Сексуальность, гомосексуальность и бисексуальность — КиберПедия 

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Сексуальность, гомосексуальность и бисексуальность



И Я ервичная теория отличает секс, как половой акт, от секса, М. А. как чувственного переживания. К сексуальному (половому) акту относятся все явные движения, которые люди совершают во время любовной игры и самого полового сношения. Сексуальное переживание — это придание смысла половому акту. При неврозе переживание полового акта может быть резко отделено от самого акта. Так, гетеросексуальный половой акт может переживаться как гомосексуальный, то есть, сопровождаться гомосексуальными фантазиями. В то же время гомосексуальный акт между активным и пассивным гомосексуалистом может переживаться внутренне как акт гетеросексуальный. Я бы охарактеризовал природу полового акта в понятиях его субъективного переживания — это различение весьма важно, когда речь идет о лечении половых нарушений и извращений.

Например, есть множество людей, которые, совершая положенные движения полового акта, не испытывают вообще никакого полового чувства, что могут подтвердить фригидные жены. Таким образом смысл половому акту придает полное чувство и ощущение целостной ситуации; нарушает и извращает это чувство невротическое усилие, направленное на извлечение из полового акта символического значения.

Первичная гипотеза, в своей основе, заключается в том, что если в самом начале жизни не удовлетворяются основные по

требности, они проявляются в символической форме. В сексе это означает, что половой акт переживается (обычно фантастическим путем), как удовлетворение той старой потребности.

Давайте рассмотрим несколько примеров. Тридцатилетний мужчина страдает импотенцией. Каждый раз, при попытке совершить половой акт с женой, у него пропадала эрекция. Этот мужчина был воспитан холодной, требовательной, «злой» матерью, никогда не проявлявшей по отношению к нему материнского тепла. Она отдавала приказы. Так как осознание того факта, что он заслуживает теплого отношения от кого бы то ни было, находилось за пределами его понимания, этот мужчина отрицал или попросту не сознавал своей потребности в теплом участии со стороны других людей. Он женился на женщине, которая была также агрессивна и требовательна, как его мать. При этом жена оказалась такой же активной — она решала все дела мужа, позволяя ему быть пассивным. Когда дело доходило до интимной близости, то в данном случае речь шла не просто о совокуплении с женщиной: это был символ любви матери к маленькому мальчику. Символический аспект этого полового акта (инцест) мешал моему пациенту вести себя как положено взрослому мужчине. Этот человек отрицал (не понимал) свою раннюю тягу к теплу и искал материнской нежности у других женщин. Женщины стали символами материнской любви, половой акт с ними стал символическим; вся половая деятельность оказалась нарушенной. Ясно, что если бы эти женщины были бы для него просто взрослыми женщинами, то у него не было бы никаких расстройств; проблема возникла оттого, что все женщины моего больного были символами матери.



Половые органы, точно также как и все другие органы, могут функционировать реально только если человек реален, и функционируют нереально, если реальная личность их обладателя подавлена или оттеснена.

Каждое действие невротика выполняется под влиянием двойственных стимулов: в действие вовлечена некая реальная система, лишенная удовлетворения своих потребностей, и нереальная система, стремящаяся символическим путем удовлетворить свои подсознательные, но вполне реальные потребности. Таким образом, нереальное «я» стремится совершить полноценный

«взрослый» половой акт, вто время как маленький мальчик изо всех сил старается стать любимым. Поскольку невротик стремится обрести детскую любовь, то он подсознательно превращает своих партнеров в родителей (в нечто нереальное). Нет, поэтому, ничего удивительного в том, что в критической ситуации мужчина оказывается импотентом, или как‑то по–иному страдает от нарушения других телесных функций из‑за того, что тело отказывается ему служить.

Еще один пример: у мужчины не наступает половое возбуждение до тех пор, пока его красивая жена не говорит ему, что хочет спать с другим мужчиной. Изощренное описание половых членов воображаемых партнеров жены приводит к половому возбуждению мужа. Этого человека возбуждает мысль о мужских половых органах. Отношения этого человека с женой — в понятиях первичной теории — являются чисто гомосексуальными. У него нет ничего общего с женой, он откликается не на нее, а на свою потребность, которую от вытеснил в раннем детстве и которая проявилась как символическое преувеличенное внимание к мужским половым органам. У этого пациента был слабый и невнимательный отец, который практически никогда с ним не разговаривал. Еще меньше он ласкал его или носил на руках. Если ребенок чего‑то хотел, то сначала шел к матери, и уже она обращалась к отцу. То есть, для того, чтобы достучаться до отца, ребенку приходилось пользоваться матерью. Именно это мой пациент проделывал и в своих сексуальных отношениях. Потребность в отце всегда присутствовала в глубинах души пациента, но он отрицал ее и она проявилась в символической форме полового члена. Итак, то, к чему он стремился в сексе, был символ отцовской любви, а отнюдь не любовь жены. Этому человеку надо было избавиться от потребности в отце, прежде чем он смог стать по–настояшему гетеросексуальным.



Еще один, последний, пример: во время полового акта женщина предается фантазиям — ей представляется, что над ней господствуют, подавляют, заставляют подчиняться и берут ее против воли. Переживание полового акта у этой женщины эквивалентно переживаниям маленького беспомощного ребенка, жертвы, а не равноправного партнера. У этой женщины был

грубый и жестокий отец, который называл свою дочь шлюхой, когда она стала подростком. Он не разрешал ей ходить на свидания и пользоваться косметикой, когда она стала девушкой. Она отрицала свою потребность в любви отца, но каждый раз во время полового акта воссоздавала себя в образе беспомощной жертвы (своего отца) для того, чтобы хоть что‑то чувствовать.

В каждом из этих случаев секс является символическим актом, попыткой решить старую проблему, удовлетворить старую потребность. Человек не переживает реальную ситуацию, в которой пребывает, но переживает и чувствует свою фантазию. Так для некоторых женщин сексуальный акт означает любовь. Для некоторых мужчин это символ мужественности, силы, или мести. Роль фантазии во время полового акта заключается в воссоздании ранней детской борьбы с родителями. Решающая разница заключается, однако, в том, что во время полового акта человек получает то, что всегда было целью пожизненной борьбы — его целуют, ласкают, обнимают, любят и позволяют переживать чувство. Невротик символически заканчивает свою борьбу победой, придавая ей фантастический конец, который не может произойти в действительности. Как сказала одна женщина: «Мои фантазии во время полового акта являют собой хороший пример того, как я жила своим сознанием, вместо того, чтобы жить всем организмом. Я даже не была в состоянии почувствовать, что творится у меня ниже пояса».

Когда человек обретает способность прочувствовать свою исходную потребность, фантазия перестает работать. Когда страдавший импотенцией мужчина из первого примера прочувствовал свою потребность в достойной, человечной и любящей матери, у него пропала нужда искать ей замену. Жена перестала быть матерью, так как он ощутил в действительности, кем была его мать. Сексуальная проблема исчезла, так как она зиждилась на символическом акте, который не имел ничего общего с тем, что он должен был делать с женой. То же самое касается мужчины, которому для полового возбуждения нужны были рассказы о больших половых членах. Когда он прочувствовал, насколько ужасно то, что он, по сути, был лишен отца, он перестал нуждаться в его осязаемом символе.

Вышеприведенные примеры говорят о том, что невротический секс — это символический секс, в котором больной редко умеет увидеть своего истинного партнера. На самом деле, то, что он обнимает его в темноте, лишь усиливает символизм. Фантазия может даже быть неосознанной; невротик может относиться к партнеру как к матери или к отцу, даже не понимая, что «переживает свою сокровенную фантазию».

Человек, страдающий от первичной боли, и не способный ее пережить, не может быть полноценным гетеросексуальным партнером. Если, например, девочка жаждет любви отца, она может ненасытно заниматься сексом с разными мужчинами, но скорее всего будет страдать от половой холодности. Это будет происходить оттого, что подсознательно ей нужно, чтобы ее просто держали на руках и любили (отец). Это переживание не является сексуальным, на деле оно чисто инфантильное: женщина пытается разрешить старую проблему лишения ласки. Как сказала одна фригидная женщина: «Думаю, что вместо того, чтобы пичкать себя едой, я пичкала себя половыми членами, пытаясь восполнить пустоту любовью. Но мне всегда не хватало этого, чтобы возместить недостаток любви». Потом она добавила: «Думаю, теперь я понимаю, почему я не могла реально ничего чувствовать во время сексуального акта; если бы я что‑то чувствовала, то почувствовала бы и свою боль от отсутствия любви. Я бы почувствовала, что я хочу получить от секса. Чувству мешали мои иллюзии».

Сексуальные проблемы осложняются и становятся более комплексными, если, например, маленький мальчик одинаково нуждается в любви со стороны матери и отца. В сексуальных отношениях с женщинами он будет вести себя как маленький мальчик, предоставив инициативу партнерше (символу матери). Во время полового акта такой мужчина может предаваться гомосексуальным фантазиям. То же самое верно и в отношении женщины, лишенной в детстве материнской любви. Пока эта потребность в материнской ласке не пережита или не удовлетворена, она будет препятствовать подлинно гетеросексуальному поведению.

Потребности прошлого доминируют над потребностями настоящего. Едва ли можно удивляться большому числу фригидных женщин, если учесть, в скольких из женщин, которые приходили ко мне на лечение, скрываются маленькие обиженные девочки. Этим женщинам нужен добрый отец, и они приходят в ярость, когда мужчина предлагает им взрослый секс вместо того, чтобы предлагать сначала отцовскую любовь. Если понять, что в такой женщине таится маленькая напуганная девочка, боящаяся своего отца (и мужчин), то станет ясно, как трудно такой взрослой женщине вступать в сердечные, простые и бескорыстные половые отношения. Маленькая девочка не может быть зрелой в сексе.

Любовь и секс

Многие женщины говорят: «Я могу лечь с мужчиной в постель, только если люблю его». Для невротической женщины это утверждение может быть равносильно следующему: «Для того, чтобы наслаждаться естественными чувствами моего тела, я должна убедить свой ум, что в этом наслаждении есть что‑то сверх него самого. Для того, чтобы свободно чувствовать наслаждение, я должна быть любима». Здесь мы опять сталкиваемся с подсознательным выражением потребности в любви, как предварительного условия переживания чувства.

Если человека любили в раннем детстве, он не пытается извлечь любовь из секса; секс может быть только тем, чем он является в действительности — это интимные отношения между двумя привлекательными друг для друга людьми. Означает ли это, что секс есть нечто совершенно оторванное от любви? Нет, это не обязательно. Здоровый человек отнюдь не стремится затащить всех встречных в свою постель. Он хочет разделить свое «я» (а, значит, и свое тело) с человеком, который ему не безразличен. Но при этом он или она не станет предварять эти отношения мистическими концепциями любви. Секс будет естественным продолжением отношений, также как и всякое другое. Секс не должно «оправдывать» любовью.

Когда страдающая неврозом женщина подавляет свои чувства, то неважно, что именно она думает о своих любовных отношениях — скорее всего, она не может полно наслаждаться половой жизнью. Но если женщина здорова, то она не склонна делать из секса что‑то особенное. В сексе ей не придется сохранять верность умственному понятию — любви; она не будет нуждаться в том, чтобы ей поминутно объяснялись в любви, для того, чтобы наслаждаться своим физическим «я».

Если ребенка никогда не любили родители, то став взрослым, это дитя приходит в страшное возбуждение по поводу перспективы сексуальных отношений, так как чувствует, что на- конец‑то получит то, чего он жаждал всю жизнь. В результате он или она становятся чрезвычайно импульсивными. Такие люди не любят пользоваться противозачаточными средствами, они не могут воздержаться от секса в опасные дни, так как не могут устоять под натиском старых потребностей, вышедших внезапно на первый план. Результатом может стать нежелательная беременность — нежелательное следствие отчаянного позыва удовлетворить отчаянную нужду. Однако как только личность осознает и переживает потребность в родительской любви, исчезает импульсивность в сексе. Секс становится всего лишь еще одним приятным чувством, еще одним — из многих —данных нам наслаждений, еще одним приятным чувственным опытом.

Любовь родителей в раннем детстве является единственным средством, которое может защитить ребенка от будущей половой распущенности. Очень многие лишенные родительской любви девушки–подростки занимаются сексом, ошибочно думая, что их любят, потому что вынуждены в это верить. Трагично то, что это первое тепло и первая в их жизни физическая ласка.

Истинная любовь имеет место тогда, когда юноша и девушка любят друг друга и принимают такими, какие они есть в действительности — включая и тела друг друга. Невротики же эксплуатируют тела других людей для удовлетворения старых детских потребностей. Это исключает установление равноправных отношений. Слишком часто парень–невротик обращает внимание только на определенную (сексуальную) часть девушки;

он не может относиться к ней, как к цельной личности. Это расщепление называют комплексом мадонна–проститутка. Хорошие девушки бестелесны (не сексуальны), плохие девушки созданы только для секса.

Нормальную женщину невозможно соблазнить словами. Она вступит с мужчиной в интимные отношения, если эти отношения являются продолжением целостного отношения. Консультанты по вопросам брака часто сталкиваются с женщинами, которые уверяют, что любят своих мужей, оставаясь при этом совершенно фригидными при сексуальных контактах с ними. Фригидная женщина не может быть любящей, потому что не может отдаться полностью. Только сексуальная личность может быть любящей.

По поводу сказанного можно возразить, что существует масса так называемых невротиков, которые, как представляется, получают громадное наслаждение от секса. Но эти — точно такие же — невротики страдают от громадного напряжения, которое они ментально представляют в эротическом свете и называют «сексом», получая от него не больше удовольствия, чем от доброго чиха. В качестве доказательства я могу привести тот факт, что большинство пациентов, сбросивших напряжение в первые несколько недель психотерапии, утрачивают также на некоторое время половое влечение. В некоторых случаях оно полностью исчезает на срок до нескольких недель. Далее, как мужчины, так и женщины, считавшие себя весьма сексуальными до начала первичной психотерапии, утверждали, что до того, как они обрели способность чувствовать, пройдя курс первичной терапии, они не имели ни малейшего понятия, что такое настоящее половое чувство. Женщины, особенно те, кто не относили себя к фригидным, сообщали, что у них изменился характер оргазма — он стал полнее и ярче. Один мужчина рассказал: «Мои оргазмы были просто какими‑то плевками из члена. Теперь же я ощущаю оргазм всем своим телом».

Все тело может ощущать оргазм, если каждая частица прежней подавленности чувства была пережита и разрешена. Отрицание базовых потребностей не носит сексуального характера; но тело не делает различий между разными видами душевного самоотрицания. Следовательно, подавить часть своего чувствующего «я» — это значит подавить свою сексуальность.

Фригидность и импотенция

Из моих наблюдений, сделанных за последние полтора десятка лет, я могу сделать вывод о чрезвычайно высокой частоте импотенции и фригидности. Особенно это касается фригидности.

Под фригидностью я понимаю неспособность женщины получить полное сексуальное наслаждение, испытать полное сексуальное чувство. Как женщины поступают в связи с фригидностью, зависит от типа личности каждой такой женщины. Некоторые женщины начинают вести беспорядочную половую жизнь в надежде найти мужчину, который, наконец, заставит ее испытать половое наслаждение. Если возникновение проблемы связано с взаимоотношениями с матерью, то женщины часто вовсе перестают вступать в половые отношения. То есть, женщина, поступая тем или иным образом, лелеет надежду сохранить честь и достоинство и, следовательно, сохранить любовь матери.

Многие фригидные женщины обнаруживают, что могут испытывать оргазм только в результате мастурбации. Это превосходный пример обращения непосредственно к своим потребностям, а не к партнеру. Женщины, занимающиеся мастурбацией, обычно практикуют ее с подросткового периода, причем мастурбация все время сопровождается одними и теми же фантазиями. В таких случаях половой член выступает символом угрозы, бесчестья или вторжения и т. д., и поэтому его следует избегать (обычно это стремление не осознается).

Пример: женщина воспитывалась ханжески–стыдливой матерью, которая всю жизнь пичкала дочь мифами о сексе, мужчинах и морали. Женщина с детства слышит такие сентенции: «Мужчины — животные, у них только одно на уме. Они соблазняют и покидают». Помимо словесных поучений женщина видит перед глазами живое доказательство материнских слов — тупого и грубого отца. Девочка начинает верить тому, что слышит от матери. Она отказывается от приобретения сексуального опыта до свадьбы, но выйдя замуж и вступив в половые отношения, она обнаруживает, что фригидна. Она жалуется врачу на то, что ее влагалище словно анестезировано. Оно ничего

не чувствует. Я полагаю, что в данном случае произошло следующее: эта женщина не чувствует влагалищем полового сношения. Она испытывает страх, в основе которого лежит отрицание полового чувства. Не обязательно это должен быть осознанный страх, но не имея отца, к которому можно было бы обратиться, и полагаясь только на мать и ища у нее крохи нежности и любви, моя пациентка связала свободно выраженную сексуальность с утратой надежды на материнское одобрение. То, что сделала эта женщина, можно в буквальном смысле слова назвать отказом от части ее чувствующего «я» в пользу матери.

Фигурально выражаясь, можно сказать, что влагалище пациентки принадлежало не ей, а ее матери. Отказ от способности чувствовать стал способом этой девочки представить себя матери как «послушную дочку», которой мать может гордиться. Но как только женщина ощутила бессмысленность надежды на обретение родительской любви, ее влагалище стало способно испытывать сильнейшие ощущения в момент полового сношения. Так случается, кстати, со многими моими пациентками.

Каким образом и почему ощущение безнадежности ожидания материнской любви освободило вагинальное чувство этой женщины? Дело в том, что она пыталась обрести любовь матери при каждом своем половом контакте, будучи для этого «хорошей дочерью» (то есть, фригидной и несексуальной) в угоду матери. Мать будет любить только «хорошую» девочку. Отказ от надежды на материнскую любовь освободил пациентку от борьбы, символом которой стало бесчувственное влагалище. После завершения курса первичной психотерапии эта некогда фригидная женщина так объясняла причину своей половой холодности. «Я выросла в очень религиозной семье, где никогда не говорили о сексе, более того, и сам он и все разговоры о нем всячески порицались. Говорили о распущенных женщинах и безнравственной жизни — этого было достаточно чтобы внушить мне страх и отвращение к сексу. Позже, для того, чтобы смириться с телесным половым чувством, которое мне приходилось испытывать во время сексуального акта, мне приходилось думать о себе, как о ком‑то другом. Очень часто мой разум отказывался понимать, что происходит с моим телом; час

то в мозгу возникали воображаемые сцены — меня хватают, валят на землю и насилуют. Только после таких фантазий я могла испытывать какие‑то чувства, занимаясь сексом».

Другая женщина для того, чтобы испытывать половое чувство, была вынуждена воображать, как другая женщина лижет ей влагалище. Она вышла замуж за женоподобного мужчину, который любил заниматься куннилингусом, и, таким образом, пациентке стало еще легче испытывать нужную фантазию. Опять‑таки, согласно взглядам первичной теории, эта фантазия — то есть, переживание, испытываемое женщиной во время полового сношения, является попыткой удовлетворить реальную потребность в материнской любви и материнских поцелуях. Это удовлетворение потребностей, которое порождает способность чувствовать (сексуальное наслаждение) и (в конечном итоге) способность быть, одновременно, гетеросексуальным существом. Но беда заключается в том, что нереальная фантазия не может удовлетворить реальную потребность, поэтому символическое поведение становится повторяющимся и насильственным (компульсивным). Стоило только мужу этой женщины попытаться ввести член в ее влагалище, как она немедленно становилась фригидной и испытывала от полового акта только боль. Своим непревзойденно точным языком организм сообщал пациентке о том, что внутри нее скрыта какая- то первичная боль.

Не надо приписывать фригидность одному только плохому половому воспитанию и неудачному сексуальному опыту. Многие молодые девушки настолько закрыты психологически, что мы можем без труда предсказать их будущую половую холодность. Если в девушке убита способность чувства (например, она плохо различает вкус пищи), то очень вероятно, что позже обнаружится, что убито и ее половое чувство. Значит, ей потребуется очень сильная стимуляция, чтобы хоть что‑то чувствовать в области, которая, как ей внушили, является запретной. Именно поэтому, как я считаю, фригидность и является столь широко распространенной проблемой. Любая женщина с подавленными чувствами является — в той или иной степени — фригидной. Почти все женщины, прошедшие курс первичной терапии, начинают испытывать совершенно иные ощущения

при половых сношениях, даже если они обращались за помощью вне связи с явными сексуальными нарушениями.

Для того, чтобы читатель понял, насколько сложной может быть проблема фригидности, я приведу рассказ одной фригидной ранее женщины, которая в течение месяца проходила курс первичной терапии:

«Проходя лечение, я поняла, каким образом мой организм блокировал чувства. Я была фригидна и считала, что мое сжатое влагалище — это способ, каким я защищалась от связанных с влагалищем ощущений. Однажды, вернувшись домой после группового сеанса, я сняла трусики и пальцами широко раскрыла влагалище. После этого я полностью отдалась своим ощущениям. К моему немалому удивлению, в тот момент, когда я ощутила боль в области влагалища, у меня возникло странное воспоминание. Я очутилась в колыбели; мать грубо пеленает меня и щиплет за влагалище. Я вспомнила, что она всегда слегка щипала меня за влагалище, когда меняла пеленки. Влагалище закрывалось, чтобы не чувствовать боли. На следующий день я впервые в жизни не испытывала боли при половом сношении с мужем».

На этот феномен впервые обратил внимание еще Вильгельм Райх (организм формирует защиту). Однако эта женщина могла открывать руками влагалище каждый день, но не добилась бы никакого положительного результата, если бы не ощутила ту многократно повторявшуюся ранее первичную боль, испытанную ею в раннем детстве во время пеленания. Решающим было установление связи, а не сам факт возникновения боли в области влагалища при физических манипуляциях с ним. Ручное открытие влагалища помогло разблокировать специфическую защиту таким же способом, каким глубокое дыхание, расслабляя напряженный живот, помогает высвободить подавленное чувство.

Описанная ситуация напоминает мне другое событие, происшедшее с мужчиной, страдавшим импотенцией. Когда он находился в одном из своих первичных состояний, мы заставили его пережить самую болезненную фантазию — фантазию инцеста с матерью. Переживая эту фантазию от явственно вспомнил, как был в младенчестве впервые оставлен в детском саду. Тогда

ему было очень плохо (и он заново наяву прочувствовал эту мучительную сцену). Для того, чтобы избавиться от переживания, он начал играть своим половым членом. Находясь в первичном состоянии он связал чувство одиночества и тоску по матери с этой игрой. Он хотел, чтобы мать вернулась, чтобы ему не было так одиноко. Позже это ощущение трансформировалось в половое влечение к матери. Когда он стал старше, это чувство напугало его. По каким‑то неизвестным ему причинам, эти фантазии сменились гомосексуальными, и эти фантазии преследовали его всю дальнейшую жизнь. Переживая первичное состояние, пациент создал, наконец, цельную картины своего чувства: «Не тревожься, мама, я хочу не тебя, я хочу мужчин».

Этот мужчина много лет страдал гомосексуальными фантазиями из‑за события, происшедшего в детском саду. Очевидно, одно это событие не могло перевернуть всю жизнь, но эта сцена повторялась — ребенком пренебрегали и оставляли одного неоднократно в раннем периоде его жизни, и именно из‑за этого событие стало решающим. Гомосексуальные фантазии — тяжелые и болезненные сами по себе — служили одной цели — прикрыть еще более невыносимое стремление к кровосмесительному обладанию собственной матерью.

Многие фригидные женщины (и страдающие импотенцией мужчины) получают больше радости и удовольствия от секса после выпивки. Это происходит оттого, что алкоголь притупляет первичную боль, и ослабляет силу нереальных потребностей. Вспомним, что потребность в нереальной системе зашиты нужна для подавления первичной боли. С ослаблением боли отпадает нужда в ее подавлении. Когда же подавление отсутствует, организм получает большую свободу действий. Что это означает? Это означает, что ослабляется ментальный контроль телесных чувств. К несчастью, алкоголь притупляет и половое чувство, поэтому оно становится не таким ярким, каким могло бы быть.

Секс — это чувство тела, а не средство контроля над ним. Если в организме удерживаются старые чувства, то свобода означает именно высвобождение этих чувств, прекращение контроля. Некоторые женщины в постели превращаются в «тиг

риц» — они начинают кусаться и царапаться, ошибочно полагая, что это есть проявление сексуальной страсти. Это действительно страсть, но отнюдь не сексуальная. Это подавленная ярость, вырывающаяся на волю, когда тело начинает испытывать чувство. Мы снова убеждаемся в том, что чувство обладает свойством «все или ничего». Если человек чувствует, то он чувствует все. Для некоторых невротиков секс наполовину состоит из насилия. Вероятно совмещение секса и насилия во многих кинофильмах и рекламных роликах не является случайным. Но подавляется не обязательно насилие. Некоторые женщины плачут после полового акта, чем выражают свою подавленную печаль. Но какова бы ни была природа подавленной первичной боли, человек неспособен испытать полное сексуальное чувство и наслаждение до тех пор, пока эта боль не будет устранена.

Половая холодность является нарушением не только сексуального чувства, это нарушение способности чувствовать вообще. Свобода чувства означает свободу сексуального чувства в том числе. Быть чувственно подавленным — это значит быть зажатым и в сексуальном отношении — даже в тех случаях, когда половая функция кажется не нарушенной. Когда женщина приходит на лечение и утверждает, что ее беспокоит одно только половое расстройство, мы вскоре выясняем, что у нее есть другие страхи и подавленные чувства. И наоборот, если человек обращается к психотерапевту с другими расстройствами, мы обязаны заподозрить у него сексуальные нарушения. Проблема не может касаться лишь части нашего организма, так как все его части связаны, а их функции взаимообусловлены.

Когда в прошлом я, работая психотерапевтом и придерживаясь рутинных методов, сталкивался с фригидными женщинами, я помогал им понять природу их пуританских наклонностей и советовал изменить технику секса. Но это приносило им мало пользы. Испытывание чувства боли во время первичного состояния излечивает сексуальные расстройства без обсуждения техники секса. Путь к влагалищу не проходит через голову.

У невротика в душе такой завал старой боли, что никакая словесная информация не может заставить его тело нормально чувствовать. Следовательно, всякая сексуальная информация

останется чисто ментальной до полного освобождения и раскрепощения тела.

Много лет назад мне пришлось заниматься женой врача, которая периодически убегала из дома в расположенный неподалеку лагерь сезонных рабочих, где она занималась сексом с пятью–шестью мужчинами. Так она искала мужчину, способного заставить ее испытать сексуальное наслаждение. Но ни один мужчина не мог этого сделать, так как все ее чувства были выключены ею же самой. И, следовательно, только она сама могла вернуть себе способность чувствовать. Несмотря на то, что это была интеллигентная женщина, осознававшая, насколько бесплодными и опасными были ее отлучки в лагерь, несмотря на то, что я неоднократно говорил ей, что они означают на деле, ничто не могло ее остановить. Внутри нее сидела потребность, которая беспощадно гнала ее на поиск «приключений». Знание опасности, понимание причины поступков не останавливали ее, так как неудовлетворенной оставалась первичная потребность. Она хотела одного — хоть что‑то чувствовать.

Полагаю, что большая ошибка думать, что свободное сексуальное просвещение, основанное на таком просвещении изменение отношения к сексу и официальное декретирование нового отношения, способны решить проблему половых нарушений и расстройств. Неважно, насколько образован и подкован человек, неважно, насколько раскрепощенным он себя считает в вопросах секса, расстройство будет существовать до тех пор, пока в новое отношение не возникнет само в недрах организма, возникнет на основе пережитого самостоятельного чувства.

Рассматривая сексуальные проблемы, невозможно уйти от решения культурологических вопросов; обычное подчинение женщины — убеждение в том, что она явилась в мир только для того, чтобы делать счастливыми мужчин, породило целую науку — «женскую» психологию. Невысказанная идея этой «науки» заключается в том, что мужчина по природе своей — высшее существо, и женщина должна жить только для него и ради него. Это, опять‑таки, невроз чистой воды. Никто не может жить для кого‑то или за кого‑то, не будучи при этом больным — но, к несчастью, подавляющее большинство мужчин хотят видеть

женщин именно в таком качестве. Никто не может заставить или научить другого человека что бы то ни было чувствовать или быть «счастливым». Чувства человек может переживать только сам.

Невротики думают, что отношения мужчины и женщины должны быть романтичными — приглушенный свет, особые слова, легкая выпивка— все это для того, чтобы возбудить женщину. Таким образом, вместо того, чтобы вступать в отношение половой любви, люди вступают в наигранную борьбу за соблазнение женщины. Женщины, которые не нуждаются в соблазнении, женщины, открыто высказывающие свои сексуальные влечения, зачастую считаются аморальными. Отчасти, причина заключается в том, что многие мужчины, не чувствующие в себе мужественности, думают, что агрессивность в отношении женщины — ее сексуальное завоевание — каким‑то образом даст им ощутить себя настоящими мужчинами. Но господство над женщиной сделает мужчину более мужественным не в большей степени, чем господство над беззащитным ребенком делает взрослого человека более значительным.

В нерасщепленном, психически здоровом обществе не будет пропасти между мужчинами и женщинами. У мужчин и женщин, в действительности — одинаковые потребности и чувства. Не должно быть мужской или женской психологии, так как это искусственное расщепление единого по сути феномена.

Половые извращения

Случаются моменты, когда человеку во время полового акта требуется нечто большее, нежели ментальная фантазия. Мужчина может переодеться в женское платье, наложить на лицо макияж и выйти на улицу, прекрасно при этом сознавая себя мужчиной. Ноесли мужчина, надев женское платье, действительно поверит в то, что он — девушка, то значит он сделал гигантский шаг по символическому пути в нереальный мир. Внутреннее психологическое давление может оказаться настолько сильным, что мужчина перестает только в своих фантазиях пред

ставлять, как его бьют во время полового акта. Ему действительно требуется порка, чтобы дойти до оргазма.

Возникновение полового извращения предполагает, что груз старых отрицаний достиг такой величины, что человек теряет способность справляться с ними, и в моменты совершения сексуального ритуала этот груз покрывает его целиком, делая поведение абсолютно символическим — можно даже сказать, что в такие минуты личность пребывает в состоянии психоза.

Одному из моих больных для наступления эрекции требовалось, чтобы женщина привязывала его к кровати и била ремнем. Хотя у этого ритуала было несколько психологических граней, в основе его лежали старые отношения пациента с матерью, которая в детстве садистски избивала его. То что он делал, став взрослым, можно назвать воссозданием старых отношений с матерью, воссозданием буквальным — в надежде, что, в конце концов, после всех избиений мать полюбит его, и он получит свою долю добра, удовольствия и ласки.

Мазохистский ритуал стал повторяющейся, четко очерченной драмой, символизирующей целый пласт прошлых опытов и переживаний, каковые личность пыталась разрешить путем замещения. В основе, в сердцевине такого поведения гнездится надежда — надежда на то, что кто‑то увидит его страдания и положит им конец. Действительно, некоторые родители начинают понимать, что их ребенок нуждается в помощи, только тогда, когда видят его кровь и синяки. Некоторые дети провоцируют эту ситуацию, воруя машинки в магазинах, поджигая мебель или добровольно подвергаясь избиениям. Тщательно продуманный ритуал извращенца можно считать продолжением подсознательного ритуала, ежедневно разыгрываемого невротиком в обыденной жизни. В генерализованном ритуале, например, если он подвергается избиению, он словно говорит: «Не бейте меня, мне же и так плохо». Невротики, не страдающие извращениями, совершают скорее генерализованные, нежели тщательно продуманные ритуалы.

Один пациент, страдавший эксгибиционизмом, так пытался описать свое извращение: «Это похоже на то, что кто‑то, пока

ты слишком мал, чтобы что‑то понимать, постоянно бьет тебя по мозгам. Моя мать ненавидела мужчин. Не знаю, может быть, она была лесбиянкой. Думаю, что я в угоду ей старался быть девчонкой. Потом мне пришлось показывать свой член на улицах незнакомым женщинам, чтобы доказать, что я не девчонка. В этом деле я зашел, пожалуй, слишком далеко». Этот человек был женат и имел детей, и по сути, у него не было никаких оснований сомневаться в своей мужественности и половой принадлежности. Но представляется, что это‑то, как раз и не имело никакого значения. Он был вынужден постоянно совершать свой ритуал до тех пор, пока не вернулся в детство и не пережил его происхождение и все те унизительные уловки, к которым он прибегал для того, чтобы мать сказала ему хотя бы одно доброе слово.

Этот человек превосходно понимал, что с ним происходит, но непреодолимая подсознательная сила вынуждала его совершать привычный ритуал. Т






Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...



© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.028 с.