ДЖОВАННИ ПИКО ДЕЛЛА МИРАНДОЛА — КиберПедия 

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

ДЖОВАННИ ПИКО ДЕЛЛА МИРАНДОЛА



(1463--1494) Происходивший из семьи графов Мирандолы, Джованни Пико с 14 лет изучалканоническое право, филологию, философию и греческий язык в университетахБолоньи, Феррары, Падуи и Павии. В 1484 г., будучи во Флоренции, онпознакомился с Марсилио Фичино, Лоренцо Медичи и другими участниками Платоновской Академии. В 1485--1486 гг. Пикопродолжал обучение в Парижском университете. Вернувшись в Италию, онуглубился в изучение еврейской Каббалы, а также стал учить арабский,халдейский и еврейский языки. В этот же период Пико закончил несколькосочинений, в том числе "900 тезисов по философии, каббалистике и теологии",которые должны были стать основой для публичного диспута в Риме, которыйПико задумал провести в начале 1487 г. В качестве предисловия к "900тезисам" он написал "Речь о достоинстве человека". Тезисы к диспуту, разошедшиеся по итальянским университетам,рассмотрела комиссия, назначенная папой Иннокентием VIII и тринадцать из нихпризнала еретическими. Необходимо также отметить, что тезисы вызывалисомнения и у некоторых друзей Пико. В марте 1487 г. диспут был запрещенрешением папы римского. В ответ Пико опубликовал "Апологию" в защитутезисов. В результате, решением папы, еретическими были признаны все 900тезисов. Чтобы не представать перед судом инквизиции, Пико бежал в Париж, нопо дороге его арестовали. От строгого суда его спасло только заступничествоЛоренцо Медичи. Освобожденный из-под ареста, Пико поселился во Флоренции.Здесь он продолжал свои занятия философией, а в 1493 г. был прощен новымпапой Александром VI. Но творческий путь Пико делла Мирандолы был прерванранней смертью -- 17 ноября 1494 г. в возрасте 31 года он умер от тяжелойболезни. Помимо уже названных, Пико делла Мирандола принадлежат еще несколькосочинений: "Комментарий к канцоне о любви Джироламо Бенивье-ни", "Гептапл","О Сущем и Едином" и "Рассуждение против божественной астрологии". Джованни Пико делла Мирандола -- яркий представитель гуманистическойтенденции, стремящейся к синтезу многих начал в философии. Сам Пико говорил:"Для себя же я решил, никому не присягая на верность, пройдя путями всехучителей философии, все исследовать, изучать все школы". В этой решимостивыразилось его стремление к созданию некой "единой философии", которая,совокупив достижения всех предшествующих учений, могла бы полностью ответитьна все вопросы ищущего познания истины человеческого разума. Интересно, чтонезадолго до смерти Пико высказал мысль о возможности примирить в одномучении даже Платона и Аристотеля. В этом смысле, он был солидарен со своимстаршим товарищем по Платоновской Академии Марсилио Фичино, которыйразрабатывал идею создания "всеобщей религии". Исследователи отмечают, что мировоззрение Пико делла Мирандола "носитпечать многих влияний": пифагореизма, аристотелизма и аверроизма, платонизмаи неоплатонизма, христианской и арабской схоластики. Серьезно занимался онизучением популярных в эпоху Возрождения сочинений Гермеса Трисмегиста,Зороастра, "Халдейских оракулов". Так же как и Фичино, Пико придавал большоезначение магии. При этом он попытался предать магии рациональный смысл,лишив ее ореола таинственности и "демоничнос-ти". По его убеждению, магия --это один из способов познания высшего смысла бытия и тайн природы, т.е."естественная магия". Наибольшее внимание Пико делла Мирандола уделял еврейским мистическимучениям, прежде всего Каббале. В эпоху Возрождения считалось, что Каббалаимеет древнейшие корни и восходит к самому Моисею, поэтому она содержитглубинные тайные знания, передававшиеся из поколения в поколение. Так считали сам Пико. Позднее было установлено, что Каббала появилась намного позднее,в Средние века, а наиболее завершенный вид она получила в кругусредневековых испанских евреев XII--XIII вв. Стоит отметить, что в еврейской теологии Каббала предназначена дляобнаружения тайного смысла Танаха, как следствие познания Божиего замысла омире. Каббала основывается на ряде очень специфических способов познания,напрямую связанных с мистикой и магией, использующих при этом свойстваеврейского языка. Поэтому понять учения Каббалы без досконального знанияеврейского языка невозможно. Это и стало причиной того, что Пико деллаМирандола занялся изучением еврейского и других древних восточных языков. Вдальнейшем он использовал каббалистические принципы-как один из краеугольныхкамней всей своей философской концепции, призывая включить их в сферу общегознания, наряду с другими древними и современными ему учениями. В философском отношении мировоззрению Пико делла Мирандола присущипантеистические взгляды, сходные с идеями Фичино: Бог как некое абстрактноеединство, обязательно присутствует во всем, однако, являя собой полнотумира, Бог находится вне мира. По этой причине, Бог, как цельнаясамосущность, в принципе непознаваем. Но так как мир одушевлен Им, тосуществует возможность познания мира, его души, причем с помощью математики-- пифагорейским "числом": "Повсюду, где есть жизнь, там есть и душа, а так,где душа, есть и разум". -- писал Пико делла Мирандола. Признавая Бога центром мира, Пико в то же время заметно смещает акцентыв сторону человека, что свидетельствует об общей антропоцентрическойнаправленности его философии. В "Речи о достоинстве человека" он повторяет,вслед за многими гуманистами, слова, приписываемые Гермесу Трис-мегисту:"Великое чудо есть человек!". А затем утверждает, что Бог поставил человекав центре всего мира: "Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе былоудобнее обозревать все, что есть в мире". Излагая собственное понимание актаБожиего творения, Пико делла Мирандола пишет, что Бог создал человека как"посредника между всеми созданиями", земными и небесными. Человек не имеетничего своего собственного, но имеет общее со всем, что было создано Богом,с каждым отдельным Божиим творением. Поэтому человек изначально наделен свободой воли, свободой выбора. Онсам определяет свой образ по собственному решению. Человек может статьнизшим, неразумным существом, а может переродиться в высшее, божественноесущество. Если же человека не удовлетворит ни одно из возможных состояний,то он может вернуться к своей изначальной единичности, и "став духом единымс Богом в уединенной мгле Отца, Который стоит над всем, будет превосходитьвсех". В сочинении "Рассуждение против божественной астрологии" Пикоподчеркнул, что человек находится вне иных божественных творений: "Чудесачеловеческого духа превосходят чудеса небес... На земле нет ничего болеевеликого, кроме человека, а в человеке -- ничего более великого, чем его уми душа. Если возвыситься над ними, значит возвыситься над небесами..." Такимобразом, в произведениях Пико делла Мирандола ярко прозвучал один изважнейших тезисов всей философии гуманизма -- судьба человека находится вруках самого человека, ибо он облечен свободой воли. Основной путь для совершенствования человека, для приближения кбожественным существам -- познание. Причем познание с использованием всехимеющихся в арсенале средств: философии, теологии, мистики, магии.Характерно, что именно философию Пико считал первой и важнейшей ступеньюпознания, ибо философия готовит человека к высшему знанию, очищает егоразум, смиряет страсти, успокаивает душу. Итальянский мыслитель утверждал,что философия, как и познание вообще, не является достоянием избранных,наоборот, философией должны заниматься все люди: "Без философии нетчеловека". Сочинения Пико делла Мирандола оказали большое влияние насовременников. А "Речь о достоинстве человека", впервые в полном объемеопубликованная в 1496 г., уже после смерти итальянского мыслителя, сталаодним из самых ярких манифестов всей эпохи Возрождения.

РЕЧЬ О ДОСТОИНСТВЕ ЧЕЛОВЕКА





Публикуется по: Эстетика Ренессанса. В 2 т. М., 1981. Т. 1. С.248--265. Перевод JI. Н. Брагиной. Я прочитал, уважаемые отцы, в писаниях арабов, что, когда спросилиАб-даллу Сарацина, что кажется ему самым удивительным в мире, он ответил:ничего нет более замечательного, чем человек. Этой мысли соответствуют ислова Меркурия: "О Асклепий, великое чудо есть человек!" Когда я размышлял означении этих изречений, меня не удовлетворяли многочисленные аргументы,приводимые многими в пользу превосходства человеческой природы: человек естьпосредник между всеми созданиями, близкий к высшим и господин над низшими,истолкователь природы в силу проницательности ума, ясности мышления ипытливости интеллекта, промежуток между неизменной вечностью и текущимвременем, узы мира, как говорят персы, Гименей, стоящий немного нижеангелов, по свидетельству Давида. Все это значительно, но не то главное, что заслуживает наибольшеговосхищения. Почему же мы не восхищаемся в большей степени ангелами ипрекрасными небесными хорами? В конце концов, мне показалось, я понял,почему человек самый счастливый из всех живых существ и достойный всеобщеговосхищения и какой жребий был уготован ему среди прочих судеб, завидный нетолько для животных, но и для звезд и потусторонних душ. Невероятно иудивительно! А как же иначе? Ведь именно поэтому человека по праву называюти считают великим чудом, живым существом, действительно достойнымвосхищения. Но что бы там ни было, выслушайте, отцы и снисходительнопростите мне эту речь. Уже Всевышний Отец, Бог-Творец создал по законам мудрости мировоеобиталище, которое нам кажется августейшим храмом Божества. Наднебеснуюсферу украсил разумом, небесные тела оживил вечными душами. Грязные,загаженные части нижнего мира наполнил разнородной массой животных. Но,закончив творение, пожелал мастер, чтобы был кто-то, кто оценил бы смыслтакой большой работы, любил бы ее красоту, восхищался ее размахом. Поэтому,завершив все дела, как свидетельствуют Моисей и Тимей, задумал наконецсотворить человека. Но не было ничего ни в прообразах, откуда Творецпроизвел бы новое потомство, ни в хранилищах, что подарил бы в наследствоновому сыну, ни на скамьях небосвода, где восседал сам созерцательвселенной. Уже все было завершено; все было распределено по высшим, средними низшим сферам. Но не пристало отцовской мощи отсутствовать в последнемпотомстве, как будто она истощена, не подобало колебаться его мудрости внеобходимом деле из-за отсутствия совета, не приличествовало егоблагодетельной любви, чтобы тот, кто в других должен был восхвалять Божескующедрость, осуждал бы ее в самом себе. И установил наконец лучший Творец,чтобы тот, кому он не смог дать ничего собственного, имел общим с другимивсе, что было свойственно отдельным творениям. Тогда согласился Бог с тем,что человек -- творение неопределенного образа, и, поставив его в центремира, сказал: "Не даем мы тебе, о Адам, ни своего места, ни определенногообраза, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имелпо собственному желанию, согласно своей воле и своему решению. Образ прочихтворений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, нестесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, вовласть которого Я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобыоттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я не сделал тебяни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободныйи славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтешь. Тыможешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться повелению своей души и в высшие, божественные". О, высшая щедрость Бога-Отца!О, высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чемпожелает, и быть тем, кем хочет! Звери при рождении получают от материнскойутробы все то, чем будут владеть потом, как говорит Луцилий. Высшие душилибо сразу, либо чуть позже становятся тем, чем будут в вечном бессмертии. Врождающихся людей отец вложил семена и зародыши разнородной жизни, исоответственно тому, как каждый их возделает, они вырастут и дадут в немсвои плоды. Возделает растительные. -- будет растением, чувственные. --станет животным, рациональные, -- сделается небесным существом,интеллектуальные, -- станет ангелом и сыном бога. А если его не удовлетворитсудьба ни одного из этих тво-рений, пусть вернется к своей изначальнойединичности и, став духом единым с Богом в уединенной мгле отца, которыйстоит надо всем, будет превосходить всех. И как не удивляться нашемухамелеонству! Или, вернее, чему иному можно удивляться более? И справедливоговорил афинянин Асклепий, что за изменчивость облика и непостоянствохарактера он сам был символически изображен в мистериях как Протей. Отсюда иизвестные метаморфозы евреев и пифагорейцев. Ведь в тайной еврейскойтеологии то святого Еноха превращают в божественного ангела, которогоназывают "Mal'akh Adonay Shebaoth", то других превращают в иные божества.Пифагорейцы нечестивых людей превращают в животных, а если верить Эмпедоклу,то и в растения. Выражая эту мысль, Магомет часто повторял: "Тот, ктоотступит от божественного закона, станет животным, и вполне заслуженно". Идействительно, не кора составляет существо растения, но неразумная и ничегоне чувствующая природа, не кожа есть сущность упряжной лошади, но тупая ичувственная душа, не кругообразное вещество составляет суть неба, аправильный разум; и ангела создает не отделе-ние его от тела, но духовныйразум. Если ты увидишь ползущего по земле на животе, ты увидишь не человека, акустарник, и если увидишь, подобно Калипсо, кого-либо, ослепленного пустымимиражами фантазии, охваченного соблазнами раба чувств, ты увидишь нечеловека, а животное. И если ты видишь философа, все распознающегоправильным разумом, уважай его, ибо небесное он существо, не земное. Если жевидишь чистого созерцателя, не ведающего плоти и погруженного в недра ума,то это не земное и не небесное существо. Это -- более возвышенное,божественное, облаченное в человеческую плоть. И кто не станет восхищатьсячеловеком, которого в священных еврейских и христианских писанияхсправедливо называют именем то всякой плоти, то всякого творения, так как онсам формирует и превращает себя в любую плоть и приобретает свойства любогосоздания! Поэтому перс Эвант, излагая философию халдеев, пишет, что учеловека нет собственного природного образа, но есть много извнепривходящих. Отсюда и выражение у халдеев: "Hanarich tharah sharinas":человек -- животное многообразной и изменчивой природы. К чему этоотносится? K тому, чтобы мы понимали, родившись -- при условии, что будемтем, кем хотим быть, -- что важнейший наш долг заботиться о том, чтобы, покрайней мере, о нас не говорили, что когда мы были в чести, то нас нельзябыло узнать, так как мы уподобились лишенным разума животным. Но лучше, еслио нас скажут словами пророка Асафа: "Вы -- боги и сыны всевышнего всевы"._Мы не должны вредить себе, злоупотребляя милостивейшей добротой отца,вместо того чтобы приветствовать свободный выбор, который он нам дал. Пусть наполнит душу святое стремление, чтобы мы, не довольствуясьзаурядным, страстно желали высшего, а также добивались (когда сможем, еслизахотим) того, что положено всем людям. Отвергая земное, пренебрегаянебесным и, наконец, оставив позади все, что есть в мире, поспешим внаходящуюся над миром курию, самую близкую к высочайшей божественности. Там, как рассказывают мистерии, первые места занимают серафим, херувими трон, не ведающие, что мы уже уступили им и добиваемся достоинства иславы, неудовлетворенные вторыми местами, и если захотим, то не будем ни вчем их ниже. Но что и как совершая? Давайте посмотрим, что делают они, какойжизнью живут. И если мы будем жить так (а мы так можем), то сравняемся сними. Серафим горит в огне любви, херувим блистает великолепием разума, тронхранит твердость судьи. Итак, если, предавшись деятельной жизни, мы примемна себя справедливую заботу о низших, то укрепимся стойкой твердостью трона.Если, освободившись отдел, предадимся созерцанию на досуге, постигая Творцав работе и работу в Творце, то засверкаем светом херувима. Если толькозагоримся истребляющим огнем любви к Творцу, то вспыхнем внезапно в образесерафима. Над троном, то есть над справедливым судьей, восседает Бог -- вечныйсудья. Он летает над херувимом -- созерцателем, согревает его, почти возлежана нем. Дух Божий витает над водами, которые расположены над небесами ивосхваляют Бога в предрассветных гимнах. Здесь серафим -- обожатель в Боге иБог в нем; Бог и он -- единое. Нам следует достигнуть высшего могущества тронов, рассуждая о нем, любяего и величая серафимов. Но каким образом кто-либо может рассуждать о неизвестном или любитьнеизвестное? Моисей любил Бога, которого видел, и устраивал как судья внароде то, что прежде увидел как созерцатель на горе. Итак, находящийсяпосредине херувим своим светом готовит нас к серафическому огню и равнымобразом озаряет нас для суда трона. Это и есть удел первого разума, порядокПаллады, лежащий в основе созерцательной философии; это то, чему нам следуетпрежде всего подражать и что мы должны исследовать и понять, чтобы поднятьсяк вершинам любви и спуститься хорошо обученными и готовыми к свершению дел. Но ведь если необходимо строить нашу жизнь по образцу херувимов; нужновидеть, как они живут и что делают. Но так как нам, плотским и имеющим вкуск мирским вещам, невозможно этого достичь, то обратимся к древним отцам,которые могут дать нам многочисленные верные свидетельства о подобных делах,потому что они им близки и родственны. Посоветуемся с апостолом Павлом, ибокогда он был вознесен на третье небо, то увидел, что делало войскохерувимов. Он ответит нам, что они очищаются, затем наполняются светом и,наконец, достигают совершенств, как передает Дионисий. Так и мы, подражая наземле жизни херувимов, подавляя наукой о морали порыв страстей и рассеиваяспорами тьму разума, очищаем душу, смывая грязь невежества и пороков, чтобыстрасти не бушевали необдуманно и не безумствовал иногда бесстыдный разум.Тогда мы наполним очищенную и приведенную в порядок душу светом естественнойфилософии, чтобы затем совершенствовать ее познанием божественных вещей. Не довольствуясь нашими святыми отцами, посоветуемся с патриархомЯковом, чье изваяние сияет на месте славы. И мудрейший отец, который спит вподземном царстве и бодрствует в небесном мире, даст нам совет, носимволически, как это ему свойственно. Есть лестница, скажет он, котораятянется из глубины земли до вершины неба и разделена на множество ступенек.На вершине этой лестницы восседает Господь; ангелы-созерцатели топоднимаются, то спускаются по ней. И если мы, страстно стремясь к жизниангелов, должны добиться ее, то, спрашиваю, кто посмеет дотронуться долестницы Господа грязной ногой или плохо очищенными руками? Как говорится вмистериях, нечистому нельзя касаться чистого. Но каковы эти ноги и руки? Ноги души -- это, несомненно, тапрезреннейшая часть, которая опирается как на всю материю, так и на верхнийслой земли, питающая и кормящая сила, горючий материал страстей, наставницадающей наслаждение чувственности. А рука души, защитница страсти -- почемумы не говорим о ней с гневом? -- сражается за нее, под солнцем и пылью этахищница отнимает то, чем сонная душа наслаждается в тени. Эти руки и ноги,то есть всю чувственную часть, в которой заключен соблазн тела, как говорят,силой пленяющий душу, мы, словно в реке, омываем в философии морали, чтобынас, как нечестивых и греховных, не сбросили с лестницы. Однако этогонедостаточно, если мы не захотим стать спутниками ангелов, носящихся полестнице Якова, не будем заранее хорошо подготовлены и обучены двигаться,как положено, со ступеньки на ступеньку, никогда не сворачивая с пути и немешая друг другу. А когда мы достигнем этого красноречием или способностямиразума, то, оживленные духом херувимов, философствуя в соответствии соступенями лестницы, то есть природы, доискиваясь до сути всего, будем тоспускаться, расщепляя с титанической силой единое на многие части, какОзириса, то подниматься, соединяя с Фебовой силой множество частей в единоецелое, как тело Озириса, до тех пор, пока не успокоимся блаженствомтеологии, прильнув к груди отца, который восседает на вершине лестницы.Спросим у справедливого Иова, который заключил с Богом договор о жизни,прежде чем сам вступил в жизнь: "Чего больше всего желает высший Бог отмиллионов ангелов, которые ему служат?" "Конечно, мира", -- ответит Богсогласно тому, как читается: "Того, который творит мир на небесах". И таккак средний ряд передает предписания высшего ряда низшему, то для нас словатеолога Иова объясняет философия Эмпедокла, указывающая на двойную природунашей души: одна поднимает нас вверх, к небесам, другая сбрасывает вниз, впреисподнюю, -- и сравнивает это с враждой и дружбой или с войной и миром,как свидетельствуют его песни. Иов жалуется, что он, как безумный, былвовлечен в раздор и сброшен в пропасть далеко от богов. Ведь, действительно, среди нас множество разногласий, отцы! Дома у насидет тяжелая междоусобная распря и гражданская война. Если бы мы захотели истрастно пожелали мира, который поднял бы нас так высоко, что мы оказалисьбы среди возвышенных Господа, то единственное, что успокоило бы и обуздалонас вполне, это философия морали. И если бы человек в нас самих просил бы у"врагов" только перемирия, то и тогда обуздал бы свои животные порывы ипылкий гнев льва. И если, заботясь о себе, мы пожелали бы затем вечногомира, то он наступил бы, обильно утолив наши желания, и, принеся в жертвудвух животных, заключил бы между телом и духом нерушимый договор о священноммире. Диалектика успокоит разум, который мучается из-за словесныхпротиворечий и коварных силлогизмов. Естественная философия уймет споры иборьбу мнений, которые угнетают, раскалывают и терзают беспокойную душу, нопри этом заставит нас помнить, что природа, согласно Гераклиту, рожденавойной и поэтому названа Гомером борьбой. Поэтому невозможно найти в природенастоящего покоя и прочного мира, которые являются привилегией и милостью еегоспожи -- святейшей теологии. Теология укажет нам путь к миру и поведет какпровожатый. Издали увидев нас, спешащих, она воскликнет: "Подойдите ко мне,вы, находящиеся в затруднении, подойдите, и я успокою вас; подойдите ко мне,и я дам вам мир, который не могут вам дать ни вселенная, ни природа". И мы,ласково позванные и так радушно приглашенные, с окрыленными, как у Меркурия,ногами устремимся в объятия благословенной матери, насладимся желаемым миром-- святейшим миром, неразрывными узами и согласной дружбой, благодарякоторой все души не только согласованно живут в едином разуме, который вышевсех разумов, но некоторым образом сливаются в единое целое. Такая дружба, как говорят пифагорейцы, является целью всей философии;такой мир Богустанавливает на небесах, и ангелы, сходящие на землю,сообща-юто нем людям доброй воли, чтобы благодаря этому миру люди,восходящие на небо, сами стали ангелами. Такой мир мы пожелали бы друзьям,нашему времени, каждому дому, в который бы мы вошли, и нашей душе, чтобы онастала благодаря ему местом пребывания Бога, и, после того как смоет с себягрязь с помощью морали и диалектики, украсилась многообразной философией,подобно пышно украшенному дворцу, портал увенчала бы гирляндами теологии, итогда вместе с отцом сойдет король славы и сделает в ней свое пристанище.Душа окажется достойной столь снисходительного гостя. Отделанная золотом,как свадебная тога, она примет выдающегося гостя не как гостя, а какнареченного, с которым никогда не разлучаются, и захочет отделиться отсвоего местопребывания и, забыв дом своего отца и даже себя, пожелаетумереть в себе самой, чтобы жить в нареченном, в присутствии которого смертьего святых поистине блаженна. Я говорю -- смерть, если можно назвать смертьюполноту жизни, размышление над которой является целью философии, какговорили мудрецы. Давайте позовем самого Моисея, который лишь немногимменьше того обильного источника священной и невыразимой мысли, откуда пьютнектар ангелы. Выслушаем же судью, который должен прийти к нам и объявиттому, кто живет в пустынном одиночестве плоти, следующие законы. Тот, ктоеще греховен, нуждается в морали, поэтому пусть живет с людьми не всвятилище, а под открытым небом, как жрецы фессалийские, пока не очиститсяот гре-хов. Тот же, кто упорядочил образ жизни и принят в храм, пусть неприобщается к священнодействию, но прежде усердно послужит таинствамфилософии диалектическим послушничеством; и, допущенный наконец к таинствамв звании жреца философии, пусть созерцает то пышный многоцветный звездныйнаряд всевышнего Бога-царя, то небесный канделябр -- семисвечник, чтобыпотом, принятый в лоно храма за заслуги в возвышенной теологии, наслаждалсяславой господней, когда уже никакое покрывало не скрывает образа Бога. Да,Моисей приказывает нам это и, приказывая, убеждает и побуждает, чтобы мы спомощью философии готовились к будущей небесной славе. Но в действительностиже не только христианские и Моисеевы таинства, но и теология древних, окоторой я намерен спорить, раскрывает нам успехи и достоинство свободныхискусств. Разве иного желают для себя посвященные в греческие таинства? Ведьпервый же из них, кто очистится с помощью морали и диалектики --очистительных занятий, как мы их называем, -- будет принят в мистерии! Ночем иным может быть участие в мистериях, если не разъяснением тайн природыпосредством философии? Только после того как они будут таким образомподготовлены, наступит эта эпоптейя, то есть видение божественных дел черезсвет теологии. И кто не станет добиваться посвящения в эти таинства? Кто,пренебрегая всем земным, презирая дары судьбы, не заботясь о теле, непожелает стать сотрапезником богов, еще живя на земле и получив дарбессмертия, напоив нектаром себя -- смертное существо! Кто не захочет такбыть завороженным платоновским "Федром" и так воодушевиться экстазомСократа, чтобы на крыльях бежать из этого мира, вместилища дьявола, идостигнуть быстро небесного Иерусалима! Мы будем возбуждаться, отцы,восторгами Сократа, которые настолько выводят нас за пределы рассудка, чтовозносят нас и наш разум к Богу. Эти восторги тем более будут возбуждатьнас, если мы сами приведем сначала в движение то, что есть в нас самих. Идействительно, если с помощью морали до соответствующих разумных пределовбудут напряжены силы страсти так, чтобы они согласовывались между собой внерушимой гармонии, если с помощью диалектики будет развиваться разум, то,возбужденные пылом муз, мы будем упиваться небесной гармонией. Тогдапредводитель муз Вакх в своих таинствах -- зримых проявлениях природы, --раскрывая нам, ставшим философами, тайны Бога, напитает нас из богатствБожьего дома, в котором мы, если будем верными, как Моисей, приблизившись ксвященной теологии, вдохновимся двойным пылом. И когда поднимемся на самуювысокую вершину, то, сопоставляя в вечности все, что было, есть и будет, исозерцая первородную красоту, мы станем прорицателями Феба, его крылатымипоклонниками, и тогда, как порывом возбужденные невыразимой любовью, подобноокружающим нас пылким серафимам, мы, полные Божеством, станем тем, кто нассоздал. Если кто-либо будет исследовать значение и тайный смысл священных именАполлона, то увидит, что они свидетельствуют о том, что Бог являетсяфилософом не менее, чем прорицателем. И поскольку Аммоний достаточно полно рассказал об этом, у меня нетоснования говорить об этом иначе. О, отцы, пусть овладевают душой тридельфийские правила, необходимые особенно тому, кто намеревается войти всвятейший и августейший храм не ложного, но истинного Аполлона, озаряющеговсякую душу, входящую в этот мир! Вы увидите, что нас вдохновляло только то,что мы все силы посвятили трехчастной философии, о которой сейчас идет речь.Знаменитое "ничего слишком", согласно критерию меры, справедливопредписывает норму и правило всякой добродетели, о чем говорит этика.Знаменитое "познай самого себя" побуждает и вдохновляет нас на познание всейприроды, с которой человек связан как бы брачными узами. Тот же, кто познаетсамого себя, все познает в себе, как писали сначала Зороастр, а затем Платонв "Алкивиаде". Затем, озаренные этим знанием благодаря философии природы, уже близкиек Богу, произнося "Еl", то есть "ES" с теологическим приветствием "ты есть",обратимся к Аполлону радостно и фамильярно. Но посоветуемся также смудрейшим Пифагором, тем более мудрым, что он никогда не считал себядостойным имени мудреца. Прежде всего он посоветует нам не отдыхать сверхмеры, то есть не оставлять в праздном бездействии разумную часть,посредством которой душа все измеряет, судит и проверяет, но управлять ею ис помощью упражнений и правил диалектики постоянно ее побуждать. Он укажетнам далее, что следует особенно остерегаться двух вещей: не мочиться противсолнца и не обрезать ногтей во время жертвоприношения. Только после того как с помощью морали освободимся от чрезмернойстрасти к наслаждениям и удалим обрезки ногтей, так сказать, острые выступыгнева и жало души, мы примем участие в жертвоприношении, то есть в техупоминавшихся мистериях Вакха, отцом которых справедливо считается солнце, итолько тогда предадимся созерцанию. Затем он укажет, чтобы мы накормили петуха, то есть напиталибожественную часть нашей души познанием божественных дел как истинной пищейи небесной амброзией. Это -- тот петух, чьего вида боится и опасается лев,то есть всякая земная власть. Это -- тот петух, которому дан интеллект,читаем у Иова. Когда этот петух поет, заблудившийся человек приходит в себя.Этот петух ежедневно поет на утренней заре, когда звезды восхваляют Бога. Сократ, когда умирал, и был уже недосягаем для болезней, и надеялся,что божественная часть его души соединится с высшей божественностью мира,сказал, что этим петухом он обязан Эскулапу, врачевателю душ. Посмотрим памятники халдеев и увидим (если им можно верить), какиенауки и искусства открывают смертным путь к счастью. Халдейские толкователипишут, будто Зороастр сказал, что существует крылатая душа, котораястремительно падает в тело, когда крылья ее опадают, и поднимается к небу,когда они вырастают. На вопрос учеников, каким образом летающие душиприобретают покрытые перьями крылья, он ответил: "Оросите крылья живительнойводой". А когда его спросили, откуда достать эту воду, он ответил по обычаюсравнением: "Рай Господа омывается и орошается четырьмя потоками --зачерпните оттуда целебную воду". Название текущего с севера -- Пишон, что значит справедливость;текущего с запада -- Дикон, то есть искупление; текущего с востока --Хиддекель, что значит просвещение; текущего с юга -- Перат, что можнотолковать как благочестие. Обратим внимание, отцы, и тщательно поразмыслим над тем, что скрываетсяза этими положениями Зороастра: разумеется, именно то, что этикой, какиберийскими волнами, мы смываем грязь с глаз, диалектикой, как ватерпасом,выпрямляем их взгляд; затем, созерцая природу, привыкаем терпеть еще слабыйсвет правды, подобный свету восходящего солнца, чтобы, наконец, с помощьютеологии и культа Бога мы могли, подобно небесным орлам, переносить яркоесияние солнца. Кажется, эти утренние, дневные и вечерние знания сначала были воспетыДавидом, а затем истолкованы Августином. Это -- тот яркий свет, которыйнепосредственно возбуждает серафимов и равным образом озаряет херувимов. Этото место, куда всегда стремился древний отец Авраам, Там нет нечистых духов,согласно учению каббалистов. И если только дозволено предать гласностичто-либо из тайных мистерий хотя бы намеком -- ведь после того как внезапноепадение с неба обрекло человека на заблуждение и, согласно Иеремии, "окна"были открыты и смерть поразила печень и сердце, -- то мы призовем небесноговрача Раффаила, который излечит нас моралью и диалектикой, как целебнымилекарствами. Затем Гавриил, сила Бога, приютит нас, оздоровленных, и поведетчерез чудеса природы, повсюду указывая на доброту и могущество Бога, и,наконец, передаст нас верховному жрецу Михаилу, который наградит нас,отличившихся в занятиях философией, жреческим саном теологии, как короной издрагоценных камней. Вот причины, почтеннейшие отцы, которые не только вдохновляют, ноувлекают меня на изучение философии. Конечно, я не говорил бы об этом, еслибы не желал ответить тем, кто имеет обыкновение осуждать изучение философии,в особенности выдающимися людьми, и тем, кто вообще живет заурядной жизнью.Ведь в действительности изучение философии является несчастьем нашеговремени, так как находится скорее в презрении и поругании, чем в почете иславе. Губительное и чудовищное убеждение, что заниматься философией надлежитнемногим либо вообще не следует заниматься ею, поразило все умы. Никто нестанет исследовать причин вещей, движения природы, устройства вселенной,замыслов Бога, небесных и земных мистерий, если не может добиться какой-либоблагодарности или получить какую-либо выгоду для себя. К сожалению, ученымистали считать только тех, кто изучает науки за вознаграждение. СкромнаяПаллада, посланная клюдям сдарами богов, освистывается, порицается,изгоняется; нет никого, кто любил бы ее, кто бы ей покровительствовал, развечто сама, продаваясь и извлекая жалкое вознаграждение из оскверненнойдевственности, принесет добытые позором деньги в шкаф любимого. С огромнымсожалением я отмечаю: в наше время не правители, а философы думают изаявляют, что не следует заниматься философией, так как философам неустановлены ни вознаграждения, ни премии, как будто они не показали темсамым, что не являются философами. И действительно, так как их жизньпроходит в поисках денег или славы, то они даже для самих себя не размышляютнад истиной. Я не стыжусь похвалить себя за то, что никогда не занималсяфилософией иначе, как из любви к ней, и в исследованиях и размышленияхникогда не рассчитывал ни на какое вознаграждение или оплату, кромеформирования моей души и постижения истины, к которой я страстно стремился.Это стремление было всегда столь сильным, что, отбросив заботу обо всехчастных и общественных делах, я предавался покою размышления, и ни завистьнедоброжелателей, ни хула врагов науки не смогли и не смогут отвлечь меня отэтого. Именно философия научила меня зависеть скорее от собственного мнения,чем от чужих суждений, и всегда думать не о том, чтобы не слышать зла, но отом, чтобы не сказать или не сделать, его самому. Я уверен, ученейшие отцы, что насколько мой предполагаемый диспутокажется приятным вам, любителям свободных искусств, почтившим его своимприсутствием, настолько для многих других он окажется тягостным иобременительным. Я знаю немало таких, кто и раньше осуждал мою инициативу итеперь порицает ее всяческим образом. Многие имели обыкновение хулить скорее тех, кто поступает правильно исвято во имя добродетели, нежели тех, кто действует неправильно и грешно воимя порока. Другие вообще осуждают такие диспуты и такой способ обсуждениядоктрины, доказывая, что это делается более для демонстрации блеска ума иучености, а не для достижения самого знания. Одни, не осуждая такого рода практику, однако, не допускают ее с моейстороны, так как я в 24 года осмелился предложить диспут о высших таинстваххристианской теологии, о высочайших аргументах философии, о неизвестныхнауках, притом в прославленнейшем городе при огромном стечении ученейшихмужей. Другие же, разрешая этот диспут, не хотят, чтобы обсуждались все 900тезисов, клеветнически утверждая, что это не только честолюбиво ивысокомерно, но и выше моих сил. Я сдался бы перед этими возражениями, еслибы к тому побудила меня философия, которую я излагаю теперь. Я отвечу по еесовету, если буду убежден, что этот диспут будет организован с цельюобсуждения и полемики. Пусть зависть, которая, по утверждению Платона, отсутствует у богов, несоздает в наших умах стремление критиковать. Давайте без предубежденияпосмотрим, следовало ли мне выступать с диспутом по стольким вопросам. Небуду возражать тем, кто порицает обычай публичного диспута, -- это вина,если она считается таковой, общая у меня не только с вами, выдающимисяучеными, которые очень часто решали эту задачу с большой славой и похвалой,но с Платоном, Аристотелем и самыми прославленными философами всех времен. Уних не было более верного способа достичь понимания исти





Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.014 с.