всем взяли контроль. А иначе Торговцы перепродали бы все на свете, в том числе и самих себя. Их неутомимое и алчное племя находится в постоянном поиске рынков сбыта. Поэтому они раньше всех открывают новые земли. Ведь это только в книжках новые земли открывают Географы, на самом деле их открывают Торговцы. В конце концов все совершенно перепуталось: Политики стали Торговцами, Ученые — Политиками, Торговцы — Агрессорами, а мы, Агрессоры,— и тем, и другим, и третьим.

Капитан Радар залпом осушил очередную кружку спирта и саданул кулаком по столу:

— Но нет! Черта-с-два! Я не позволю торговать без пошлины! Привести ко мне Торговца!

Когда подвыпившие матросы приволокли связанного по рукам и ногам Торговца, капитан Радар обратился к нему очень ласково:

— Ты, наверное, проголодался, братец? Не жмут ли веревки? Может, хочешь шильца? Или еще чего?..

Торговец сжался, как пружина.

— Да ты никак брезгуешь моим угощением?! — возвысил голос капитан Радар.— За одно это я могу вздернуть тебя на трубе твоего же парового корыта. Или ты думаешь, что я испугаюсь Великого Кормчего, которого ты финансируешь?! — рявкнул капитан, привставая из-за стола.— Клянусь океанской пучиной!!! Если понадобится, я не побоюсь ни-ка-ко-го Корм-че-го!.. На своей подлодке я сам себе Великий Кормчий.



Торговец задрожал как осиновый лист, но по-прежнему молчал.

— А-а-а!.. Я знаю,— продолжал допрос капитан Радар.— Ты такой жадный, что будешь рад удавиться на рее, лишь бы не платить пошлины, проклятый кон-тра-бан-дист! Но так и быть,— он смягчил свой голос,— разрешаю тебе подкупить меня. Давай мою долю золота и убирайся.

В ответ Торговец залепетал нечленораздельно:

— Что Вы, Ваше превосходительство! Я всего лишь бедный неудачник. Вы меня с кем-то спутали. Взять с меня нечего: фрак на мне, и тот получен на прокат, не говоря уж о корабле. Какое тут золото?

— Ах, так! — страшно заревел капитан Ра­дар.— Ты сам толкаешь меня на крайние меры.— Он кивнул матросам. — Поезжайте на его пароход, переверните там все вверх дном и, если не найдете золота, пустите ко дну старую лохань вместе с ее хозяином.

Вскоре матросы вернулись с корабля Торговца и лишь развели руками, при этом в их карманах предательски звякнули золотые монеты, но капитан Радар чертыхался и звона золота не услышал. Вихляющей походкой он подошел к ракетной установке и, немного покачавшись, ткнул пальцем в пусковой тумблер. Ракета сорвалась с установки и полетела к кораблю Торговца. И вот уже к небу взлетели горящие обломки парохода, с шипением попадавшие в Океан. Горизонт заволокло черным едким дымом.

— Конечно же, этот проходимец и на этот раз выйдет сухим из воды. Ядерной ракетой его никак не уничтожишь, ведь это — Торговец. Торговец!..— обиженно бормотал себе под нос капитан Радар.— И, как пить дать, он нажалуется на меня Великому Кормчему. А наш Кормчий шутить не любит.— Капитан нервно почесал свой бритый затылок.— И все же мы преподали Торговцу знатный урок, хоть золотишко и уплыло от нас.

Капитан словно в воду глядел. Невидимый за клубками дыма, на надувном резиновом плотике, в специальном защитном прорезиненном плаще и противогазе, что есть мочи угребал от греха подальше неуязвимый Торговец. Из-под маски его противогаза раздавались то проклятья и угрозы в адрес капитана Радара и его взяточников-матросов, то мольбы, возносимые к богу торговли дабы ветры не развеяли раньше времени спасительную дымовую завесу. В середину плотика тяжело вдавливался окованный в железо бочонок с золотом. Капитан Радар махнул рукой: опорожнил с горя новую кружку шила и взглянул на остров захмелевшими глазами стратега:

— А удобная здесь, черт возьми, гавань! И главное — никому неведомая. Мы установим здесь свои ракеты с ядерными боеголовками. И будем угрожать отсюда всему миру. И за то, что я первым обнаружил место для новой ядерной базы, Великий Кормчий закроет, пожалуй, глаза на инцидент с Торговцем.— Капитан Радар даже руки потер от волнения, настолько по душе пришлась ему последняя идея.

Он довольно хлопнул себя по ляжкам и вновь обратился к горожанам:

— Вот что, ребята, записывайтесь ко мне в матросы. Вы заживете настоящей жизнью. Я научу вас пить шило и покажу весь мир. Но главное, вы уразумеете, что значит жить нынешним днем. Все мы живем нынешним днем, а на завтра — хоть трава не расти. И как же еще можно жить сегодня? Ведь наш мир — пороховая бочка, которая того и гляди взлетит на воздух. Но перед тем как взлететь на воздух, мы должны выполнить свой долг — уничтожить противника. И пусть вся Земля станет прахом. Пусть!.. Зато никто не сможет нас упрекнуть, что мы не выполнили своего долга, который есть присяга. За присягу мы получаем деньги. И мы докажем всему свету, что не зря получаем деньги.

— За наш д...олг! — Он глубоко икнул и нетвердой рукой взбросил вверх свою кружку. — За а...грессию!

— За агрессию! — словно эхо, сдвинули свои кружки матросы.

Выпив, капитан Радар тяжело крякнул и повторил, обращаясь к островитянам:

— Завербовывайтесь ко мне на службу, ребята. А не то завтра утром я проведу обязательную мобилизацию. Вы должны мне помочь — защитить вас самих. Ведь отныне ракеты многих стран мира будут нацелены на ваш остров. И в самом деле,— он опять глубоко икнул,— не могу же я один защищать весь мир от целого мира.— Язык капитана начал заплетаться, и он заснул прямо на столе.

Матросы подхватили своего полководца и предводителя и на руках понесли к катеру. То и дело они поглядывали друг на друга и многозначительно перемигивались: дескать, покутили что надо! Взревели могучие моторы, и катер, петляя в ночи, отошел к подводной лодке.

И неизвестно, чем бы завершилась эта история, если бы глубокой ночью сам собой не погас вдруг Маяк. Мудрецами были Старые Мастера: они все умели предвидеть.

Наутро капитан Радар с нехорошим землистым лицом выбрался на палубу подлодки. До рези в глазах он рассматривал в бинокль бескрайнюю океанскую гладь и бормотал себе нод нос, что вот де вчера с пьяных глаз ему привиделся не открытый доселе остров. Капитан Радар вновь и вновь всматривался в горизонт, но повсюду лишь плескалась вода. Остров был вновь надежно окутан пеленой волшебного тумана. И тогда бесшумно затворилась бронированная крышка люка, лодка нырнула под воду и исчезла в Океане. И могло показаться, что все произошедшее — сон, если бы не пустые ящики, столы и стулья на берегу, да тюки с барахлом Торговца, которые островитяне сложили у самой воды, так что к вечеру все это унесло приливом.

С той поры потушенным оставался Маяк. Никто более не желал зажигать его огонь.

XVIII. ПОЗАБЫТАЯ ЗАПОВЕДЬ

Старый Фонарщик оделся, протянул Але Факел, а сам взял клетку с попугаем Дидро. И они вышли на улицу. Черная Туча уже затянула все небо. Только полоска огненной реки плескалась на горизонте. Но Туча стремительно надвигалась и вдавливала Солнце в воду.

Аля и Фонарщик направились на улицу Вечности, где и встретились с Алем, Поэтом и Горластиком. Мальчик протянул Але бездыханную ласточку.

— Я нашел ее на мостовой, когда зажигал Большой Фонарь возле твоего дома,— объяснил Аль.

— Бедняжка Линда была такая хрупкая. Она не могла жить под Черной Тучей,— горько прошептала девочка.

Над ними захлопали большие крылья, и Полифилий опустился на мостовую.

— Вот мы и в сборе,— сказал Поэт.— Но перед тем как уйти в Маяк, мы должны зайти к Органисту.

Органист сидел у любимого инструмента.

— Этой ночью все окажется во власти Черной Тучи,— вместо приветствия сказала Аля.

— Все не может оказаться в чьей бы то ни было власти,— возразил Органист.

— По совету попугая Дидро мы уходим в Маяк,— продолжала девочка.

— Хороший совет!

— Уж не хочешь ли ты остаться в Городе и сразиться со злой колдуньей? — взволнованно заговорил Поэт.

— Я не могу оставить орган, покинуть его Черной Туче,— тихо, но твердо ответил Органист.— Это все равно, что предать друга!

Понимая, что никакие уговоры здесь не помогут, все молча вышли на улицу. В последний раз ярко вспыхнул Фонарь перед домом Органиста. Он потянулся огненными руками вослед Факелу, будто прощался с ним. Но потом вновь успокоился и стал тихо светить, как часовой света, охраняющий Город Больших Фонарей.

Вскоре спутники вышли на берег Лунных Приливов. В былые времена Аля любила бродить по вечернему побережью. Тихо плескался Океан. Вода в нем была легкая и теплая и к вечеру светилась живым, зеленовато-мерцающим светом. Из-за горизонта всходила полная Луна, всегда новая, всегда зовущая. Океан просыпался и тянулся к Луне, затапливая берег. Но обманщица Луна всегда проходила стороной. Океан тяжело вздыхал и вновь засыпал. А на песке оставались раковины и кусочки янтаря, поднятые приливом из пучины. Если проделать в них дырочки и нанизать на нитку — получались бусы. Девочка очень любила их. Ведь они знали много сокровенных тайн Океана.

Но сегодня холодные волны сердито лизали прибрежную гальку. И тут Аля заметила, что прилива нет. Луну заслонила Черная Туча.

По едва различимой в свете Факела тропинке люди долго карабкались на высокий утес. На его вершине могучей каменной глыбой возвышался Маяк. Люди не оборачивались и не видели, что их следы мгновенно заливает густой темнотой. Черная Туча преследовала их по пятам: цепкими пальцами хватала за полы одежды, коварно влекла в невидимые ночные пропасти. Туча хотела удержать людей, погубить и не допустить их в Маяк. Но путники, освещенные светом Факела Старого Фонарщика, уверенно продвигались вперед. И скоро Художник, подолгу живший в Маяке, привычно, но с трудом открывал окованную железом тяжелую дверь.

Узкая винтообразная лестница уходила вверх. Наконец все поднялись в просторную залу. Здесь обрели приют старые и малые жители, ушедшие из Города после появления Черной Тучи.

В Маяке на стене круглой залы висели картины Художника, составляющие единый непрерывный пейзаж: из зеленых океанских вод поднимался огненный шар. И казалось, ты плывешь по безбрежному Океану, навстречу восходящему Солнцу. От этого становилось легко и светло. Художник потому и поселился в заброшенном Маяке, что любил наблюдать восход Солнца.

Заметив, что девочка внимательно разглядывает панораму Океана, Художник сказал:

— Сегодня, во время ночной бури, я наконец-то закончил этот многолетний труд.

Вместе с Органистом и Поэтом, Художник, сам того не зная, тоже встал на пути Гранитного Тайфуна. Силой своего искусства, своих чувств и мыслей они защитили Город от грозившей ему беды.

Долго шли споры в тот вечер: следует или нет зажечь Маяк? А тем временем позабытая всеми Аля с горящим Факелом в руках подошла к Тревожному Колоколу, смахнула с него вековую пыль и прочла на нем заповедные слова: «Зажги Маяк, когда заговорит Колокол!» Она вспомнила, как гудел его набат еще вчера на рассвете. Никого не спрашивая, Аля поднесла Факел Старого Фонарщика к фитилю Маяка. И Маяк вспыхнул так ярко, что, глянув на него, все зажмурились.

— Что ты наделала! — закричали девочке.— Немедленно погаси Маяк!

Но было уже поздно. Никто не смог бы сейчас потушить волшебный огонь.

— Не волнуйтесь,— спокойно ответила Аля.— Вы же сами видите, что Маяк словно ожидал, когда его зажгут. Просто вы позабыли Первую Великую Заповедь: «Зажги Маяк, когда заговорит Колокол!» А Колокол прогремел над городом еще вчера утром! Вы не могли не слышать его!

— А ведь девочка права! — подивились вокруг.— Как же это мы позабыли Священную Заповедь?..

И тогда вперед выступил Художник и сказал:

— Так пусть же ярче светит Маяк! Его мощные огни будут разгонять тьму, даже если она затопит целый мир. Воды и пищи в Маяке нам хватит надолго. Здесь мы сможем выдержать любую осаду тьмы.

Высоченные волны с грохотом разбивались о подножие скалы. Тяжкие всхлипы Океана становились все глубже, все протяжней, и вдруг Океан горько и без оглядки зарыдал. Начинался шторм. И тут Аля заметила, что с ними нет Аля. Мальчик словно провалился сквозь землю.






Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.029 с.