Папа здесь. Если он не справится, то может позвонить Эшли. Я выхожу. — КиберПедия


Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Папа здесь. Если он не справится, то может позвонить Эшли. Я выхожу.



 

— Я ухожу, — сказала она отцу, развязывая фартук.

Он сделал паузу в разговоре с Фитцем, улыбнувшись ей.

— Что значит, ты уходишь? Ты на работе.

— Это твой бар. Можешь подменить меня. Или позвони Эшли. Но сегодня я ухожу пораньше.

— Ты идёшь к Ханту.

— Да, — она положила руки на бёдра, смотря на него. — Ты знал о драке?

— Я слышал об этом.

— И не сказал мне?

Он пожал плечами.

— Это только между ними.

Она так много хотела высказать ему сейчас. Эйден и Скотти уважают его, и если она хочет быть разумной, то ей придётся промолчать. Её пронзило разочарование от того, что он никогда не изменится.

Но была определённая черта, и если она выведет своего отца из себя, то он несомненно заставит её пересечь её. Поэтому, она просто сложила фартук, убрав его под стол, и вышла из бара, не говоря ни слова.

Когда она, наконец, добралась до квартиры Эйдена, он открыл ей дверь, а она стояла несколько секунд, глядя ему в глаза, прежде чем пройти в гостиную. Его губа была разбита, а на щеке, кажется, красовался синяк. Она не была уверена в том, как выглядел Скотти, но не сомневалась, что свою порцию синяков он тоже получил.

— Расскажи мне, что случилось, — сказала она.

Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он без рубашки, но в джинсах. Она не знала, что это значит.

— Что ты имеешь в виду?

Она пыталась держаться, но сейчас была не настроении для этих тупых игр.

— Вот не надо этого дерьма, Эйден. Что случилось между тобой и Скотти? Всё, что я слышала, так это то, что ваши перчатки полетели на лёд. Я слышала это практически ото всех, кто сегодня пришёл в бар. Вы, ребята, подрались?

— Что-то вроде этого.

— И люди, которые были в баре, знали об этом, а вы даже не потрудились сказать об этом мне? — она подняла руку. — И если ты скажешь, что это только между вами и не моё дело, клянусь Богом, я закончу то, что он начал.

— Мне просто было нужно немного времени, — сказал он. — Может, я думал, что ты не узнаешь об этом, хотя это глупо, и ты не будешь метаться между нами. Если дело доходит до драки — он твой брат.

— А ты мой... Я не знаю, — она выдохнула, скрестив руки. — Я не отвечаю за своего брата. И я, конечно, не проживаю свою жизнь, в надежде сделать его счастливым, так что это всё не его дело.

— Он мой лучший друг, — Эйден сел на край дивана, положив руки на колени. — Он мне как брат. И мы должны прикрывать спины друг друга. Мы должны.

И снова. Братство. Связь, которая была между ними и защищала их от всего. Иногда, для них это было выше, чем семья или дети. Они заставляли свою семью принять тот факт, что они лишь второй номер в их жизни.



— И если ты будешь выбирать между нами, — сказала она, — то я проиграю.

Он вскочил на ноги, покраснев от гнева.

— Кто сказал тебе о том, что придётся выбирать?

— Вы со Скотти набросились друг на друга, потому что ты со мной, а теперь ты сидишь здесь и бьёшь себя в грудь, говоря, что вы прикрываете спины друг друга. Звучит так, словно тебе нужно сделать выбор.

— О чём ты вообще переживаешь? Ты ясно дала понять, что не хочешь иметь ничего общего с пожарным. Если ты просто хочешь трахаться со мной, то я должен это сделать, но я не могу просить большего, потому что твой бывший муж был придурком.

— Дело не только в Тодде, — сказала она, повысив голос. — Ты хочешь воздвигнуть Томми Кинкейда на пьедестал, что ж, прекрасно. Но я его дочь, я выросла в вашем братстве. Я вышла за него замуж. Я ждала кого-то, кто просто не забудет мне позвонить, и сказать, что с ним в порядке. Я не спала ночами, готовила всякие запеканки, пока парни сидели в больнице, в комнате ожидания. И что я получала в ответ? Я стала вторым номером. Я должна была проявлять понимание и уважение и проверять, наполнен ли холодильник пивом. Да пошло оно к чёрту.

— Лидия, я уже говорил тебе, что не хочу нести на себе багаж какого-то мудака.

— Прекрасно. Но ты знаешь, что я чувствую по отношению к вашему братству, а у тебя была возможность рассказать мне, что случилось, но ты этого не сделал. Ты позволил мне стать мишенью в баре, несмотря на то, что происходящее между вами моё дело. Это не отличает тебя от других.

— Я думаю, что я не хотел делать выбор, — сказал Эйден обманчиво тихим голосом, напрягая челюсть. — Звучит так, словно ты сделала его за нас.

Она смотрела на него довольно долго, а её сердце медленно разбивалось на осколки. Это было неизбежно, но она не предполагала, что будет так больно. Она не понимала, что всё плохо, и надеялась, что он выберет её.

— Мне жаль, что всё так получилось, — сказала она, пытаясь сохранять контроль над эмоциями. — Я надеюсь, что вы со Скотти снова будете ладить без меня.

— Лидия, я не хочу, чтобы между нами всё осталось вот так.

— Это не важно, потому что я возвращаюсь в Нью-Гемпшер, — она заставила себя улыбнуться. — Но, может быть, мы будем иногда встречаться, когда я буду приезжать к Эшли.



Прежде, чем он успел что-то сказать, она ушла, тихо закрыв дверь за собой. Она спустилась вниз, прежде чем из глаз брызнули слёзы. Она на самом деле подумала, что он выберет её.

 

***

Долгая и одинокая неделя слишком медленно тянулась для Эйдена, и он полагал, что в его ближайшем будущем таких недель будет много.

Он потерял Лидию. Пытаясь удержать её подальше от конфликта со Скотти, он проявил неуважение к ней, и она не смогла простить ему этого. Теперь, каждую минуту он думал о том, что потерял её.

Он без проблем отработал пару дневных смен со Скотти. На следующий день после их драки и промывания мозгов Коббом, Уолш спросил у них не нужно ли ему отправить кого-то в другую бригаду, чтобы они не сталкивались друг с другом. Один работал бы днём, а другой ночью. План был неидеальным, потому что вместе они были прекрасной командой, но их отношения сильно испортились, что могло полностью уничтожить всё это.

Эйден может и ударил Скотти пару раз, но ведь это произошло не просто так. Он любил Скотти и сделает всё, чтобы устранить раскол между ними.

Может тот факт, что Лидия и Эйден расстались распространился по всему городу, немного смягчил Скотти. Не то чтобы они снова стали приятелями, но, тем не менее, они могли находиться в одной комнате. Скотти сказал Коббу, что он не хочет себе другого напарника, несмотря на всё дерьмо между ними.

Конечно, всё это было неприятно, но, по крайней мере, их дружба, возможно, снова сможет стать прежней, и Эйден не потеряет того, кого любит. Только Лидию.

— Давайте выпьем по пиву, — сказал Дэнни, когда их смена закончилась. — Вы двое и я.

Эйден посмотрел на Скотти, чьё лицо казалось вырезанным из камня.

— Я мог бы выпить пива. Я, э-э... дерьмо.

— Мы можем сходить в новый спорт-бар недалеко от парка. Просто не скажем Томми.

— Ох, мальчики, — сказал Скотти, — еще больше секретов.

Эйден не поддался на эту провокацию. Он знал, что таких препятствий на пути к их дружбе будет довольно много. Он просто ждал, будет ли принято приглашение.

— Ну, может быть, — наконец сказал Скотти, — я доделаю пару вещей и встречусь с тобой. А если нет — то я поймаю тебя завтра.

Каждая минута в грузовике и во время встречи с Дэнни тянулась как час. Он чувствовал, что сейчас наступает поворотный момент: Скотти может показать, что между ними всё наладится, а если нет, то пройдёт довольно много времени, прежде чем они смогут вернуть потерянную дружбу.

Когда Скотти, наконец, подошёл к их столу, казалось, ожидая приглашения присоединиться к ним, Эйден вздохнул с облегчением и убрал ногу под пустой стол.

— Садись.

— Полный отстой. Я даже не могу спокойно выпить пива в баре моей семьи, потому что Лидия по-прежнему не разговаривает со мной.

— Я вне игры, пока Лидия не вернётся в Нью-Гемпшир, — сказал Эйден. — И даже после того, как вернётся Эшли. И Томми, я полагаю.

— Я здесь только из-за двух придурков, — сказал Дэнни. — Лидия снова любит меня, потому что мы с Эшли снова вместе.

— Я думаю, что мы все тут знаем, что у Лидии сомнительный вкус в мужчинах, — сказал Скотти, резко посмотрев на него, прежде чем сделать глоток пива. — Как правило, её мужчины — мудаки.

— В чём, бл*дь, твоя проблема, Кинкейд?

И почему, чёрт возьми, он пришёл сюда, зная, что всё закончится ссорой?

— Ты не хочешь, чтобы я был с Лидией. Мы не вместе. Либо отпусти всё это, либо мы сейчас выйдем на улицу и разберемся.

Дэнни с резким стуком поставил бутылку на стол.

— Если решение конфликта это драка на улице, то у нас проблемы.

— Это всё Скотти.

— Дешёвый трюк. Я не собираюсь извиняться, потому что у меня есть причина, чтобы злиться.

Эйден выпил пиво и покачал головой.

— Я, возможно, заслуживаю такое отношение, но не собираюсь вечно это терпеть. Я не стану твоим мальчиком для битья.

— Ну, посмотрим, что из этого получится, — сказал Скотти.

— Всё должно наладиться, — сказал Уолш. — Ты злишься, потому что Хант спит с твоей сестрой. Хант злится, потому что твоя сестра больше с ним не спит, что означает, что он больше не с твоей сестрой. Похоже, проблема разрешилась.

— Я не злюсь. Чёрт побери, я... — Эйден замолчал, но когда он поднёс бутылку к губам, он не стал пить содержимое, боясь, что жидкость не сможет пройти мимо комка в горле и он захлебнётся.

— Святое дерьмо, — Скотт с глухим стуком поставил бутылку на стол и откинулся на спинку стула. — Ты любишь Лидию.

Эйден молча посмотрел на него. На большее он способен не был.

— Ты любишь мою сестру. Ты — мудак.

— Сентиментальный Кинкейд, — пробормотал Дэнни.

— Что, чёрт возьми, мне делать? — спросил он, разводя руками. — Когда я думал, что ты просто трахаешь мою сестру, то я разозлился. Но если он правда её любит и сейчас его сердце разбито, тогда... он мой лучший друг, так что, чёрт возьми, что мне с этим делать?

— Ты можешь просто обнять его, — предложил Дэнни.

Эйден посмотрел на него, ком в его горле не давал ему рассмеяться, так что у него вырвался лишь хриплый смешок.

— Никаких обнимашек.

— Хант, если ты разрыдаешься, то я обниму тебя прямо здесь, и пусть все реагируют как хотят.

Эйден был удивлён, услышав, как он смеётся.

— Я сделаю всё возможное, чтобы не заплакать в моё пиво.

Они молчали пару минут, слушая музыку и разглядывая напитки, пока Скотти серьёзно не посмотрел на него.

— Я прав?

После всей той лжи, было сложно посмотреть в глаза другу и, наконец, признаться.

— Да, я люблю Лидию.

— Прямо настоящая любовь?

— Да, с браком, детьми, собакой, минивэном, белым заборчиком, креслом-качалкой и мыслями о том, что она великолепна в любом виде.

— Дерьмо.

Эйден кивнул.

— Это слово прекрасно показывает состояние моей жизни.

— Но она тебя не любит? — спросил Дэнни.

— Она не любит пожарных.

— Что это значит? — спросил Скотти. — Её семья состоит из пожарных, чёрт возьми.

— Это значит, что если бы я работал в хозяйственном магазине или вкручивал гайки, или занимался чем-нибудь еще, то она бы переехала ко мне.

— Тодд был мудаком, — сказал Уолш.

— Здесь всё намного глубже, хотя он и является огромной частью этого.

— У неё всегда были непростые отношения с отцом, — сказал Скотти. — Несмотря на то, что она средний ребёнок в семье, она взвалила на себя обязанности мамы, когда та умерла, и я думаю, что быть женщиной на хозяйстве в семье пожарных не так уж и легко, поэтому это оставило на ней такой отпечаток. Она имела с этим дело изо дня в день, словно она опытная жена пожарного.

— Особенно это тяжело для молодой женщины, — сказал Уолш. — Я уверен, что мы с Эшли позволили укрепить ей её предположения о браке с пожарным, тем более, что именно поэтому она вернулась сюда.

— Кстати об этом, — сказал Эйден, обводя пальцем по влаге на бутылке, — она говорила, когда уезжает?

— Эшли ничего мне об этом не сказала.

Скотти пожал плечами.

— Опять же, со мной она не разговаривает. Вот одна из тех причин, почему я не хотел, чтобы мой лучший друг спал с моей сестрой. Поначалу все это весело, а потом разрыв, и ты мудак, я мудак, а у сестры разбито сердце.

Уолш кивнул, а затем поднял бутылку вверх, как будто произнёс тост.

— Да, но, по крайней мере, разбитое сердце твоей сестры всё же заживёт.

Эйден уже не смог сдержать смех, и они со Скотти дружно посмеялись. Это начало, подумал он. Он был благодарен за эти проблески, показывающие, что их дружба жива и переживёт эти трудные времена. Ну, хотя бы они были в порядке.

Но он знал, что будет чувствовать себя не менее одиноко в конце дня, потому что у него больше нет Лидии.

 

***

Эшли устроила в своём доме прощальную вечеринку для Лидии, потому что Дэнни работал в ночную смену, так комнат для ночевки было достаточно для всех, если вдруг они довольно много выпьют.

На самом деле, это не такая уж и плохая идея, думала Лидия, потягивая свой коктейль с малиновым сиропом и водкой.

— Нам нужно вывалить мешок собачьего дерьма ему под дверь, — сказала Кортни.

У неё, очевидно, вообще не было переживаний за предстоящее похмелье, потому что пила она больше остальных.

— Люди же так еще делают?

— Большой мешок с собачьим дерьмом, — сказала Бекка. — Ну один из тех мешков, что ростом практически с тебя. И нам придётся красться по задворкам у людей, чтобы украсть собачье дерьмо, пока мы полностью не заполним чёртов мешок. Тогда мы кинем его к двери и подожжём.

— Кортни, ты так точно не сделаешь, — поспорила Эшли, тыкая в неё пальцем. — Только ты можешь предотвратить поджигание дерьма.

— Он пожарный, — сказала Лидия. — Он просто потушит пожар, а нас арестуют.

Кортни сделала шокированное лицо.

— Они никогда не узнают, кто это сделал.

— Не хочется тебя расстраивать, но мы с Эшли выросли здесь, так что если кто-то увидит, как мы таскаем большой мешок и своруем дерьмо у соседей, то это не останется незамеченным.

— Да, весёлого мало, — вздохнула Бекка. — И что мы будем делать?

— Я собираюсь уехать домой, — сказала Лидия.

Она, вероятно, уедет после выходных, давая Эшли ещё пару дней на акклиматизацию, но затем её время в Бостоне истечёт.

— Я собираюсь свернуться калачиком с котом моей соседки, есть мороженое из большой банки и смотреть фильмы, которые заставят меня плакать. А затем, я найду новую работу и начну устраивать свою жизнь.

— Нет, — Кортни покачала головой. — Мы всё ещё можем что-то предпринять. Ты всех знаешь, так что если, кто-то спросит, почему мы у них на заднем дворе, ты просто скажешь, что ты убираешь их участок от мусора. Ну, типа общественные работы.

— Заткнись, Корт, — сказала ей Эшли. — И что бы ты не сделала, никогда не пей без нас, потому что ты можешь принять много плохих решений.

— Я думаю, что если Лидия вернётся в Нью-Гемпшир, то это будет плохим решением, — парировала она.

— Так и есть, — сказала Эшли.

Когда Лидия посмотрела на неё, она лишь пожала плечами.

— Ты спрашивала меня, почему я помогала вам с Эйденом провести выходные вместе, когда ещё была обеспокоена тем, что у вас всё написано на лице. Я поняла, что вы сможете отдохнуть и побыть вдвоём, а потом, может, влюбитесь друг в друга, поженитесь, и ты останешься работать в баре со мной.

— У нас никогда не было чёткого плана, Эш, — но судя по тому, как её сердце отозвалось дикой болью на эти слова, это был чертовски хороший план.

Её сестра пожала плечами.

— Иногда планы могут меняться.

— А иногда планы могут отменяться, — пробормотала Кортни. — Даже глобальные планы, по избавлению твоих соседей от собачьего дерьмо. Ну, своего рода общественное деяние.

— Мы ничего не будем поджигать, — сказала Лидия. — Мы оставим Эйдена в покое, именно так, как я должна была поступить после первого дня в Бостоне.

Может быть, если бы она оставила его в покое после первой ночи в баре, ей бы не пришлось пытаться заделать дыру в своей груди, которую, кроме него, вряд ли кто смог бы заполнить. До Эйдена, она и не знала, что ей чего-то не хватает. Но теперь у неё никогда не будет ничего подобного, и она скучала по нему так сильно, что едва могла дышать.

— Может тебе стоило предложить ему переехать к тебе, — предложила Бекка. — Он бы готовил печенье.

— И почему он бы делал мне печенье?

— Потому что я люблю печенье.

Лидия кивнула.

— Ну конечно.

Девушки сразу вступили в дискуссию о том, кто какое печенье любит. Её это не волновало, так что она осушила свой бокал и начала обсуждать с ними, что можно выпить.

Мысль о переезде Эйдена к ней уже приходила Лидии в голову, но она не знала, как он отнесётся к этому. Для нее это значит уход из пожарной части в Конкорде. Это было уже слишком, и она просто не могла просить его о таком. Только не после того, как она увидела, насколько важна для него работа.

А может он и согласится. Он может уйти из своей части, но чего это будет стоить? Он не может просто взять и изменить себя, а даже если он и изменится, останется ли он тем мужчиной, которого она полюбила?

Она измучила себя этим вопросом, заработав головную и душевную боль.

Вздохнув, Лидия решила взять другой напиток. На самом деле, сейчас, ей хотелось обычное мороженое, которое, наверняка, лежит в морозилке, но идти за ним не хотелось. Если она возьмёт его, то придётся поделиться с остальными, а когда дело доходило до мороженого, то она явно не была настроена добровольно раздавать любимое угощение. Плюс ко всему, кто-то из подруг может заболеть от мороженого, так что она просто сделает одолжение себе и сестре, оставив его в холодильнике.

— Ты в порядке? — спросила Эшли, и она поняла, что все смотрели на неё.

— Э-э, что? Я выгляжу как-то иначе?

— Бекка только что сказала, что любит намазывать на печенье с орехами арахисовое масло, а ты ничего не сказала. На тебя не похоже.

— Никто не захочет, чтобы в арахисовом масле были крошки от печенья, — сказала она, потому что так было проще, чем пытаться донести до трех пьяных женщин, почему печенье в её списке было так высоко. — И вообще, в печенье просто не должно быть орехов.

— Ты не любишь орешки? — спросила Кортни, и, конечно же, все трое захихикали.

Лидия сумела улыбнуться, но не стала хихикать с остальными, потому что её мысли занимал Эйден. Не прошло ни секунды, чтобы она не скучала по нему. Ей не хватало его днём и ночью, и тоненький голосок в голове спрашивал её, а не поспешила ли она со своим решением уехать.

Работа в БК была у неё в крови. Неважно, где она будет работать, это будет совсем другое. У неё сложилось такое впечатление, что Эшли и Дэнни сейчас будут строить свою счастливую семью, а значит, не за горами появление племянника или племянницы, не говоря уже о том, что Эшли явно будут лишние свободные часы от работы. Она будет скучать по Кортни и Бекке. И ей несомненно хотелось, чтобы их отношения со Скотти наладились, но расстояние между ними явно не будет способствовать этому.

И конечно же, когда она пыталась представить свою жизнь без Эйдена, то ей казалось, что хуже уже быть просто не может. Адски трудно. Этот сексуальный парень, который заставлял её смеяться, держал за руку и смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной на планете, прочно вошел ей в сердце.

Но у Эйдена был свой багаж. С ним она снова станет женой пожарного. Она вырастет детей, которые будут гордиться своим отцом, но она будет бояться за него каждый раз, когда он будет на работе.

Чтобы быть с этим парнем, ей придётся просто принять всё это. Эйден Хант не продаётся по частям. Это был риск, и она не была уверена, что её сердце выдержит его.

 

Глава 19.

Стук в дверь, раздавшийся на следующий день, заставил пульс Эйдена резко подскочить, и он практически побежал открывать её. Это кто-то другой, подумал Эйден, потому что Лидия бы сначала прислала сообщение.

Но когда он открыл дверь, то увидел перед собой не того Кинкейда. Томми никогда раньше не приходил к нему, и Эйден почувствовал, как в нём нарастает чувство страха. Страх за Лидию, а затем сразу же переживание за Скотти.

— Что случилось?

Томми нахмурился.

— Что случилось? Я стучу в твою дверь, а ты открываешь мне её, не надев штаны, вот что случилось. Кто, чёрт возьми, так делает?

— Дерьмо, — он отступил назад в гостиную, зная, что он не хотел бы получить плохую новость после длинной паузы. — Извините. Входите, а я надену штаны. Я испугался, когда увидел вас, потому что вы никогда сюда не приходили, и я подумал, что есть какие-то плохие новости.

— Я никогда здесь не был, потому что большую часть времени ты или у меня дома, или в баре.

— Верно, — Эйден схватил чистые штаны из корзины с бельём и поспешно натянул их. — Хотите выпить или чего-нибудь ещё?

— Нет, — он сел за кухонный стол и жестом предложил Эйдену сесть напротив.

О-оу. Ему предстояло получить строгий выговор от Томми. Прежде чем сесть, он вытащил из холодильнику бутылку с содовой.

— Что происходит между тобой и Лидией? — спросил Томми, когда он сел.

Эйден сжал челюсть, дыша через нос. Это был тот самый разговор, который заставлял его сначала думать, а потом говорить.

— Последнее что я слышал, так это то, что она собирается уехать в Конкорд.

Томми кивнул.

— Завтра.

Если он знал это, то становилось непонятно, зачем он задал этот вопрос, но он не стал спрашивать об этом.

— Между нами много что происходит.

— Ты собираешься просто отпустить её? И всё?

— Она не хочет выходить замуж за пожарного, Томми. Я не могу этого изменить.

— Хорошо. Насчёт этого ты прав, потому что ты не сможешь изменить её, — он кивнул. — Она такая же, как мать и иногда это сводит меня с ума. Большую часть, вообще-то. Тогда давай поговорим о тебе. Что ты чувствуешь к моей дочери?

— Я люблю Лидию, сэр. Абсолютно и полностью.

— Ты сказал ей об этом?

— Я, э-э...

— Значит, нет. Ты не сказал ей, что любишь её.

Эйден схватил бутылку и начал отдирать этикетку.

— Зачем всё усложнять? Я точно знаю, что она любит меня, но думает, что не сможет быть счастливой со мной. Вы не считаете, что если я скажу ей, что люблю её, то для неё всё станет только хуже?

— И что? Она уезжает от тебя. А тебе не станет хуже?

— Наверное, я это заслужил. Если бы я был способен быть тем, кого она хочет, то я бы удержал её. Так что всё заслуженно.

— А кем бы она хотела, чтобы ты был?

Эйден колебался несколько секунд. Для Томми это будет, вероятно, болезненно, потому что даже при том, что её решение по поводу пожарных принято из-за бывшего мужа, ему вряд ли хотелось бы слышать это.

— Она хочет, чтобы я был кем угодно, но только не пожарным.

Томми медленно кивнул, обдумывая его слова.

— А это не то, на что ты способен?

Эти слова поставили его в ступор. Как мог Томми Кинкейд думать, что это легко?

— Я... не знаю.

— Ты думал об этом?

— Может быть. Немного. Но когда мне было 11, вы сказали мне, что я был рождён, чтобы брать на себя ответственность в чрезвычайных ситуациях и спасать чужие жизни, что может далеко не каждый. Если я просто вычеркну это из своей жизни, то как я смогу жить?

 

Томми твёрдо взглянул на него.

— Я бился головой об стену не раз, сынок, и реальный вопрос в том, как ты будешь жить, зная, что отпустил Лидию? Если ты действительно любишь её и отпустишь из-за работы, то просто станешь ненавидеть то, что делаешь. Тебе будет горько от этого. Может, ты начнёшь заглушать эту горечь алкоголем, не дай Бог, конечно, пытаясь пережить эти дни.

— Вы худший призрак грядущего будущего, — пробормотал Эйден.

— Суть в том, что заботясь об окружающих, ты не должен забывать о себе, — Томми глубоко вдохнул через нос, плотно сжав губы. — Ты знаешь с чем я живу, сынок? Я проживаю остаток своей жизни, зная, что единственная причина, по которой моя жена не развелась со мной, потому что она узнала, что умирает.

Эйден не знал, что сказать. Томми никогда не говорил о своей жене. Он знал, что это правда, потому что Скотти говорил ему об этом.

— И теперь у меня есть две дочери, которые отчаянно сражаются со своей любовью к пожарным, и знаешь, чья это вина? Моя. Если бы я воспитал их лучше и помог найти баланс в жизни, то им было бы не так сложно принять всё это.

Томми встал, показывая на Эйдена пальцем.

— Прямо сейчас, сынок, я говорю тебе, что ты должен поступить так, как считаешь нужным. Если быть пожарным, значит для тебя так много, что ты готов оставить её и отпустить в Нью-Гемпшир, то так тому и быть. Сорви пластырь так быстро, как только можно. Но если ты хочешь Лидию в своей жизни, тебе нужно принять правильно решение. Ты никому ничего не должен.

Эйден встал и протянул ему руку.

— Спасибо за этот разговор. И за то, что не говорите мне оставить её, потому что недостаточно хорош для неё.

Томми взял его за руку, но вместо того, чтобы пожать её, притянул в быстрые объятья.

— Ты никогда не услышишь от меня, что недостаточно хорош. Я люблю тебя, сынок, и какое бы решение ты не принял, ничего не изменится. Я горжусь тобой.

Слёзы застряли в горле Эйдена, когда он кивнул и махнул рукой, когда Томми вышел из его квартиры. Он медленно опустился на кухонный стул и достал телефон.

Точно не сообщение, подумал он. Он нажал на имя Скотти и прижал телефон к уху.

— Что случилось?

Эйден нахмурился, а затем понял, что уже давно не слышал голос Скотти по телефону. Почти всегда они обменивались сообщениями или общались по электронной почте.

— Ничего не случилось. Мне просто было интересно занят ты или нет.

— Не особо.

— Я хотел отвлечься. Твой отец не дал.

— Правда? Не ожидал.

Эйден согласился.

— Ага. И он сказал пару вещей.

— Неудивительно.

— Я хотел с кем-нибудь поговорить. И для меня такой человек — ты, но я должен заранее сказать тебе, что речь пойдёт о Лидии.

— Я буду через двадцать минут. У тебя есть пиво?

— Да, — острое чувство облегчения заставило его буквально задохнуться. — Я ценю это.

Закончив разговор, Эйден прижал телефон к голове. У него было двадцать минут, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы он смог выразить их Скотти.

 

Только об одной вещи можно было не задумываться. Он любил Лидию Кинкейд, и у него было не так много времени, чтобы понять, что с этим делать.

 

***

Затолкав туалетные принадлежности в сумку, Лидия закрыла её и перекинула ремешок через плечо.

Она пыталась оправдаться перед собой, почему до сих пор не уехала. Она даже убрала комнату, постирала постельное бельё, перестелила кровать, подготовив её к следующему гостю Эшли. У неё не оставалось никаких причин, чтобы не сесть в машину и не уехать прямо сейчас.

Причин не было, за исключением той, что она просто не хотела уезжать.

Выйдя в коридор, она остановилась, размышляя о том, будет ли она всю оставшуюся жизнь ненавидеть себя за то, что сегодня уедет из Бостона. За то, что уедет от Эйдена. Она жалела о том, что между ними уже была небольшая дистанция, хотя она даже не уехала.

Она услышала стук в дверь, а затем низкий голос Эшли, который перекрывал мужской голос. Голос был уж слишком знакомым, и Лидия направилась к лестнице.

— Лидия! — Эшли почти врезалась в неё, подходя к лестнице. — Я думала, что ты ещё собираешься. Пришёл Эйден. Я буду в своей комнате, до тех пор, пока вы не закончите.

Закончите со всем? Попрощаетесь? Лидия не была уверена, что сможет это сделать. Когда он стал для неё таким родным человеком, она не была уверена, что сможет найти силы, чтобы уйти.

Она кивнула сестре, но ничего не могла сказать, потому что всё её внимание было сосредоточено на человеке, стоящем в гостиной.

— Привет.

— Смотрю, ты собралась.

— Я уезжаю через несколько минут, — сказала она, удивлённая тем, что смогла произнести эти слова не сорвавшись.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — он прочистил горло. — Я не хочу, чтобы ты уезжала от меня, Лидия, потому что я люблю тебя.

 

У неё перехватило дыхание, и она поняла, что просто не может что-то произнести. Он любил её, и хотел быть с ней. Всё что ей нужно было сделать, так это принять его любовь, и он сможет сделать её своей.

— Я тоже не хочу уезжать от тебя. Я пыталась заставить себя уехать, но, очевидно, это не работает, потому что я всё ещё здесь.

Он сжал челюсть на пару секунд, а затем расслабился.

— Если ты останешься со мной, я отдам документы завтра.

Она моргнула, уверенная в том, что расслышала его неправильно.

— Что, прости?

— Если ты не хочешь снова быть женой пожарного, то я займусь чем-нибудь другим. Хоть чем. Мне плевать.

— Ты не можешь так поступить. Ты не можешь перестать быть тем, кем ты являешься, Эйден.

Он сделал глубокий вдох, думая о том, что она сказала.

— Быть пожарным — не значит быть тем, кем я являюсь. Это то, что я делаю. И да, я могу делать что-нибудь другом. И я буду, потому что я больше всего на свете хочу быть твоим мужем. Вот кто я, на самом деле. Мужчина, который любит тебя больше всего на свете. А остальным я просто зарабатываю себе на жизнь.

Ей было трудно поверить в то, что она сейчас слышит, но надежда забилась в ней с новой силой.

— Чем ты займёшься, если не будешь пожарным?

— Если нам повезёт, мы выиграем в лотерею, купим островок в Карибском море, и не будем делать ничего, кроме как заниматься сексом на пляже каждый день, — когда она приподняла бровь, он усмехнулся. — Эй, так бывает. В то же время, я могу устанавливать системы пожаротушения или работать в промышленности. Спасать людей от пожаров, путём их предотвращения — то же имеет место быть. И если ты действительно хочешь уехать отсюда обратно в Нью-Гемпшир, я поеду с тобой. Может, мы купим пару коров.

Даже его шутка, заставившая её захихикать, не смогла убрать слёзы, которые застилали её глаза, и она сморгнула их.

— Ты любишь быть пожарным.

Эйден обхватил её лицо руками и посмотрел в глаза.

— Тебя я люблю больше.

Ей показалось, что какой-то узел внутри неё ослаб, и она снова может дышать полной грудью.

— Я тоже тебя люблю.

— Ты самый главный человек для меня во всём мире. Я выбираю тебя, Лидия. Не важно, какой передо мной будет выбор. Я всегда выберу тебя.

Она чувствовала, что слёзы вот-вот готовы брызнуть из глаз, и обхватила его за запястья.

— Я верю тебе.

— Хорошо. Потому что это правда.

— Но не надо подавать документы, — тихо сказала она.

Он выглядел удивлённым и убрал руки от её лица, чтобы взять её за руки.

— Но ты сказала, что тоже любишь меня. Я хочу жить вместе с тобой.

— Я тоже. А быть пожарным — это больше, чем твоя работа. Это часть тебя, и тебе нравится то, кем ты являешься. Ты был прав. Ты не мой бывший муж или отец. Я верю в тебя, и когда ты смотришь на меня, я знаю, что ты любишь меня.

Он сжал её пальцы.

— Пообещай мне, что если ты когда-нибудь почувствуешь, что работа становится между нами, то ты скажешь мне об этом, и мы решим, как быть дальше. Ты и я.

— Я обещаю, — она улыбнулась ему. — Так хорошо, что ты и мой брат снова вместе. Прикрываете спины друг друга. И Дэнни тоже. И мы с Эшли будем вместе работать в баре. У нас будет прекрасная жизнь вместе.

— Ты выйдешь за меня?

Она обняла его за шею и поцеловала.

— Да. Я выйду за тебя. Боже, да. Сегодня. Завтра. Так скоро, как только мы сможем.

— Нет! — они оба посмотрели наверх, где увидели Эшли, подслушивающую их разговор со слезами на глазах. — У тебя свадьба, а мне нужно время, чтобы спланировать её.

— Ты сможешь подождать? — спросила Лидия у Эйдена, повернувшись к нему.

— Я не настолько глуп, чтобы спорить с двумя женщинами Кинкейд, и мне нравится идея о тебе в свадебном платье. И о подвязке. Ты собираешься сейчас уйти со мной, да?

— Я уже собралась. Хотя, у нас не будет коров.

Он снова поцеловал её.

— А что насчёт кошки? Оскар же классный.

— Может быть. Мы должны отпраздновать? Я чувствую, что мы должны что-то сделать.

 

Он притянул её к себе и поцеловал, пока её пальчики на ногах не сжались.

— Как насчёт того, чтобы отправить в БК, и я позволю тебе купить мне выпивку?

 

 






Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.042 с.