Сновидение как символическое воспроизведение — КиберПедия 

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Сновидение как символическое воспроизведение



Состояний тела

 

С наступлением сна закрываются для внешнего мира двери наших чувств, вследствие чего исчезает и черпающее материал в раздражениях этих чувств для своей деятельности наше нормальное сознание. Но во сне имеет место внутреннее пробуждение, ясновидение, в основании которого должны также лежать эти раздражения; а так как последние не могут исходить от запертого для нас во время сна внешнего мира, то источник их надобно искать внутри нашего собственного организма.

Вследствие этого возникает вопрос: в каком отношении к нашему внутреннему организму находятся наши сновидения? Очевидно, что этого вопроса нельзя решить, ссылаясь на свободную деятельность фантазии. Хотя действующая во время сна наша фантазия и может быть названа свободной в том смысле, что наши сновидения не вызываются нашей сознательной волей, вниманием и направленным к определенной цели нашим мышлением, но эта свобода еще не ведет к заключению, противоречащему всеобщности закона причинности, заключению о беспричинном возникновении образов наших сновидений. Течение наших представлений как во время сна, так и во время бодрствования должно находиться в соответствии с состояниями нашего тела и с нашим душевным настроением. Другими словами: в сновидениях должны содержаться скрытые указания на состояние здоровья нашего тела и нашей души. Далее. Связь между состоянием нашего здоровья и нашими сновидениями должна быть законообразной, то есть определенные состояния нашего внутреннего организма должны сообщать и определенную окраску нашим сновидениям; во всяком случае этими состояниями должно определяться общее направление нашей фантазии, действующей во время нашего сна.

Таким образом, сновидения воспроизводят внутренние состояния сновидца и служат симптомом здоровья или болезни его. Что наши врачи не обращают внимания на этот симптом, это всякий знает по опыту. Вероятно, ни один из читателей не встречал врача, который спрашивал бы его о его снах. Не так было на заре медицины, как явствует это из слов Аристотеля, что "дальнейшие из врачей рекомендуют обращать большое внимание на сновидения". Он указывает даже на основание такого воззрения, говоря, что определенным болезням соответствуют определенные сновидения.*

* Aristoteles. Von d. Weissagung im Traume. Kap. 1 und 2.

Всеми признано, что труднейшую задачу медицины представляет диагноз. Большинство делаемых врачами ошибок кроется в неправильных заключениях по наружным симптомам болезней об их внутренних причинах. То, что медики часто ошибаются в диагнозе, отрицать нельзя, и это вполне понятно, так как диагноз представляет наитруднейшую задачу медицины. Когда же он поставлен правильно, то и труд врача по большей части увенчивается успехом; а в том случае, когда в нем вовсе нет надобности, когда для определения болезни, как то бывает в хирургии, достаточно простого осмотра, торжество медицины достигает апогея.



Причина возникновения сновидений лежит во внутренних ощущениях нашего организма, дающих им общее качественное определение. Другая причина здесь немыслима. Хотя наши внутренние ощущения существуют и во время нашего бодрствования, но они тогда не доходят до нашего сознания, так как наш головной мозг во власти более сильных впечатлений, исходящих от внешнего мира. При посредстве нашей нервной системы головной мозг находится в связи со всеми частями нашего организма, так что всякое внутреннее раздражение какой бы то ни было части нашего тела передается и головному мозгу, который во время сна воспроизводит его в соответствующем образе сновидения. Наши симптоматические сновидения могут быть названы пророческими, так как они дают нам указания на начинающиеся у нас болезни уже в то время, когда мы еще продолжаем считать себя здоровыми. Часто причиной возникновения созерцаемых нами во сне отвратительных образов служат состояния нашего тела, остающиеся во время бодрствования совершенно нами не сознаваемыми, но во время сна воспринимаемые нашим сознанием и символически воспроизводимые нашей фантазией в образах сновидения. Это было уже высказано Аристотелем в следующих словах: "Подобно тому, как все при своем возникновении является в малом виде, так точно бывает и с едва зарождающимися в нас болезнями и прочими состояниями нашего тела, которые, очевидно, должны являться нам во сне в большем виде, чем во время бодрствования".*



* Aristoteles. V.d. Weissagung im Traume. T. 1.

Значит, наши сновидения представляют более тонкое для распознавания наших болезней орудие, чем их симптомы, наблюдаемые во время нашего бодрствования, и они обнаруживают наши болезни на ступенях их развития более ранних, чем те, на которых они наблюдаются у нас во время нашего нахождения в состоянии бодрствования, на ступенях подготовительного их периода. Маудсли говорит так: "В самом деле, наши сновидения имеют иногда пророческое значение по отношению к известным страданиям нашего тела, самые ранние симптомы которых не настолько еще заметны, чтобы обратить на себя наше внимание во время бодрственной жизни нашей души, или которые в период первых ступеней своего развития не настолько еще сильны, чтобы произвести в нас что-нибудь большее, чем неясное, неопределенное ощущение недомогания; тогда они заявляют о себе во время нашего сна, то есть в тот период деятельности нашей души, когда она закрыта для других впечатлений. Впоследствии же, когда определившаяся болезнь начнет, наконец, восприниматься нашим бодрственным сознанием, мы вспоминаем с удивлением о предостерегавших нас пророческих сновидениях".*

* Maudsley. Physiologie und Pathologie der Seele. Deutsch von R. Bohm. S. 254.

Всякая болезнь имеет свой так называемый инкубационный период, в течение которого пациент, по-видимому, совершенно здоров. В это время для медицинского диагноза не существует еще никаких ее симптомов, так как существующие симптомы ее настолько слабы, что не могут еще восприниматься бодрственным сознанием больного, и только во время его сна являются в его сознании в виде образов сновидения. Таким образом, основывающийся на наших сновидениях диагноз наших болезней облегчается еще одним обстоятельством, а именно тем, что наш орган сновидения отличается способностью увеличения, то есть что во время нашего сна происходит как бы под микроскопом увеличение внутренних наших ощущений. Так, древнегреческий врач Гален* рассказывает об одном человеке, которому приснилось, что у него окаменело бедро: несколько дней спустя у него произошел паралич этого бедра. Макарио приснилось, что у него сильнейшим образом болит горло: хотя в пробуждении своем он чувствовал себя совершенно здоровым, однако через несколько часов у него обнаружилось сильное воспаление миндалевидных желез.**

* Galenus. V.d. Weissaggung im Traume.

** Hervey. Les reves etc. Paris, Amyot, 1867. S. 232.

Часто спящие обнаруживают усиленную восприимчивость и по отношению к впечатлениям, исходящим от внешнего мира, которые, благодаря ей, являются в сновидении в увеличенном виде. Однажды Гервею приснилось, что у него дымит камин, но, проснувшись, он не заметил ничего подобного; через час он опять проснулся, и оказалось, что камин надымил очень сильно.*

* Hervey. Les reves etc. Paris, Amyot, 1867. S. 232.

Фридрейх рассказывает, что он в качестве ординатора дежурил при одном больном, имевшем на бедре нарыв. Боясь ножа, он не позволял сделать над собой операции вскрытия нарыва. Вдруг он проснулся с криком, увидев сон, что ему насильно разрезали нарыв: при осмотре оказалось, что последний прорвался сам собой.*

* Radestock.Schlaf und Traum. 119.

К такой драматической мотивировке наших внутренних ощущений событиями сновидения наша фантазия прибегает очень часто. Так, состоявшему при храме Эскулапа оратору Аристиду приснилось, что на него идет и ранит ему колено бык; проснувшись, он увидел в соответственном месте колена опухоль. Арнольд де Виланова увидел во сне, что его укусила за ногу черная кошка; на следующий день у него в соответственном месте образовался раковидный нарыв. Конраду Геснеру приснилось, что его ужалила змея: несколько дней спустя у него появился на груди чумной нарыв, от которого он и умер.* Краус много раз испытал на себе, что зубные операции во сне служили для него предвестниками сильных зубных болей, а укус тигра или ядовитой змеи указывал на то место кожи, на котором у него вскоре затем появлялся нарыв.** Не только на наши сновидения, но и на видения сумасшедших Краус смотрит как на символические воспроизведения физиологических процессов человека и думает, что те и другие производятся одним и тем же органом. Если принять во внимание близкое между ними во всем прочем родство, то такое заключение от одинаковости явлений к одинаковости причин не будет казаться неправильным. Мори рассказывает об одном субъекте, который был помешан на том, что он беременная женщина; но то же самое имело место и по отношению к самому находившемуся во сне Мори, и так как такое сновидение было вызвано у него нервными болями в брюшной области, то, может быть, те же самые боли были причиной и бреда сумасшедшего.***

* Perty. Die mystischen Erscheinungen der menschlichen Natur. II. 365, 378.

** Zeitschrift fur Psychiatrie. 1858 und 1859. Der Sinn im Wahnsinn.

*** Maury. Le sommeil et les reves. 141.

Таким образом, в нашем сне определяются неопределенные ощущения, и совершающиеся в нашем организме слабые изменения, которые ускользают от бодрственного восприятия и которыми выражаются наши болезненные состояния в подготовительный период их развития, являются в нем в символической и большей частью в драматической форме еще задолго до обнаружения у нас болезни. Французский врач Вирей говорит, что красный цвет во сне указывает на предрасположение сновидца к кровотечениям, половодья – на предрасположение его к заболеванию с разлитием лимфы, пожары – на предрасположение его к внутренним воспалениям.* Одному субъекту перед возникновением у него спазм в груди регулярно снились дикие кошки, а другому перед наступлением у него пароксизмов лихорадки постоянно снились толпы людей.**

* I.H. Fichte. Psychologie. I. 540.

** Siebeck. Traumleben der Seele. 31.

Часто играет роль и ассоциация представлений. Бонетус приводит в пример одну даму, которая каждый раз могла безошибочно предсказать за день наступление своей болезни, так как каждый раз перед днем ее заболевания ей снился ее доктор.* Об одном такого же рода интересном сновидении рассказывает и Гервей. Один путешественник во время экспедиции к истокам Нила заболел сильным воспалением глаз, которое прошло только по возвращении его во Францию. Спустя десять лет он, к своему удивлению, заметил, что в его сновидениях каждый раз все отчетливее рисовались перед ним нильские ландшафты и эпизоды его путешествия. Это продолжалось, постоянно усиливаясь, шесть недель, пока, наконец, он не заболел опять таким же сильным воспалением глаз, от какого освободился десять лет назад.*

* Hennings. Ahnungen und Visionen. Leipzig, 1777. S. 214.

** Hervey. Les reves etc. Paris, Amyot, 1867. S. 360.

Наши патологосимптоматические сновидения, всегда возвратные, должны быть отнесены к одной категории с idees fixes сумасшедших. Так, одному сумасшедшему казалось, что он ощущает в животе присутствие трех лягушечьих голов; после вскрытия его трупа оказалось, что причиной этого служили три затверделые скирозные железы сальника.* Следовательно, бред сумасшедших, подобно обыкновенным сновидениям, дает возможность заключать по имеющих в нем место определенных представлениях о месте и качестве страдания. Вот почему Эскирол провел много ночей у постели своих умалишенных, часто открывавших ему во сне причины своих болезней.**

* Perty. Mystische Erscheinungen etc. I. 61.

** Boismont. Des Hallucinations. 273.

Все выше сказанное относительно наших восприятий, исходящих от нашего тела, может быть выражено словами Гиппократа, что во время нашего сна наша душа познает причины наших болезней, хотя и познает их только символически.

Дело в том, что в сновидениях нами даются не только общие указания относительно места наших внутренних ощущений, но часто воспроизводится более или менее пластично и сам страдающий наш орган. В таких случаях в нашем сознании является пространственно построенным причиняющий нам болезненные ощущения этот наш орган; хотя и здесь все-таки имеет место символизация, но такое наше сновидение можно уже признать зачаточной ступенью того видения насквозь сомнамбулами собственного своего тела со стороны его болезненных симптомов, чудесными рассказами о котором полна литература о сомнамбулизме.

Из новейших исследователей Шернеру принадлежит наибольшая заслуга в деле доказательства того, что между нашими сновидениями и раздражениями наших нервов, производимыми органами нашего тела, существует связь, причем часто имеет место даже пластическое, хотя и фантастическое воспроизведение этих органов. Он представляет дело таким образом: "Недоступными нашему бодрственному сознанию путями сновидение на канве получаемых нами от внутренних органов нашего тела нервных раздражений ткет непосредственную картину его внутреннего строения; совершаемая мастерицей-душой работа пластического формирования бывает отчетливой и фотографически точной или содержит в себе примесь символических прикрас. Оттого с восприятием всякого характерного нервного раздражения, вызывающего и соответственное характерное сновидение, в душе сновидца совершается работа зодческого воспроизведения посылающей это раздражение области тела, причем фантазии его приходится очень много трудиться над тем, чтобы только облекать доставляемый ей безжизненный материал в исполненные жизни символические образы. Посылается ли ему раздражение органом его зрения, как это часто бывает перед пробуждением, сейчас же в сознании его возникает наглядный образ сетчатой оболочки; принадлежит ли оно его желудку и кишкам, приходится дивиться богатству, с которым его фантазия, только при помощи воспринятого, воспроизводит тот или другой объем этих органов, их изгибы и длину; доставляется ли ему раздражение его сердцем или легкими, вызывает улыбку удовольствия ясность, с которой наглядно воспроизводятся движения этих органов".* Конечно, такой взгляд Шернера вполне правилен, но он оказывается узким в приложении к объяснению возникновения многих сновидений, так как сновидение отнюдь не представляет собой продукта чистого созерцания сновидцем внутреннего строения своего тела, но в образовании его принимают участие и другие факторы. Мы должны принять во внимание и свободную деятельность фантазии сновидца, состоящую не только в том, что эта фантазия символизирует доставляемый ей чувственным восприятием сновидца материал, но и в том; что она вплетает в сновидение, действуя по законам ассоциации, и посторонние элементы. Поэтому мы не можем смотреть на наше сновидение, взятое во всей его всеобщности, только как на фотографию состояний нашего тела.

* Scherner. Das Leben des Traumes. 62, 96 (Berlin, 1861).

Обычно, состояние нашего здоровья дает только основной тон нашим сновидениям и сообщает созерцаемым нами во сне образам единство; подробности же сновидения, как то приходится часто наблюдать, живописует без всякой посторонней помощи фантазия. Об интересном сновидении такого рода рассказывает Фолькельт: "Однажды вечером в одной веселой компании случилось выпить пива больше обыкновенного, отчего на следующее утро я почувствовал вялость и свинцовую тяжесть во всех членах тела. В последовавшую за этим вечером ночь мне приснилось, что я гуляю по главной улице своего города, но не в обыкновенном своем костюме, а в тяжелом дорожном плаще, меховой шапке и суконных башмаках. Долго я тащился в таком наряде, исполненный чувства стыда, что трудность моих движений зависит от слишком обильной выпивки. Вдруг я очутился сидящим на тротуаре с целой кучей плащей на коленях. Я пускаюсь в обратный путь и тащу с собой все плащи, перебросив их через левое плечо. Ко мне подходит какая-то незнакомая девушка и упрашивает меня взять у нее и понести довольно большую корзину. Я отказываю ей в ее просьбе, говоря, что я не имею никакого "касательства" к ее корзине. Затем я вижу подле себя одного моего старинного товарища по учению, мои же плащи превращаются в висящий на моей спине ученический ранец. Товарищ хочет повесить мне на спину еще что-то. Наконец он загораживает мне дорогу на углу одной улицы, упираясь в дом и колотя по чем попало руками, отчего я и просыпаюсь. Чувство утомления и тяжести в теле сказывается в каждой черте сновидения: в дорожном плаще, меховой шапке, суконных башмаках; в сидении на тротуаре с целой грудой плащей; в упрашивании понести корзину; в ученическом ранце; в желании товарища навьючить меня еще более, наконец, в преграждении им мне дороги. Конечно, это чувство служит раздражением, дающим направление сновидению, и в этом отношении представляет связывающий его узел, но узел сокровенный, находящийся позади фантазии. Раздражение не может оставаться ни на один миг в сознании сновидца в своем чистом, первоначальном виде, так как ничто не может укрыться от всевидящей его фантазии. Последняя, сейчас же по его восприятии, символизирует его в подобном ряде образов, имевшем место в рассказанном нами сне".*

* Volkelt. Die Traumphantasie. Stuttgart, 1875, S. 88.

Итак, прежде всего оказывается, что у сновидца осознание своей телесной жизни гораздо шире и яснее, чем у человека бодрствующего. Что во время бодрствования не воспринимается нами совсем или воспринимается в виде неопределенного ощущения, то во сне отчетливо нами воспринимается и символизируется. А так как прекращение восприятия нами впечатлений от внешнего мира, то есть исчезновение нашего эмпирического сознания, есть условие видения нами насквозь нашего тела и наступления такого перемещения порога нашего сознания, что последнее может наполниться трансцендентальным содержанием для человека бодрствующего, то позволительно допустить, что увеличение этого содержания сознания прямо пропорционально углублению сна. Значит, несомненно, что мы пришли бы к драгоценным заключениям, если бы в нашей памяти могли сохраняться видения нашего глубокого сна или если бы во время такого сна можно было заставить нас говорить о нашем состоянии. Нет ничего немыслимого в том, что едва народившейся экспериментальной психологии со временем удастся найти пути к достижению этих целей; пока же сомнамбулизм представляет единственный путь, могущий привести к одной из них.

 

 

Диагноз сомнамбул

 

а) Внутреннее самосозерцание сомнамбул

Для здравого человеческого разума кажется в высшей степени вероятным, даже само собой понятным то, что врач, обогащенный многолетним изучением медицины и опытом, находясь в бодрственном состоянии, может судить о болезнях и методах их лечения лучше, чем какой-нибудь находящийся во сне необразованный человек. Но вероятное не всегда бывает действительным, и истину открывает не здравый человеческий разум. Изучение истории наук приводит к заключению, что почти всякий духовный прогресс сопровождался принятием за истину какого-нибудь парадоксального взгляда, так что история духовного развития человечества представляет собой непрерывный ряд поражений здравого человеческого разума. Никакого логического противоречия не содержится в утверждении, что находящийся в сомнамбулическом сне заурядный человек судит о болезнях правильнее, чем просвещенный врач.

Уже из предыдущего исследования оказалось, что исследование наших сновидений служит одним из путей, приводящих к диагнозу наших болезней. А так как сомнамбулический сон несравненно глубже обыкновенного, то можно сказать наперед, что способности, обнаруживаемые человеком в обыкновенном сне только в, элементарной форме, в сомнамбулическом сне должны проявиться в усиленной степени.

Сон приносит с собой наше внутреннее пробуждение, сновидение, причем степень этого пробуждения прямо пропорциональна степени замкнутости дверей наших чувств для впечатлений от внешнего мира. Но эта замкнутость достигает у сомнамбул высшей степени, поэтому такой же степени достигает и ясность внутреннего пробуждения. А так как образуемое нашими внутренними восприятиями содержание нашего сознания находит себе более или менее ясное, большей частью символическое воспроизведение уже в наших обыкновенных сновидениях, то более ясный, сомнамбулический сон должен приводить нас к яснейшему осознанию нами жизни нашего тела. Более того, так как лица, находящиеся в сомнамбулическом сне, могут быть доведены до словесных объяснений своих состояний, то легко понять, что при помощи этих лиц врач может лучше узнать болезнь, чем без их помощи: они созерцают ее, а врач о ней только судит, то есть заключает о ее причинах по ее симптомам.

Магнетический сон был известен уже древним. Многие из чудес, рассказываемых о сне древними врачами и философами, только и могут иметь место в магнетическом сне, между которым и обыкновенным сном они не предполагали никакой разницы. Только тот, кто примет это во внимание, вполне поймет Гиппократа. Напротив того, греческие писатели строго различали неразличаемые нами понятия: сновидения и ясновидения во сне. Это объясняется тем, что, тогда как для нас все сновидения представляют лишенный всякого реального значения бред, греки смотрели на сновидения, имеющие трансцендентально реальное значение, как на продукт божественного откровения и впадали, таким образом, в другую крайность.

Пюисегюр погрузил в магнетический сон одного больного юношу, который, внутренне пробудившись и увидев источник своей болезни, выразился о себе так: "У меня в голове абсцесс; если он падет мне на грудь, то он задушит меня". Недостаток научной точности в словах, которые пробормотал больной, легко мог бы привести Пюисегюра к заключению, что он имеет дело с горячечным бредом. Но так как он не питал пристрастия ни к какой системе, то он и мог взглянуть на открывшиеся перед ним новые факты, как на новые, подвергнул их дальнейшему исследованию и открыл таким образом одно из важнейших явлений в области науки о душе. Вскоре он открыл, что все сомнамбулы, если их сон достигает настоящей глубины, обладают способностью внутреннего самосозерцания. Со стороны такого видения сомнамбулы могут быть названы самоврачевателями.

* Puysegur. Recherches physiologiques sur l'homme dans l'etat de somnambulisme. Paris, Dentu, 1811. S. 45.

Гиппократ в своем сочинении о сновидениях говорил: "Так как сон освобождает душу не от тела, а от низких услуг его органам, то во сне она уходит в себя, как в гавань, и укрывается там как бы от непогоды; тогда она видит и познает, облекает в символы и раскрашивает все, совершающееся внутри организма, и получает ясное представление о состоянии своего тела". И в третьей книге "Об образе жизни" он говорит: "Все, что происходит в теле, видит душа и при закрытых глазах". Очевидно, что о таком же нашем состоянии идет речь и в следующем месте Вед: "Когда душа вступает в ту сокровенную обитель, в которой пребывает Брама, тогда сотрясается грубое тело, и она пронизывает пытливым своим оком то жилище (тело), которое есть дом человека". Еще короче говорится об этом в другом месте их, а именно: "В своем теле бродит она везде, где пожелает".**

* Windischmann. Philosophie im Fortgang der Weltgeschichte. 1358.

** Kommentar des Schankara uber Brahma-Sutra. III, 2.3.

Внутреннее самосозерцание сомнамбул основывается не на абстрактных знаниях, а только на усиленной, доходящей до наглядного представления и пластического воспроизведения внутренних частей их тела их способности к внутренним восприятиям, что, согласно Шернеру, может происходить уже в обыкновенном сне человека. Степень ясности такого рода представления у различных сомнамбул весьма различна, но она возрастает по мере упражнения, и тогда как в начале болезни сомнамбулы обладают часто только обыкновенным внутренним чувством, впоследствии их показания достигают нередко точности анатомических описаний, причем эти показания могут быть даваемы совершенно необразованным, лишенным всяких абстрактных знаний лицом, так как источником их служит простое созерцание. Замагнетизированная одним духовным лицом госпожа У. описала свое ухо, сказав, что видит в нем четыре косточки: одну – в виде молотка, другую – в виде стремени, третью – круглую, четвертую – маленькую, и в трубе его – воду.*

* Kieser. Archiv dir den tierischen Magnetismus. YD. l. 73.

Когда врач Делез погрузил в сомнамбулический сон одного своего товарища, то последний описал вполне научным языком свою внутреннюю болезнь.* Было бы чрезвычайно подозрительно, если бы все сомнамбулы говорили как профессора; а что в их показаниях встречаются так часто анатомические и физиологические погрешности, это не может внушить никакого подозрения.** Их показания бывают ошибочными как раз тогда, когда у них к созерцанию присоединяется рефлексия; особенно же это имеет место в том случае, когда их осаждают вопросами, для ответа на которые недостаточно одного внутреннего самосозерцания. Поэтому понимающие дело врачи настаивают на соблюдении правила выжидания от сомнамбул добровольных показаний; такие показания отличаются большей определенностью. Последняя служит признаком того, что способность восприятия сомнамбула достигла степени внутреннего самосозерцания. Тогда можно уже посоветовать магнетизирующему его врачу рациональной постановкой вопросов дать определенное направление этому внутреннему самосозерцанию. Преждевременные же вопросы могут воспрепятствовать пробуждению у сомнамбул способности самосозерцания, и тогда будет существовать опасность не только того, что они будут выдавливать из себя ответы, которые, не имея под собой почвы в самосозерцании, непременно будут ложны, но даже и того, что при особенном отношении, в котором они находятся к магнетизирующему их врачу, в их самосознание могут перейти представления и рассуждения врача, зеркалом которого они в этом случае и будут служить. Вот почему постановка предлагаемых сомнамбулу врачом вопросов имеет очень большое значение. Сомнамбула Ван Герта сказала, что когда врач ее участвует с ней в ее самосозерцании и помогает ей своими мыслями, тогда она ясно видит все в своем теле.*** Другая сомнамбула превозносила влияние, оказываемое вопросами ее врача на ее способность самосозерцания: стоило ему пожелать или потребовать от нее, чтобы она увидела свои легкие или какой-либо другой орган своего тела, и перед ней раскрывались вполне эти органы.**** Третья видела без всякой посторонней помощи только свои больные органы, здоровые же – лишь в том случае, когда магнетизер накладывал на них свои руки.***** Знаменитый Гуфеланд приводит три разнородных случая внутреннего самосозерцания, из которых может быть почерпнут и принцип деления этого самосозерцания. Как только одна из его больных ложилась в постель, она видела без всякой посторонней помощи свои внутренности; когда же она вставала с постели, прекращалось и видение. Другая его больная видела внутренние части своего организма, только смежные с местами, до которых он дотрагивался. Наконец, третья видела мускулы и вены своей руки только при своем прикосновении к магниту, чего она тщательно и избегала, так как такое созерцание было ей отвратительно.******

* Deleuze. Histoire critique etc. I. 168.

** Beispiele davon bei Morin. Du magnetisme et des sciences occultes. Paris, Bailliere, 1860. S. 196.

*** Kiesers. Archiv II. 1. 69.

**** Kiesers. Archiv II. 1. 86.

***** Fr. Fischer. Der Somnambulismus. III. 201.

****** Hufeland.Uber Sympathie. 200. 202. 155. 199.

Сомнамбулы предвидят иногда наступление своей смерти, хотя ничего не знают об этом по пробуждении. Соваж говорит о четырех своих пациентах, предсказавших правильно день и час своей смерти, и об одном шестидесятилетнем старике, предсказавшем месяц своей смерти и умершем от лихорадки.*

* Sauvages. Nosologie. II. 738.

Впрочем, предсказания своей смерти такими сомнамбулами, на которых можно положиться во всем остальном, бывают большей частью ошибочны, Делез отказывается от объяснения этого явления и говорит, что оно относится к числу самых загадочных явлений сомнамбулизма. Но мне кажется, что дело объяснится само собой, если принять во внимание, что сомнамбулы, как и все вообще сновидцы, не рефлективно узнают свое будущее, а созерцают все в образах. Если теперь перед нами является картина очень опасного кризиса или глубокого обморока, то вследствие величайшего своего сходства с картиной смерти она и может быть ими за нее принята.

И здесь органом видения служит творящая образы фантазия, хотя и не та фантазия, которой мы обладаем во время бодрствования: последняя не отличается даже в приблизительной степени качествами, обнаруживаемыми фантазией сомнамбул. Поэтому предсказания, о которых идет здесь речь, представляют результат возникновения в сознании сомнамбул не абстрактных знаний, а образов, хотя, по-видимому, этому часто противоречат их чрезвычайно точные указания времени. Но одна сомнамбула, предсказавшая момент наступления сильного припадка своих корчей, прибавила: "Теперь я вижу себя бегущей к постели".* Она созерцала в образах не только внутренние органы своего тела, но и будущие события. "Дело обстоит совершенно так, – говорит она, – как если бы я видела то, что о себе говорю... и я вижу все состояния, в которых буду находиться в этот день так ясно, как в зеркале. Когда я предсказываю будущее, то выходит как раз так, как если бы предо мной висели картины, которые представляли бы мои состояния, а я рассказывала бы их содержание".

* Kerner. Geschichte zweier Somnambulen. Karlsruhe, 1824. S. 100.

Таким образом, в сомнамбулическом сне, как и обыкновенном, наши мысли не остаются абстрактными, но переходят в представления вещей. Дальнейшее доказательство того, что все различие между видениями обыкновенного сна и сна сомнамбулического количественное, состоит в том, что в обоих случаях являющиеся сновидцу образы обыкновенно отличаются одним и тем же характером: и в сомнамбулизме они часто бывают аллегорическими, и здесь часто имеет место драматическое раздвоение индивидуума, а именно, когда возникающие у сомнамбул мысли влагаются ими в уста говорящего с ними во сне постороннего лица, в чем они уподобляются чревовещателям, и когда им кажется, что все возникающие, несомненно, в них самих представления приходят к ним непрошенными извне. Вся история болезни вдовы Петерсен аллегорически воспроизведена ею во сне в непрерывном ряде образов. Она предвидит различные состояния, через которые придется ей пройти в течение ее болезни; но она узнает свое будущее образно и аллегорично, а именно: ее сопровождает голубка, предсказывающая ей ее будущее или своими поступками, или прямо словами, или посредством приносимого ей в клюве письма.* При такой драматизации автодиагноза сомнамбул часто имеет место не раз служившее поводом к суеверию появление их руководителей и духов-хранителей в их сне.

* Kiesers. Archiv. XI. 2. 82. XI. 3. 67.

Сомнамбулы видят, хотя далеко не с одинаковой ясностью, не только последствия, но и причины своих болезней: с одной стороны, часто эти причины только инстинктивно ими чувствуются, а с другой-часто они видят находящийся внутри их организма причиняющий им раздражение посторонний предмет. Таким образом, сомнамбула Кернера видела, как по неосторожности проглоченный ею за несколько лет перед этим кусок перламутра вростал в ее желудок, а затем как он, по мере лечения, постепенно выходил из него и дал семь трещин; при испражнении действительно у нее вышло семь перламутровых кусков.*

* Kerner. Geschichte zweier Somnambulen. 94.

Кто и после сказанного продолжал бы настаивать на абстрактном способе познания сомнамбул, то есть утверждать, что они, благодаря своей усиленной способности восприятия, могут делать логические заключения о данном своем состоянии, его прошедшей причине и будущим следствиям, тот не достиг бы своей цели сведения своеобразного явления ясновидения сомнамбул на степень излишней гипотезы, так как предсказания их нередко простираются на такие события, которые хотя и лежат на их жизненном пути, но не подготавливаются жизнью их организма, а порождаются привходящими извне случайностями. Сомнамбуле Mейснера приснилось, что она качается на волнах и изо всех сил старается не утонуть в них; на другой день с ней случился обморок в купальне, и так как она была одна, то ей грозила опасность утонуть.* Одна сомнамбула по имени Гортензия предсказала во сне, что ей угрожает в определенный час падение. В указанное ею время при ней находились для предупреждения опасности ее муж и доктор. Так как ей понадобилось выйти из комнаты, то муж взял ее под руку; но при этом вдруг подле нее пробежала крыса, и она с криком упала на землю.**

* Kiesers. Archiv. X. 2. 101.

** Charpignon. Physiologie, medecine et metaphysique du magnetisme. Paris, 1848. S. 344.

Этим сама природа указывает на то, что по собственному побуждению сомнамбулы могут давать показания только насчет своих болезней- Поэтому врач должен ограничиваться доведением до сознания сомнамбул того, что, так сказать, вертится у них на языке, то есть должен ставить себя в такое же к ним отношение, в каком находился к своим ученикам Сократ, считавший себя их повивальной в интеллектуальном отношении бабкой. Кто добивается от сомнамбул опытов иного рода, тот занимается передачей им своих собственных мыслей, то есть занимается, не сознавая того, чем-то вроде чревовещания, или вызывает в них чуждую им и, во всяком случае, вполне не способную привести к желаемым результатам рефлексию.

Но несмотря на то, что способность ясновидения сомнамбул ограничивается внутренней областью их тела, а в этой последней – развитием их болезней, несмотря на то, что достоверность их показаний уменьшается по мере удаления их ясновидящего взора от границ этой области, уже в древние времена делались попытки достигнуть обратных результатов, а именно: сделать из сомнамбул пророков, даже получать от них метафизические объяснения, тогда как этим их объяснениям нельзя придавать никакого значения, так как они представляют не продукт бессознательной деятельности их инстинкта, но результат их рефлексии и вырастают на почве изукрашиваемых фантазией их религиозных представлений.

Итак, во время бодрствования наше сознание не воспринимает отправлений здоровых органов нашего тела; в это время мы воспринимаем впечатления, исходящие только от наших органов, находящихся в состоянии болезненной возбужденности. В обыкновенном сне у нас возрастает внутренняя чувствительность вообще и чувствительность к исходящим от больных органов нашего тела впечатлениям в особенности, причем причина возбуждения воспроизводится нами в символических образах. Наконец, в сомнамбулизме внутреннее самосознание представляет одно из самых постоянных явлений, причем здесь ясновидящий взор сновидца видит преимущественно, но нередко без всякой символизации, больные органы его тела. Но подобно тому, как в обыкновенном сне нередко имеют место явления драматизации внутренних ощущений и порождаемого ею раздвоения сновидящего субъекта, эти явления имеют место и во сне сомнамбулическом, и именно в том случае, когда результат внутреннего самосозерцания сомнамбул сообщается им их духом-хранителем или сильно занимающим их мысли усопшим. И здесь процесс, посредством которого пришедшие в расстройство силы нашего организма стремятся восстановить утраченное равновесие, часто принимает драматическую и вместе символическую форму борьбы между добрыми и злыми духами. Нет нужды придавать значение этой форме и по ней делать заключение о действительном существовании таких духов, имеющих не большую реальность, чем и те лица, на которые драматически распадается наше я во время обыкновенного нашего сновидения; но столь же мало нужды и из-за этой одной, так претящей скептицизму, формы, не признавая за сомнамбулами способности внутреннего самосозерцания, выбрасывать из корыта вместе с водой и дитя. Этот недостаток – преклонение перед формой и неспособность представить ее себе отдельной от сущности дела – принес уже, как показывает история сомнамбулизма, много вреда: у древних греков в видениях драматически раздвоившихся сомнамбул фигурировали Апполон и Эскулап, сменившее же политеизм греков христианство сочло необходимым уничтожить из-за этого и весь институт храмовых сновидцев.

Факты показывают, что человеческая душа во время имеющего место в сомнамбулизме внутреннего своего пробуждения






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.017 с.